"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Конторщиков Виталий - Страница 855

— Глеб Викторович, позвольте дать совет, — сказал Кротовский, пока мы шли к арене. — Когда будете вливать энергию — делайте это максимально медленно. Постепенно. Тогда, если вязь начнёт реагировать не штатно, у вас будет время отдёрнуть руку.

— Понял. Спасибо.

— И ещё. Если буквы начнут мигать — немедленно отбрасывайте листок. Мигание означает перегрузку триггера.

— Замётано, — кивнул я.

Дружинин и Кротовский остались за защитным экраном, в зоне управления. Я вышел на арену.

Активировал гибкий щит — один из новых видов защиты, который мы с Дружининым разучили совсем недавно. Он словно доспех обволакивал тело, плотно прилегая к коже. В отличие от обычного барьера, который создаёт купол вокруг мага, гибкий щит шёл по контуру тела — руки, ноги, грудь, голова. Если рядом произойдёт взрыв, если что-то рванёт даже в моих собственных руках — щит должен выдержать.

Правда, это зависит от мощности вкладываемой энергии. У обычного мага щит держит удар средней твари. У меня, с моими-то запасами, он мог выдержать практически нагрузку куда больше.

Я сосредоточился. И влил в бумагу тонкий поток пространственной магии.

Листок вспыхнул голубоватым свечением, таким же, как у рун на стенах полигона. Буквы начали проступать на белой поверхности — сначала размытые, едва заметные, потом всё чётче, чётче. Почерк ровный, каллиграфический, как в старинных рукописях. Буквы выписаны с той тщательностью, которая говорит о веках практики.

Я прочитал.

'Очень жаль, что ты не перешёл на мою сторону. И мне придётся ударить не только по тебе, но и по всем твоим близким. По каждому из них. Без исключения.

Учитель'.

Перечитал послание ещё раз. Слово за словом. Потом сжал листок в руке.

И в ту же секунду бумага взорвалась.

Громкий хлопок и вспышка жёлтого огня. Щит выдержал без проблем: энергия взрыва ударила в защитное поле, разошлась искрами и погасла. Я даже не пошатнулся. Только откашлялся — горький дым от сгоревшей бумаги попал в горло.

От листка не осталось ничего. Ни пепла, ни клочков. Полное самоуничтожение.

Я вышел с арены. За стеклом стояли Дружинин и Кротовский — оба напряжённые, с готовностью в глазах.

— Как мы и предполагали, контролируемый взрыв, — первым высказался Кротовский, разглядывая показания на мониторе перед ним. На арене ещё горели остатки — мелкие язычки жёлтого пламени на месте, где лежал листок. Степан Геннадьевич поднял руку и щелчком пальцев послал тонкий импульс ледяной магии — огоньки мгновенно погасли. Маг льда в артефакторике — полезная комбинация: всегда есть чем потушить последствия неудачного эксперимента. — Мощность низкая. Без щита получили бы ожоги рук, максимум — лица. Мелкая пакость.

— Нет, — качнул я головой. — Там была угроза. Не пакость.

— Что было написано? — Дружинин смотрел на меня прямо.

Я помолчал секунду. Подбирал слова.

— Учитель написал, что собирается ударить не только по мне, — ответил я, — но и по всем моим близким.

В зоне управления повисла тишина.

Кротовский медленно снял очки и протёр их краем халата. Дружинин стоял неподвижно, только желваки на скулах ходили ходуном.

— Я усилю охрану, — наконец сказал куратор. — Всех, кто связан с вами, возьмём под наблюдение. Не переживайте.

Я кивнул. Хотя «не переживайте» в данном случае звучало как «не дышите». Переживать я буду в любом случае. Вопрос лишь в том, куда направить это беспокойство — в панику или в действие.

Конечно, в действие.

Учитель написал: «По каждому из них. Без исключения». Значит, это не пустая угроза. Он уже продемонстрировал, на что способен — похищение президента, кража артефактов, микропорталы. Удар по близким — логичный следующий шаг.

— Степан Геннадьевич, спасибо за помощь, — обратился я к преподавателю.

— Всегда пожалуйста, Глеб Викторович, — он кивнул. — Если будут ещё загадочные конверты — несите сразу ко мне. Только, пожалуйста, не открывайте сами. Рунная вязь такого уровня — это… это исключительная работа. Кто бы ни создал это послание, его мастерство в артефакторике феноменально. Даже жаль, что он злодей.

— Ему триста лет, — заметил я. — Было время потренироваться.

И тут в зону управления влетел человек, с треском распахнув дверь. Я узнал его — Басин Артур Вениаминович, глава службы безопасности академии. Сейчас его лицо было серым от тревоги.

— Андрей Валентинович, беда! — выдохнул он, едва переступив порог.

— Что случилось? — Дружинин мгновенно подобрался. Все мои мысли о конверте, листке и угрозах отлетели в сторону. — Что-то с одним из моих подопечных?

— Да. Александр Петров. Парень на той красной машине, — Басин тяжело дышал, видимо, бежал от самого главного корпуса. — Он проехал на ней через контрольно-пропускной пункт. Камеры зафиксировали, как машина проехала шлагбаум. А потом…

Он замолчал на секунду. Перевёл дыхание. И закончил:

— А потом водитель исчез прямо из салона. Машина проехала ещё метров тридцать без управления и врезалась в дерево.

Красная машина. Та самая, с заменённым двигателем, которую он только что забрал из автосалона.

«И мне придётся ударить не только по тебе, но и по всем твоим близким».

— А где Саня? Вы нашли? — спросил я, и собственный голос показался мне чужим.

Басин посмотрел на меня. И в его взгляде я увидел то, что не хотел видеть.

— Да, мы очень быстро нашли его, — сказал Басин. — Но, Глеб Викторович… вам не понравится мой ответ… Лучше присядьте.

Глава 19

Несмотря на просьбу Басина, я остался стоять на своих двоих. Скрестил руки на груди и ещё пару секунд переваривал услышанное.

Саня проехал на своей машине через КПП академии. Потом резко исчез прямо из салона. И машина врезалась в дерево.

Но, что удивительно, Саню сразу нашли.

Интересно, в каком он состоянии? Потому что варианты были совершенно разные — от «лежит без сознания» до «лежит без головы». Учитывая, кто за этим стоит, второй вариант казался не менее вероятным, чем первый. И от этого в груди возникло неприятное давящее чувство тревоги за друга.

— Где вы его нашли и что с ним? — строгим голосом спросил я. — Выкладывайте.

Сам от себя такого тона не ожидал. Будто это говорил уже не восемнадцатилетний парень, а взрослый мужчина, привыкший отдавать команды. Впрочем, с опытом Системы — с тем, что я перенёс из будущего — оно, пожалуй, так и было.

Артур Вениаминович тяжело выдохнул. Протёр ладонью лоб, стирая пот. Затем сглотнул. Тут уже даже Дружинин покосился на него с нескрываемой тревогой.

— В общем, мы нашли его в кустах, — наконец сказал Басин. — В десяти метрах от того самого дерева. У него лёгкое сотрясение мозга, ссадины и ушибы. Но не более того. Жив и в сознании.

Мы с Дружининым одновременно выдохнули.

Я тут уже успел представить самый худший расклад. Что Учитель похитил Саню, сейчас его пытают где-нибудь в том же подземелье, откуда вылез Ибрагим. Но нет. Он жив. Лёгкое сотрясение. Просто невероятное везение.

Или невезение.

— И вот стоило ради этого создавать такую интригу? Не могли сразу сказать? — предъявил я.

Получается, мы из-за него зря нервничали.

— Ситуация, по-видимому, связана с вашим главным врагом, — почесал затылок Артур Вениаминович. — И я не мог знать, как вы отреагируете…

Похоже, Басин и сам сейчас осознал, что поступил не совсем верно в такой ситуации. Но я не стал его дальше осуждать. Все мы люди, а людям свойственно совершать ошибки. Главное, чтобы они на них учились.

— Ведите к нему, — велел Дружинин. И мы отправились за Басиным по коридору.

Попутно у Дружинина зазвонил телефон. Он ответил быстро и коротко:

— Занятие отменяется. Да. Форс-мажор. Потом объясню.

Изначально он просто опаздывал к следующей группе. А сейчас уже стало очевидно, что можно не торопиться. Студенты подождут. У нас тут свой студент чуть не погиб.