Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту (СИ) - Карниенко Лилия - Страница 49

Селеста рассмеялась.

Тихо.

Коротко.

Совсем не так, как смеялась бы невинная женщина.

— Настоящую жену? — переспросила она. — Как удобно вы вернулись к этому слову, госпожа Арден. Вот она, вся правда. Не родовые печати, не Дамиан, не Палата. Вы хотите вернуть себе мужа.

Элиана посмотрела на неё.

Раньше эти слова могли ранить сильнее. В зале Вейров — да. В Палате, когда её голос признали ничтожным, — да. Но теперь рядом стоял живой Дамиан, а браслет горел чужим следом. Селеста всё ещё пыталась сделать из схемы чувство.

И это уже выглядело не убедительно.

Жалко.

— Если бы я хотела только вернуть мужа, — сказала Элиана, — мне достаточно было бы позволить вам провести обряд. После того как ваша клятва разрушила бы родовой контур, Рейнар стал бы виноват перед всеми, а я — женщиной, которая предупреждала. Но я пришла остановить не его свадьбу. Я пришла остановить преступление против клятв.

Селеста замолчала.

И тогда заговорил Рейнар.

— Элиана права.

В зале снова стало тихо.

Он вышел вперёд, не в круг, а рядом с ней. Не заслоняя. Не забирая слова. Становясь свидетелем там, где раньше был причиной её молчания.

— Я поверил закрытому протоколу, — сказал он. — Поверил письму, которого Элиана не писала. Поверил голосовому оттиску, который не проверил сам. Поверил Вальдену, Соллу, управляющему Тарну и женщине, которая стояла рядом со мной в зале, потому что так было проще.

Элиана не посмотрела на него.

Не могла.

Если посмотрит сейчас, боль станет слишком живой, а ей нужно было удержать себя.

Рейнар продолжил:

— Проще было считать, что жена решила уйти с достоинством, чем спросить её прямо. Проще было принять новую клятву как необходимость, чем признать, что в старой ещё есть жизнь. Проще было вывести Элиану из круга, чем остановить церемонию перед родом. Я сделал это. Никто не заставлял меня не слушать её. Документы были ложными, но слепота была моей.

В зале никто не двигался.

Элиана почувствовала, как слова ложатся не на неё даже — на тот самый белый круг памяти, где он однажды сказал: «Тогда докажи».

Теперь он доказывал сам.

Не то, что любит. Не то, что раскаялся красиво. Не то, что заслуживает прощения.

Только свою вину.

И именно поэтому его слова имели вес.

— Я не требую от Элианы прощения, — сказал Рейнар. — Не имею права. Но как сторона брака заявляю: аннулирование нашего союза было проведено с нарушением закона брачных клятв. Я требую признать закрытый протокол недействительным до полного разбора.

Селеста шагнула назад.

Вальден поднял руку.

— Рейнар, остановись. Ты не понимаешь, что ставишь под удар.

— Понимаю, — ответил он. — Впервые за эти дни понимаю.

— Род не простит тебе публичного унижения старшей линии.

— Род переживёт правду лучше, чем клятвенную гниль под печатью.

Несколько молодых драконов в зале резко подняли головы. Старшие нахмурились. Слово было жёстким, почти недопустимым для церемонии, но оно попало туда, куда должно было.

Клятвенная гниль.

То, что прятали под белыми формулами.

Солл шагнул к алтарю.

— Палата не позволит превращать брачный суд в родовой мятеж.

Дамиан вдруг усмехнулся.

Звук вышел слабым, но все услышали.

— Палата позволила держать живого дракона под мёртвой записью пять лет. Возможно, Палате стоит помолчать, пока круг говорит сам.

Солл побледнел.

Селеста посмотрела на него.

Не с просьбой.

С приказом.

Элиана увидела этот взгляд и всё поняла за мгновение до того, как Селеста двинулась.

Не к двери.

К центру круга.

Её рука метнулась к серебряной печати соединения. Не чтобы завершить обряд — для этого нужен был Рейнар. Нет. Она ударила по узлу, где тёмно-синий след Дамиана пересекался с золотой линией Вейров. Если разрушить круг сейчас, все оттиски смешаются: её клятва, браслет Элианы, голосовой отказ, живая метка Дамиана. В хаосе можно будет сказать что угодно.

Что Элиана внесла искажение.

Что Дамиан нестабилен.

Что Рейнар сорвал обряд.

Что Селеста стала жертвой магического удара.

Элиана бросилась вперёд не думая.

Рейнар тоже двинулся, но она оказалась ближе к браслету.

— Не трогай! — крикнул Дамиан.

Селеста уже произносила формулу разрыва. Не полностью — у неё не было права на весь круг, но хватило бы и части. Серебряно-золотой свет вспыхнул, начал рваться вверх острыми лентами.

Клятвенные печати в зале завыли.

Служители отступили.

Солл поднял жезл, но не остановил её.

Не успел — или не захотел.

Элиана положила ладонь на защитный лист с браслетом и произнесла формулу, которую помнила с тех времён, когда Орвин ругался, что она читает старые законы вместо свежих инструкций.

— По праву отвергнутой стороны, чья клятва использована без согласия, прошу старый закон брачного суда принять круг под охрану истины.

Вальден резко повернулся.

— Нет.

Слишком поздно.

Брачный круг погас.

На один удар сердца в зале стало совершенно темно.

А потом из пола поднялся не золотой и не белый свет.

Серый.

Древний.

Ровный.

Свет старого брачного суда, существовавшего до нынешней Палаты, до удобных закрытых протоколов, до права родов прятать ошибки за красивыми словами.

Он не спрашивал разрешения Солла.