Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 83

Это не делало ее невиновной.

Но показывало, насколько глубоко Мариус умел пользоваться всеми.

Даже своими.

У входа в нижний зал их встретила тишина.

Плохая.

Такая тишина бывает после крика, когда стены еще помнят звук, но уже не отдают его.

Гарт первым вошел внутрь и тут же поднял руку.

— Милорд.

Они вошли.

Сердце рода висело в центре зала, треснувшее, с белой раной, которая стала шире. Под ним, там, где раньше Марина положила кровь на чашу клятвы, теперь открылся нижний круг. Камень разошелся, обнажив старую чашу.

Она была огромной, черной, почти плоской, как каменный колодец. Внутри клубилась темная жидкость. Не вода. Не кровь. Что-то между.

У чаши стоял Мариус Вирн.

Один.

В темной одежде, с распахнутыми рукавами. На его руках были порезы. На камне перед ним лежали три сосуда: один с золотисто-темной кровью Эйрана, второй с темной кровью Ардана, третий — маленький, с засохшей бурой полосой.

Кровь Ливии.

Марина узнала не разумом.

Метка узнала.

— Вы опоздали, — сказал Мариус.

Голос у него был спокойный.

Слишком спокойный для человека, которого только что поймали у сердца чужого рода.

Ардан вышел вперед, насколько позволили цепи.

— Мариус.

— Ардан. Как приятно видеть, что вы все еще считаете себя главным действующим лицом.

Ардан побелел.

Марина почти физически ощутила этот удар по его гордости.

Мариус улыбнулся.

— Не сердитесь. Вы были важны. Ваша кровь, ваше имя, ваш страх перед потерей власти. Все пригодилось.

Селеста тихо сказала:

— Отец…

Он перевел на нее взгляд.

— Ты разочаровала меня, дорогая.

Она вздрогнула.

— Я делала все, что ты велел.

— Нет. Ты слишком хотела, чтобы дракон любил тебя. А мне нужна была не любовь, а доступ.

Эйран сделал шаг вперед.

— Останови ритуал.

— Зачем? Вы все так любезно принесли мне недостающее.

Мариус посмотрел на Марину.

— Принятая душа. Удивительный подарок. Я думал, Ливия просто умрет. Но боль иногда открывает двери, которые даже Морвены не решались трогать. Через вас можно переписать не только клятву жены. Можно переписать само право Сердца выбирать.

Марина почувствовала холод в животе.

— Поэтому вы не убили меня после пробуждения.

— Сначала хотел. Потом зеркало показало, что Сердце отозвалось. Такая редкость. Нельзя выбрасывать редкость, пока не поймешь, как она работает.

Ферн прошипел:

— Сволочь.

Мариус даже не посмотрел на него.

Валер Морвен сказал:

— Вы нарушили старые запреты дома Морвенов.

Мариус рассмеялся.

— Валер. Все еще играете в благородного наследника? Наш дом уничтожили потому, что он был смелее других. Я всего лишь завершаю работу.

— Вы превращаете память в цепь.

— Память всегда цепь. Вопрос только — кто держит конец.

Он поднял руку.

Три сосуда дрогнули.

Эйран бросился вперед, но архимаг Кроу крикнул:

— Не пересекать круг!

Слишком поздно было бы — если бы Марина не подняла браслет.

Внутренняя печать дома вспыхнула, и камень перед Эйраном стал серебряной чертой. Он остановился у самого края.

— Если войдете, он возьмет вашу живую кровь, — сказала Марина.

Эйран посмотрел на нее, глаза горели золотом.

— А если мы не войдем?

— Тогда он возьмет старую.

Мариус склонил голову.

— Разумная женщина. Жаль, что вы слишком поздно появились в этой истории.

Марина посмотрела на старую чашу.

Внутри темная жидкость уже поднималась.

— Селеста, — сказала она.

Та вздрогнула.

— Что?

— Он обещал вам место супруги Сердца. Как он собирался вписать вас?

Селеста смотрела на отца, губы дрожали.

— Через… через четвертый сосуд.

— Где он?

Мариус резко повернулся.

Вот и попала.

Селеста подняла связанные руки и коснулась груди, где под простой серой тканью что-то висело на цепочке.

— Он сказал носить. До часа ритуала.

Эйран шагнул к ней.

— Отдай.

Селеста закрыла ладонью подвеску.

— Если отдам, я потеряю все.

Марина тихо сказала:

— Вы уже потеряли. Только еще стоите.

Селеста смотрела на нее с ненавистью, но теперь эта ненависть была надломленной.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе?

— Нет. Я хочу, чтобы вы впервые помогли себе не стать еще одним письмом, которое ваш отец напишет чужой рукой.

Селеста побледнела.

Мариус сказал:

— Дочь, не глупи.

Селеста вздрогнула, как от удара.

В этом слове не было любви.

Только приказ.

Она медленно сорвала цепочку с шеи.

На ней висел маленький флакон с алой кровью.

Ее кровью.

Мариус поднял руку, но Эйран успел. Черно-золотой огонь ударил не в Мариуса — в воздух между ним и Селестой. Магическая нить оборвалась.