Гонец. Том 2 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 42

— Что ж… премного благодарен вам за такую заботу, — произнес я, вложив в голос ровно столько сарказма, чтобы это не звучало как нарушение субординации.

Кнут понимающе усмехнулся:

— Значит, ты уже в курсе того, как работает твой дар?

— Да, меня уже просветили в Гильдии.

— Ну тогда пользуйся предоставленной возможностью, Леон Вальд. Иди и развивайся на Парной равнине.

Я коротко кивнул и с силой ударил себя кулаком в грудь — видел, как так отдают честь местные офицеры. Под довольным взглядом генерала я развернулся и вышел из шатра.

Едва полог опустился за моей спиной, лицо мое исказила гримаса раздражения. Снаружи горцев Сива уже не было — дежурные офицеры увели их вглубь расположения.

Я шел по лагерю, стискивая зубы, чтобы не выматериться вслух. Что за чертовщина⁈ Вокруг столько желающих мне «помочь», и каждая их помощь может отправить меня на тот свет! Но хуже всего было другое. До меня вдруг дошел всё дерьмо ситуации. Если Кнут, желая «помочь» сыну Вальда, выдернул меня на фронт, значит… Значит, Кира, Тимур, Лина, Рита и весь остальной поток оказались в этой мясорубке только из-за меня! Гильдия отправила мой поток в связке со мной. Теперь кровь каждого послушника из моего отряда, по сути, будет на моих руках. И я несу за них персональную ответственность.

Я шел по огромному военному лагерю, переваривая разговор с генералом. Мысленно обратился к Системе, чтобы проверить свой текущий статус. Перед глазами вспыхнули полупрозрачные строки:

[Путь: ГОНЕЦ] — [Стадия 2: «Нашел ритм»]

Активные каналы : 11 из 100

Прогресс до стадии 3 : 22%

Пока без особых изменений. За последние несколько нелегких дней прогресс подскочил всего на четыре процента. Видимо, Система засчитала мне ночную стычку с соседним племенем дикарей и силовую помощь графине Бермудской с каретой. Потому и количество мана-каналов осталось прежним — одиннадцать. Новых навыков я пока не приобрел, так что расширять пропускную способность было нечем.

Задумавшись, я не заметил, как забрел в довольно странный сектор ставки. Здесь не было ровных рядов одинаковых армейских палаток. Вокруг стояли разношерстные, залатанные шатры, а публика у костров сидела максимально подозрительная. Грязные, покрытые шрамами люди в неформатной броне. Наемники.

Вдруг совсем рядом раздался грубый оклик:

— Эй, парень! Иди сюда!

Я рефлекторно скользнул взглядом на голос. Здоровенный, высокий детина стоял у соседней палатки и внимательно, не мигая, наблюдал за мной. Поняв, что его окликнули свои, а я перехватил его пристальный взгляд, парень смачно сплюнул себе под ноги, развернулся и неспешно пошел на зов.

Хм. Значит, он следил за мной? После недавних слов генерала Кнута о том, что враги моего отца действуют чужими руками, любая слежка казалась предвестником беды. Я понятия не имел, кто этот бугай и чего он от меня хочет, но какой-то он подозрительный. А еще мне показалось или он похож чем-то на Битча?

Недолго думая, я скользнул в тень между шатрами и тайком пошел за незнакомцем. Здоровяк не оборачивался, уверенный в своей безопасности на территории ставки. Я аккуратно крался следом, поглядывая из-за палаток, пока не увидел, к какому именно отряду он примкнул. Это была стоянка грязных, матерых головорезов.

— Твоя очередь сегодня варево мешать, бери черпак! — донеслось до меня от их костра.

Просто на всякий случай я зафиксировал в памяти расположение их палаток, узор на флаге отряда и лица наемников. Осторожно отступив обратно в тень, я направился обратно. Предупрежден — значит вооружен.

Возвращаться мне теперь предстояло в лагерь Гонцов, который еще нужно было умудриться найти в этом муравейнике. Поплутав немного и взяв курс на западную сторону ставки генерала, я наконец-то наткнулся взглядом на знакомые гильдейские повозки. Наши уже вовсю разгружались внутри линии внутреннего деревянного частокола.

Едва я ступил на территорию лагеря, как мне навстречу вырулил Симон.

— Куда это ты приперся, грёбаный дикарь? — ядовито процедил он, преграждая мне дорогу.

— Ты забываешься, брат Симон, — спокойно парировал. — Я тот самый Новик Леон, что выиграл у тебя серебряный, помнишь?

Симон злобно зашипел:

— А мне кажется, ты уже с концами ушел от нас жрать сырое мясо у дикарского костра и хлестать вонючую брагу.

— Зачем же мне жрать мясо сырым, если рядом костер? — удивился я.

Симон глухо зарычал, но тут из-за повозок удачно появилась Рана.

— О, вернулся к нам, брат Лёня?— улыбнулась девушка.

— Ага, сестра. Теперь я от вас никуда не денусь, — я кивнул ей и, окончательно потеряв интерес к красному от гнева Симону, пошел искать своих.

Мой десяток уже успел поставить палатки, причем справился с этим чуть ли не самым первым. Всё-таки Лина оказалась отличным командиром и за время долгого марша здорово натаскала ребят на разбивочные работы. Блондинка как раз возилась со снаряжением. Услышав шаги, она удивленно подняла на меня свои зеленые глаза:

— Вальд? Неужели ты вернулся?

— А как же. Отряд Сива ушел в расположение армейских наемников, так что я свободен.

Ко мне тут же подошел Тимур и радостно хлопнул по плечу:

— Мы тут по тебе скучали, предводитель горцев!

Не успел я ответить, как земля мелко завибрировала от частого стука копыт. Из-за палаток пулей вылетел Батон. Лосенок со всей дури влетел мне под колено, а так как за время похода он прилично прибавил в весе, удар получился сногсшибательным. Я полетел вперед и едва не рухнул лицом прямо на подошедшую Риту. В последнюю долю секунды я успел вцепиться в плечо Тимура и устоять на ногах, пока неугомонный Батон радостно бодался с другой стороны. На весь этот шум из палатки выглянула Кира.

— Что за переполох? — спросила она и тут же просияла. — О, Лёня вернулся!

— Ага, — я с улыбкой потрепал лосенка по холке. — И теперь насовсем. Я снова в нашем десятке.

На самом деле я испытывал радость от того, что наконец-то вернулся к своим ребятам. С горцами я находился в состоянии постоянного, выматывающего напряжения, ожидая ножа в спину каждую секунду. Скучать по «славным сынам гор» несильно-то и буду.

Я принялся ставить свою палатку. Батон тут же решил поучаствовать в процессе: лосенок носился вокруг меня суетливой белкой, радостно цокал копытами и всячески «помогал», путаясь под ногами. В итоге я плюнул на это дело, покормил молоком из рук и решил отвести за частокол на выгул. Компанию мне тут же составили Кира и Тимур. Пока мы шли к границе лагеря, я отметил про себя, что за эти дни марша Батон реально раздался вширь, окреп и вообще неплохо так прибавил в весе.

У ворот нас тормознул молодой караульный.

— Стойте! Куда и с какой целью направляетесь? — строго спросил он, но по глазам было видно, что парню просто скучно стоять на посту и хочется поболтать.

— Идем выгуливать моего ездового зверя, — кивнул я на лосенка.

— О, так у тебя лосенок? — сменил тон на неофициальный стражник. — Скажу на будущее. Я понял, что вы Гонцы и только прибыли, но у вас должны быть при себе увольнительные бумажки от вашего командира, заверенные печатью канцелярии генерала Кнута. Иначе не впустят назад.

— Понял. Значит, в следующий раз уже пойдем с бумагами, — согласился я.

Караульный с любопытством покосился на Батона.

— А можно погладить?

— Можно. Только осторожнее, а то он может тебе палец откусить по локоть, — с абсолютно серьезным лицом предупредил я.

Караульный тут же испуганно отдернул руку, а мы с ребятами рассмеялись.

— Да он шутит! — сквозь смех успокоила парня Кира. — У Батона верхние зубы еще толком не выросли. Он пока только молоко пьет да мягкую травку жует.

Но караульный всё же не рискнул гладить моего ездового зверя. Он махнул рукой и указал нам направление к лесополосе, где армейским предписывалось выгуливать лошадей и прочих маунтов.

Мы вышли в лес. Пока Батон делал свои дела, а затем с аппетитом хрустел ветками и пытался прожевывать жесткую траву (верхние зубы у него всё-таки начали прорезаться), я решил, что пора поделиться с друзьями новостями.