Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту (СИ) - Карниенко Лилия - Страница 52

Серый круг отозвался на его слова. Метка на запястье Дамиана вспыхнула глубже. Тёмно-синяя линия потянулась к Селесте, но теперь не как связь, а как вопрос.

Пожилой судья произнёс:

— Дамиан Каэл Крайс, вы подтверждаете желание разорвать первичную клятву с Селестой Мор как заключённую с сокрытием цели и последующим удержанием вашего имени?

— Подтверждаю.

Селеста впервые побледнела по-настоящему.

— Ты не можешь. Первичный круг не разрывается одним желанием.

— Не одним, — ответил Дамиан. — Правдой.

Он вошёл в серый свет.

Элиана невольно напряглась. Метка Дамиана вспыхнула сильнее, и на мгновение ей показалось, что круг может не выдержать такого количества переплетённых клятв. Но старый суд держал ровно.

Дамиан поднял левую руку.

— Я, Дамиан Каэл Крайс, отзываю своё имя из клятвы, использованной без моего согласия. Отказываюсь от брачного права Селесты Мор на мой огонь, мой род и мой голос. Признаю первичный круг обманным и прошу старый суд вернуть каждому только то, что принадлежало ему по праву.

Серый свет поднялся резко.

Селеста вскрикнула — не громко, но этот звук был первым настоящим. Тёмно-синяя линия на её запястье проступила под кожей и начала распадаться на тонкие искры. Не красиво. Не мягко. Как развязывают узел, который слишком долго затягивали чужими руками.

Дамиан побледнел, но не отступил.

Элиана видела, чего ему это стоит. Пять лет его клятва была не союзом, а замком. Теперь, разрывая её, он вынимал из собственной жизни не просто имя Селесты, а целый кусок украденного времени.

Когда свет погас, на запястье Селесты не осталось брачной метки.

Дамиан опустил руку.

Свободный.

Не счастливый ещё. До счастья ему, как и Элиане, было далеко.

Но свободный.

Старый суд вывел новые строки:

«Первичная клятва Селесты Мор и Дамиана Каэла Крайса признана обманной и разорвана по праву живого участника».

«Селеста Мор лишается права на брачное имя, титул и доступ к печатям драконьих родов».

«Дело передаётся полному суду Палаты с обязательным участием независимых хранителей».

Солл попытался возразить, но его жезл всё ещё оставался почерневшим. Голос магистра прозвучал глухо, не принимаемый кругом.

Хранительница верхнего уровня подняла ладонь.

— Магистр Солл отстранён от брачных дел до решения полного суда. Лорд Вальден Вейр отмечен старым судом как заверитель двух недействительных протоколов и обязан явиться на разбирательство без права представительства. Управляющий Тарн и представитель рода Мор будут задержаны для дачи свидетельства по делу о поддельных допусках.

Слово «задержаны» прошло по залу тяжёлой волной.

Тарна Элиана увидела у бокового выхода. Он пытался отступить в тень, но двое служителей уже перекрыли проход. Его неподвижное лицо наконец дало трещину.

Вальден не двинулся.

Он смотрел на Элиану так, будто всё ещё считал её временной помехой. Но теперь на его перстне горела серая полоса старого суда, и каждый в зале видел: старшая линия Вейров больше не чиста.

Селесту вывели не сразу.

Она стояла до последнего, гордая и бледная, с прямой спиной. Уже без титула, без будущего брачного имени, без доступа, ради которого пришла к Рейнару. Когда служители подошли, она не стала сопротивляться. Только повернула голову к Элиане.

— Вы думаете, победили?

Элиана посмотрела на неё спокойно.

— Нет. Я думаю, что вас наконец услышали без вашей маски.

Селеста усмехнулась.

— Маски носят все, госпожа Вейр.

— Возможно. Но не все строят из них чужие могилы.

Селеста отвела взгляд первой.

Когда её вывели, зал словно потерял часть напряжения, но не стал легче. Правда редко приносила облегчение сразу. Сначала она требовала убрать обломки.

Дамиана увели хранители Крайсов, которые ворвались в зал почти сразу после решения. Их лица были потрясёнными, злые голоса срывались на шёпот, но к Дамиану они подошли осторожно, почти благоговейно. Один из старших Крайсов опустился перед ним на одно колено.

Дамиан не заплакал. Не улыбнулся. Только положил руку ему на плечо.

Элиана отвернулась.

Не потому, что сцена была чужой.

Потому что слишком хорошо понимала: иногда возвращение имени ранит почти так же сильно, как его потеря.

Орвина нашли до заката.

Не Элиана, хотя она рвалась идти. Рейнар настоял на том, чтобы поисковая группа Палаты и драконов Вейров действовала по открытому протоколу, а не по личному порыву, и впервые Элиана не стала спорить. Не потому, что уступила ему. Потому что он был прав.

Орвина держали в закрытом контуре старого судебного хранилища, где его голос не принимался стенами. Печать сняли хранители. Когда он вышел, бледный, злой и совершенно живой, первым делом посмотрел на Элиану и сказал:

— Я надеюсь, ты нарушила не меньше трёх инструкций.

Элиана почувствовала, как впервые за все эти дни у неё почти дрогнули губы.

— Пять.

— Отлично. Значит, не зря учил.

Он позволил ей обнять себя ровно на один короткий вдох. Потом сухо отстранился, будто ничего не произошло, и тут же потребовал полный протокол старого суда.

К ночи Палата вынесла временное решение.

Полное оправдание Элианы Арден.

Не «Вейр». Не «бывшей супруги». Именно Арден — её имя до брака, её имя в службе, её имя, которое не зависело от того, признает ли её драконий род. Ей возвращали право свидетельствовать, право доступа к брачным архивам, право вести дела спорных клятв. Отдельной строкой было указано: «Элиана Арден восстанавливается в статусе дознавательницы брачных клятв с правом независимого расследования дел, связанных с подделкой протоколов».

Она читала эту строку в малой комнате Палаты, стоя у окна.

Рейнар вошёл после стука.

Теперь он всегда стучал.

Даже если дверь была открыта.

Элиана не обернулась сразу.