Проданная генералу. Второй шанс для дракона (СИ) - Гольдман Сима - Страница 41

Я попытался представить картину, как мать, истекающая кровью, встаёт, идёт к двери. Зачем? Чтобы позвать на помощь? Но тогда почему вернулась?

— Это невозможно, — пробормотал я. — Удар пришёлся в грудь. Она не могла…

— Могла, — перебил дознаватель. — Если ранение не было смертельным, а она пыталась что-то сделать перед тем, как потерять сознание. К тому же, серьезность могла наступить и в том случае, если падение на пол было неудачным и она вогнала себе лезвие глубже. Также возможно, что госпожа Ламари, не сознавая своих действий, вытащила нож, чем усугубила ситуацию.

Внутри всё сжалось.

Вейн медленно провёл рукой по подоконнику, затем наклонился, разглядывая что-то у основания кровати.

— Любопытно, — проговорил он задумчиво.

— Может, она опиралась на окно? — предположил я.

— Возможно.

Внутри нарастало странное бессилие. Ещё недавно я был уверен, что разберусь во всём сам, но теперь я видел лишь фрагменты, которые никак не складывались в единую картину.

— Что вы думаете на самом деле?

Вейн не спешил с ответом. Он медленно обошёл комнату ещё раз.

— Ваша Светлость, вы хотите услышать моё мнение или официальную версию?

На самом деле мне были интересны оба варианта.

— Давайте начнем с мнения.

Он остановился у окна и всмотрелся в горизонт.

— Я думаю, что здесь было два этапа. Первый — нападение. Второй — инсценировка.

— Инсценировка? — я не понял, что он имел в виду.

Точнее, я понимал, что это значит, но совсем не мог соотнести с бледным телом матери. Это явно не она сама инсценировала нападение на себя. Слишком уж она себя любила, чтобы позволить себе такую глупость.

— Уверен, что госпожа Ламари знает нападающего и защищает его. — Вейн развернулся ко мне. — Кто‑то очень хотел, чтобы всё выглядело определенным образом и мы были введены в заблуждение.

Я попытался осмыслить его слова.

— Так мама двигалась после ранения или двигали ее тело?

64

Неделя тянулась бесконечно. Каждый день я ловила на себе косые взгляды слуг и шепотки за спиной. Разумеется, они в курсе всего произошедшего. Такое трудно утаить в мешке.

На восьмой день утром в поместье вновь появился Рейвен Вейн. На этот раз он прибыл, чтобы проводить меня к леди Колум. Свекровь пришла в себя. Планировалась очная ставка.

Меня пригласили в гостиную. Тут уже был Эйнар. Он стоял у окна и наблюдал за суетой на улице.

Когда я вошла, он обернулся и слабо улыбнулся.

— Отлично выглядишь, родная.

Я промолчала.

Мы не слишком хорошо расстались, и сейчас чувствовалась некоторая неловкость.

— Сейчас приведут госпожу Ламари, — сухо объявил Вейн, устраиваясь за небольшим письменным столом. — Прошу всех сохранять спокойствие и отвечать только на мои вопросы. Откиньте предрассудки, мы собрались, чтобы быть непредвзятыми.

— То есть вы и сами пока не в курсе, кто виноват?

Я не понимала, зачем меня пригласили, если дознаватель сам еще ничего не понял.

— Мне картина ясна. Осталось задать всего пару вопросов, и все свободны до суда.

Ах, там впереди еще и суд. С такой скоростью он придется на мои роды. Но что поделать, таков закон, а мне оставалось только подчиниться. Самое важное, что к этому чудовищному преступлению я не имела никакого отношения.

Занятно было и то, что тут не было Аэрона. С его в последнее время обостренным чувством справедливости я могла бы подумать на него, но почти на все сто была уверена, что это не он. А вот почему на него не указал Велен — странно.

Прошла пара минут, и в гостиную завели Ламари с маской трагедии, в которую я никогда бы не поверила. Она то и дело всхлипывала и бросала грустные взгляды на Эйнара. Он же просто отвел глаза и смотрел в окно. Правильно, при жене лучше не объясняться с любовницей.

Открылась дверь, и под руки ввели леди Колум.

Она окинула нас измученным взглядом и опустилась в кресло напротив, с трудом выпрямив спину. В глазах горела прежняя сталь под напускной болезненностью. Рядом с ней стоял лекарь. На всякий случай.

— Итак, — начал дознаватель, раскрывая блокнот. — Леди Колум, расскажите, что произошло в день нападения.

Та медленно подняла взгляд на меня.

— Я не помню.

Лекарь кивнул.

— Потеря памяти для подобных ранений возможна, — подтвердил он.

Я сдержала усмешку. Как удобно, ни подробностей, ни свидетелей.

— Вы помните, кто был в комнате в момент нападения? — уточнил Вейн.

— Только она, — леди Колум кивнула на меня. — Больше никого.

— Это ложь! — Я вскочила с места, но тут же заставила себя сесть обратно. — Я покинула ваши покои задолго до того, как на вас напали. В коридоре никого не было.

Вейн поднял руку, останавливая спор.

— Леди Элен, вы утверждаете, что покинули покои леди Колум до нападения. Кто может это подтвердить?

Это мог подтвердить только Аэрон, потому что он увез меня в тот же час, как я вылетела из части замка, в которой обитала леди Колум.

— Я могу на кон поставить свое имя, но моя жена не имеет к этому никакого отношения. В ее положении уже ходить трудно, не то, что подобраться к здоровой женщине незаметно и нанести ей удары, а потом все так же спокойно выйти и отправиться по своим делам.

— Сынок! — взвыла леди Колум, хватаясь за сердце. — Она хотела упечь меня в темницу, а когда поняла, что у нее ничего не получится, то решила просто прикончить. Подло и со спины.

— Мама, — прорычал Эйнар. — Ты сама-то веришь в то, что несешь. Элен этого не делала. Точка.

Спор был прекращен, когда дверь с грохотом распахнулась. Все вздрогнули. Даже леди Колум приподняла бровь, забыв на миг о своей роли страдалицы.

В проёме стоял Аэрон. Он обаятельно улыбнулся всем присутствующим и как ни в чем не бывало вошел, за собой волоча мой самый страшный ночной кошмар. Того самого наемника, которого леди Колум когда‑то наняла, чтобы избавиться от меня.

— Вот он, — бросил Аэрон, швыряя пленника на пол. — Тот, кто пытался убить леди Колум. И тот, кто продал Элен в рабство.

65

— Это ложь! — выкрикнула леди Колум, как будто и не была только что едва со смертного ложа.

— Правда? — Аэрон шагнул ближе, нависая над ней. — Тогда почему этот человек признался, что действовал по вашему приказу?

Я даже боялась шелохнуться. В голове шумело. Всё складывалось и всё рушилось одновременно.

— Он лжёт! — повторила леди Колум, но уже без прежней уверенности.

Аэрон достал из-за пазухи сложенный лист бумаги.

— Вот его признание. Подписано кровью, надеюсь, никто не будет возражать против такого подтверждения. Клянусь, он сам споткнулся, но это лирика. Он должен был подстроить нападение так, чтобы все подумали на Элен. А потом устранить её. Снова. Но я перехватил его до того, как он успел завершить дело.

Лекарь попятился, явно не желая быть втянутым в это. Ламари прижала ладони к лицу, изображая ужас. Эйнар наконец оторвался от окна. Его глаза горели холодным огнём.

— Мама… — он медленно повернулся к матери. — Ты хотела убить мою жену?

Леди Колум молчала. Её пальцы вцепились в подлокотники, но она не нашла слов, зато театрально ахнула и обессиленно облокотилась на кресло.

Рейвен Вейн поднялся, аккуратно закрывая блокнот. Он окинул нас всех взглядом, а затем впился глазами в наемника.

Алые пятна крови расползлись по грязной рубашке, изорванная в клочья куртка. Побитый и сломленный… Не таким он мне запомнился. Тогда от него фонило силой, грубостью и гнилью, теперь он был повержен.

— Этого достаточно. Леди Колум, вы обвиняетесь в покушении на убийство и заговоре против собственной невестки. Вы будете доставлены в столичную тюрьму до суда.

— Это невозможно! — она попыталась встать, но ноги подкосились. — Слова какого-то грязного оборванца ничего не значат против слова леди из высшего света.

И она была права.