Академия для отчаянной невесты (СИ) - Миронова Полина - Страница 46

Не раздумывая, я сконцентрировалась, собирая магию в ладони. Сжала обжигающий шипящий шар энергии и швырнула его прямо через стекло в блондинку.

Фаербол со свистом влетел в комнату, рассыпая вокруг веер осколков, и сбил блондинку с ног прежде, чем она успела произнести заклинание. Амулет вылетел у нее из рук и потух.

— Черт возьми! — рявкнул Грегори, резко обернувшись.

Он посмотрел на меня, на лежащую на полу Кати и все понял. В его глазах вспыхнули облегчение и ярость. Он щелкнул пальцами, и шелковые шнуры с портьер ожили, обмотав блондинку, как кусок копченой грудинки.

Грегори распахнул окно, помог мне забраться внутрь и принялся отчитывать.

— Глупая! Зачем рисковала! — прошипел он, но в его голосе не было злости, только страх за меня. — У меня все было под контролем! Я уже приготовил нейтрализующее заклятие! — А потом он ухмыльнулся, и его лицо озарилось знакомой наглой улыбкой. — Но я чертовски рад, что ты за меня сражалась.

Запрокинув голову, я рассмеялась, чувствуя, как меня накрывает облегчение.

— Конечно, сражалась, — торжественно заявила я. — Теперь ты мой трофей. И ты обязан на мне жениться.

Мы сдали связанную блондинку стражникам, которых вызвал ректор, а потом я набралась храбрости, взяла Грегори за руку и позвала к себе:

— Приглашаю тебя в гости на ночевку. Твоя комната вся в осколках, а у меня две кровати пустуют, можешь выбрать любую.

Его комната и вправду была засыпана осколками, а в моей царил относительный порядок. Только смятое персиковое платье валялось в углу, я сняла его сразу же, как только вернулась.

Мы сидели на полу, прислонившись к кровати, и допивали ту самую бутылку. Но на этот раз все было иначе. Не было страха, не было секретов. Было только доверие и желание, которое с каждой минутой разгоралось все сильнее.

Грегори смотрел на меня, и в его глазах горела страсть и бесконечная нежность. Он протянул руку и коснулся моего лица.

— Ты готова? — тихо спросил он.

— Да, — так же тихо ответила я. — Я больше не боюсь.

Он коротко поцеловал меня, ласково провел пальцем по влажным губам. Осторожно, почти благоговейно расшнуровал и спустил к ногам платье. Властно положил ладони на грудь, слегка сжал сосок, заставляя меня выгибаться от желания. Его горячие пальцы прошлись по бедру, скатывая чулок. Я прижала пальцы к губам, сдерживая стон, когда он дотронулся до меня там. Дрожащими руками помогала ему снять рубашку. Его пальцы скользили по моей коже, и за каждым прикосновением шла волна тепла, которая делала мое тело отзывчивым и чувствительным.

Грегори опустил меня на постель, и холод простыни обжег обнаженную кожу, заставляя чувствовать острее. Одно мгновение и он скинул одежду. Я испуганно выдохнула. Он был таким красивым… и большим. Слишком большим. Щеки залило румянцем. Было стыдно, но я продолжала жадно смотреть.

— Ш-ш-ш, тише, — одним гибким движением, как хищник, Грегори скользнул ко мне в кровать и прижался своим обжигающе горячим телом. Меня окутал запах мускуса и его разгоряченной кожи. Я облизала вмиг пересохшие губы. Грегори застонал, уткнувшись носом в мою шею, шумно вдохнул, втягивая мой запах. — Ты сводишь меня с ума. Такая красивая, такая желанная.

Между нами не было стыда, только жадное желание узнать, почувствовать друг друга. Ближе, еще ближе. Короткая боль. Тепло его солоноватой кожи. Резкие движения, которые из нежных становятся быстрыми и острыми. Шепот имени. И взрыв. Я люблю тебя.

Мы на миг стали одним существом, магия внутри потеряла границы, сливаясь, перемешиваясь, обостряя и без того яркие ощущения тела. Это было ослепительно. Это было правильно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. И мне это нравилось.

Утром я проснулась, ощущая руку Грегори на талии. Я лежала, боясь пошевелиться, и просто смотрела на него. На его расслабленное лицо, на темные ресницы, на упрямый завиток волос, упавший на лоб, на начавший зарастать щетиной подбородок. Он был таким… моим. Я едва сдерживала желание дотронуться до него, боясь разбудить.

— Пять, — вдруг произнес он хриплым ото сна голосом, не открывая глаз.

Я вздрогнула.

— Что пять?

Он медленно открыл глаза и лениво улыбнулся.

— Я передумал. Шесть. У нас будет шесть детей.

Я рассмеялась, прижимаясь к его груди, чувствуя, как он тоже смеется. И где-то глубоко внутри, в самом сердце потеплело. Он сказал, что любит меня. Я тоже.

Эпилог

Прошел ровно год. Год, который вместил в себя целую жизнь. Иногда, просыпаясь по утрам в объятиях Грегори, я с трудом верила, что все, что случилось с нами, было не сном.

Некромантов мы победили, но какой ценой?! Отец вернулся из погони за Тобиасом едва живым, с глубокой раной, отравленной некротическим ядом. Тот самый особенный канал связи между ним и мамой сработал без нашей помощи, курьер, которого послал Грегори уже не застал ее дома. Мама, находясь за сотни миль, почувствовала агонию отца и сразу же приехала.

У меня до сих пор стояло перед глазами ее бледное, решительное лицо, когда она вошла к отцу в палату. Мама села рядом с ним, взяла за руку и не отпускала трое суток, пока кризис не миновал. Врачи говорили, что это было чудо. Но я-то знала, что это была любовь. Та самая, о которой говорил Феликс Нелавиль.

Мама простила отца. Сестры тоже. Они снова вернулись в наш городской особняк, как будто и не было этих несчастных, полных отчаяния месяцев. А я вдруг поняла, что отца не за что прощать, он пытался спасти нас, и это у него получилось.

Тобиас, увы, сбежал. Исчез в лабиринтах подземелий. Но декан Нелавиль поклялся, что охота продолжиться. Теперь это стало его личным делом. Я точно не знала, что именно случилось в подземельях, но, кажется, повод для мести был серьезным. И я была уверена, что у такого человека, как наш декан точно все получится, Тобиасу не долго оставлось гулять на свободе.

Лизи и Феликс... это была отдельная история. Оказалось, их брак был похож на наш. Предназначенная Феликсу Нелавилю Лизи оказалась в опасности и ему пришлось срочно увозить ее из академии и жениться. Сначала у них не очень ладилось. Но теперь, когда я видела, как Феликс смотрит на Лизи, когда она смеется, я знала, что все у них будет хорошо. К тому же Лизи перестала строить планы побега и стала смотреть журналы с модными ремонтами.

Что до меня... я все еще училась. Но теперь уже как Виктория Блэквальд-Шантуа. Свою фамилию, я не скрывала. Благодаря секретарше ректора, ее уже все и так знали, а вот Грегори решил пока не светить громкое имя, ждал еще год до окончания академии.

Мы поженились тихо и быстро почти сразу после зимней сессии, на которой меня, конечно, никто не пытался завалить. Родственные связи помогли! Шучу! Декан Нелавиль не из той породы людей, которые делают поблажки близким. Наоборот, с нами он был особо требовательным. Но моими знаниями он оказался доволен.

После той первой ночи с Грегори моя магия раскрылась во всем своем буйстве и силе. Оказалось, что моя стихия — энергия жизни. Очень редкая и сильная. Я до сих пор не очень хорошо управлялась с классическими заклинаниями, но могла чувствовать потоки магии, усиливать их или, наоборот, гасить. Грегори говорил, что я была как камертон для вселенной. А он... он был моим якорем. Его усилившаяся магия огня, укрепленная вновь открывшейся магией земли, создавала тот фундамент, на котором моя собственная сила могла безопасно бушевать. Мы дополняли друг друга. В бою, в учебе, в жизни.

Был вечер. Комната тонула в мягких сумерках. Последние лучи солнца, пробивались сквозь шторы, украшая стены золотыми пятнами. Я сидела на широком подоконнике нашей с Грегори комнаты. Вернее, уже наших апартаментов. Ректор после всей истории в знак благодарности и во избежание дальнейших разрушений выделил нам просторное помещение на самом верху западной башни, откуда открывался прекрасный вид на горы. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, заставленные книгами.