Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 86

— Я… — он задыхался. — Я имел право…

Голос Ливии прозвучал из света:

— Нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Голос Лиары:

— Нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Голос десятков женщин:

— Нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Старая чаша окончательно раскололась.

Темная жидкость ушла в камень.

Сердце рода вспыхнуло золотом.

Белая трещина на кристалле закрылась не полностью, но сжалась до тонкой линии.

Мариус рухнул лицом вниз.

Живой.

Но магия вокруг него погасла.

Ардан лежал у края круга, старый, слабый, но тоже живой. Цепи клятвы снова сомкнулись на его руках, теперь уже не серебряные, а черные, родовые, тяжелые. Он смотрел в потолок и впервые не казался великим.

Просто человеком, которого собственная власть пережевала и выплюнула.

Селеста сидела на камне, зажимая окровавленную руку.

Она смотрела не на Эйрана.

На Марину.

— Я все равно ненавижу тебя, — сказала она тихо.

Марина устало ответила:

— Это хотя бы честно.

Селеста вдруг рассмеялась.

Смех сорвался в плач.

Авелла Райн подошла к ней, перевязывать руку.

Ферн уже был рядом с Мариной.

— Отпустите друг друга, пока я не начал кричать.

Марина только теперь поняла, что все еще держит руку Эйрана.

И он держит ее.

Кровь на их ладонях засохла вместе.

Она попыталась разжать пальцы, но ноги дрогнули. Эйран удержал.

— Не падайте, — сказал он.

— Это уже звучит как семейное проклятие.

— Я начинаю привыкать.

— Не привыкайте.

Но голос у нее был слабым.

Слишком слабым.

Валер Морвен стоял у стены, бледный, с перевязанной собственной ладонью. Архимаг Кроу смотрел на него с настороженным уважением. Леди Хольм — на Сердце. Ровена — на Ардана.

Кай подошел к отцу.

Долго смотрел.

Потом сказал:

— Лиара была моей женой.

Ардан медленно повернул к нему голову.

— Я слышал.

— Теперь услышал.

Кай отошел.

Не простил.

Не добил.

Просто оставил старого дракона лежать на камне рядом с его пораженной властью.

Сердце рода ударило ровно.

Раз.

Другой.

Третий.

Зал под скалами начал теплеть.

Ферн вцепился в запястье Марины, проверяя пульс.

— Все. Наверх. Немедленно. Если кто-то произнесет слово «Совет», я…

Леди Хольм произнесла:

— Совет должен завершить слушание.

Ферн медленно повернулся к ней.

— Миледи, я сейчас завершу чей-нибудь жизненный путь.

Марина неожиданно улыбнулась.

Но улыбка тут же исчезла, потому что в Сердце что-то дрогнуло.

Тонкая белая линия на кристалле не исчезала.

Она пульсировала.

Тихо.

Упрямо.

И Марина услышала голос.

Не Ливии.

Не Лиары.

Другой.

Старше.

Глубже.

Женский.

«Первая клятва восстановлена не полностью. Долг Сердца требует выбора супруги».

Марина похолодела.

Эйран тоже услышал. Она поняла по его лицу.

— Что это значит? — спросила она.

Орден, бледный как мел, прошептал:

— Первичная клятва… если она была восстановлена через принятую душу, должна завершиться добровольным выбором обеих сторон.

Ферн закрыл глаза:

— Я не хочу этого слышать.

Эйран медленно сказал:

— Каким выбором?

Ответил не Орден.

Сердце рода.

Ударом, светом и голосом всех жен сразу:

«Супруга должна остаться по своей воле или уйти свободной. Дракон должен отпустить, даже если с ее уходом потеряет половину силы».

Тишина.

Даже Мариус не шевелился.

Марина смотрела на Сердце.

Потом на Эйрана.

Вот она.

Цена не победы.

Цена свободы.

Не сейчас, когда она едва стоит.

Не под давлением боя.

Не как жертва.

Но скоро.

Сердце требовало того, чего Ливии никогда не дали.

Выбор.

Настоящий.

Эйран отпустил ее руку первым.

Медленно.

Осторожно.

Так, будто это движение стоило ему больше, чем бой с Мариусом.

— Когда придет время, — сказал он тихо, — я отпущу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Марина не ответила.

Потому что в этот миг силы наконец закончились окончательно.

И когда темнота поднялась к глазам, она успела подумать только одно:

ненужная жена больше не плачет.