Сказочные истории - Хмелевский Сергей - Страница 2

– Как можно быть такой мерзкой и некрасивой?! – шумели мелкие комки грязи, доводя бедняжку пуговку до слёз.

Пуговка спокойно себе лежала, никого не беспокоя, и грустила среди этих задиристых комков грязи, пыли и песка.

Мимо ложбины иногда медленно, а иногда и быстро вышагивали босоножки и сандалии, туфли и кроссовки, и много-много другой разнообразной обуви. Через строго определённый промежуток времени пуговка слышала непонятный шум, ведь ложбина была достаточно глубокой, и поэтому Кроше не особо было видно, откуда берётся этот громкий звук. А шум был от мчащихся туда да сюда поездов метро – они стучали об рельсы своими металлическим колёсами, издавая при этом громкий металлический звук. Наверное, вы догадались, что наша героиня оказалась под землёй – на станции метро.

В один из дней пуговка лежала и горько плакала: ей снова не давали покоя колкие куски грязи. Вдруг неожиданно рядом с ней остановились красивые полусапожки, они были сделаны из мягкой лакированной кожи, по бокам с красивыми серебристыми пряжками.

– Здравствуй, пуговка! А ты чего плачешь? – поинтересовались сапожки у пуговки.

Пуговка перестала плакать и с грустью ответила:

– Меня обидели вон те комки грязи, они говорят, что я некрасивая – гладкая, чистая, без щербинок. Ещё не так давно я была пришита тонкими нитями на красивую шёлковую блузу. На этой блузе были изображены дивной красоты цветы – алые маки. А потом я потерялась и вот теперь лежу здесь, среди…

Кроша не успела договорить, как вдруг послышался снова шум, и сапожки, не дослушав грустную историю, быстро попрощались с ней.

– До свидания, не грусти, всё будет хорошо, пуговка, мы здесь часто проходим, надеемся, ещё увидимся!

Дни шли один за другим, дружно взявшись за руки. Мимо пуговки проносились туфли и кроссовки, затем их сменили босоножки и шлёпки с сандалиями. В ложбине пыль и грязь разрастались с каждым днем всё больше и больше.

– Скоро, скоро ты вся покроешься слоем пыли и грязи. Ещё немного осталось – и исчезнет весь твой блеск, и будешь такой же, как мы, – зло прошипела мохнатая пыль.

Пуговка, закрыв глаза, вся дрожала от страха. Она очень боялась покрыться толстым слоем пыли.

В один из тусклых грустных вечеров в самом тёмном углу стены началось какое-то непонятное шевеление. Вдруг от стены отделился непонятный тёмный комок и стал быстро приближаться к ложбине. Затем он остановился неподалёку, будто принюхиваясь. Это была маленькая серая мышка, которая здесь жила с самого рождения и изредка выходила через небольшое отверстие в тёмном углу. Мышь осторожно, крадучись подбежала к ложбине и, увидев крошечную пуговку, очень удивилась.

– Ты кто такая, такая блестящая и красивая, и как ты здесь очутилась? Раньше тебя здесь не было… – поинтересовалась мышка у пуговки и тут же добавила: – Где-то я уже встречала подобных тебе…

Вдруг мышка зажмурила свои глазки-бусинки, прикрыла лапками нос и, не дождавшись ответа от пуговки, громко стала чихать.

– Апчхи! Когда же уже здесь проведут влажную уборку? – мышка снова утерла свой крошечный нос и продолжила разговор.

– Будьте здоровы! – сказала пуговка, продолжая беседовать с мышкой. – Я крошечная пуговка Кроша, и я потерялась! – с грустью произнесла она. – А вы кто?

– А я мышка Малышка, живу за этой толстой стеной. Ты потерялась? – удивилась мышка.

– Да, потерялась.

– И давно ты потерялась?

Пуговка жалобно вздохнула, рассказывая свою грустную историю:

– Раньше я была пришита на нити, но они оборвались, и я потерялась.

Мышка внимательно выслушала пуговичку и ответила ей:

– У меня в чулане есть кусочек нити, я её нашла, я тебе принесу, и ты снова станешь висеть на нитке.

На что ей пуговичка ответила:

– Нужно нить вдеть в иголку и пришить меня за мою петельку к одежде.

– Ой, а вот иглы у меня нет, – ответила с огорчением мышка, а потом снова спросила у пуговки: – Как же мне тебе тогда помочь?

– Пыль постепенно разрастается и оседает на мои гладкие перламутровые бока. Ты можешь протереть меня от пыли? А то у меня нет рук… – попросила пуговка.

– Конечно могу, Кроша, – Малышка подобралась ближе и своей мягкой лапкой протёрла пуговку так, что та вновь засияла, как и прежде. – Я уверена: ты обязательно найдёшься, ведь таких красивых всегда кто-нибудь находит.

Улыбнувшись, пуговка поблагодарила мышку, и та убежала к себе в норку.

Увидев, что пуговка вновь сияет, пыль просто рассвирепела от зависти и злости, её цепкие пылинки встали дыбом, словно колючки у ежа.

– Ничего-ничего, скоро я вновь до тебя доберусь, и тебе никто не поможет!..

Шли дни, пыль росла всё больше, ветер приносил издалека мелкие пылинки и сор, которые крепко-накрепко прилипали к её бокам, делая её всё больше, шире и безобразнее. А она, в свою очередь, вечно ворчала и запугивала маленькую пуговку.

– Ну вот, остались всего несколько сантиметров, чтобы добраться к тебе и поглотить тебя! – шипела угрожающе пыль.

– Да-да, осталось совсем немного, и куда денутся твои блеск и красота! – веселились и хохотали комки грязи, тыча в бок пуговки тонким прутиком.

– Подтолкните её прутом, чтоб я добралась к ней быстрее, – приказала пыль, протягивая к пуговке свои цепкие лапы, но никак у неё не получалось дотянуться до Кроши.

– Сию секунду, ваше величество! – воскликнули комки пыли, и один из них стал прутиком подпихивать пуговку в сторону королевы пыли.

– Ну, что же вы медлите?! Пихайте её ко мне ближе! – не унималась та.

Один из комков старался угодить её величеству, но у него ничего не получалось. Второй комок, который был посильнее, видя, что у другого ничего не получается, выхватил из его лап прут и со всей силы надавил на него. Пуговка покачнулась и от страха зажмурилась.

– Пихай сильнее! – снова приказала королева.

Комок поднатужился и вновь со всей силы надавил на прут – пуговка двинулась ближе к королеве.

– Вот, вот, сейчас ты будешь в моих цепких руках! – завопила королева. – И никто больше тебе не поможет! Толкайте же её ко мне, ближе, ближе!..

Королева не прекращала вопить, но в этот самый момент перед ложбиной остановились красивые детские босоножки. Потоптались на одном месте, затем отошли и остановились неподалёку, и снова подошли к ложбинке.

Приветствуем тебя, пуговка!

Пуговка тоже поздоровалась с ними.

– Нам кажется, ты очень понравилась нашей хозяйке: мы случайно услышали разговор о какой-то маленькой пуговке, которая лежит в ложбине; мы думаем, это ты.

Пуговка улыбнулась им в ответ. И как только они это проговорили, вдруг пуговку обхватило что-то мягкое – это были детские пальчики.

– Здравствуй, пуговка! – поздоровались пальчики.

Разумеется, пуговка обрадовалась и тоже поздоровалась с ними.

Затем пальчики положили пуговку в карман; там, внутри, было очень тепло и темно, и ничегошеньки не видно, и наша крошечная пуговка не заметила, как её глазки стали закрываться, и, зевнув во весь рот, она сладко уснула.

Проснулась пуговка от яркого света – она вновь оказалась в мягких пальчиках. Они достали пуговку из кармана и…

– Ой… Что это такое?! – вскрикнула от неожиданности пуговка.

Сверху прямо на неё полились струи воды.

– Бр-р-р! – поёжилась пуговичка от холода: вода оказалась очень прохладной для неё.

«Ну и пусть вода холодная, зато я снова буду чистая, блестящая», – успокоила она себя.