Академия для отчаянной невесты (СИ) - Миронова Полина - Страница 37

В этот момент в дверь постучали. Я испуганно, почти рефлекторно, сунула сверток в глубокий карман платья и, сделав глубокий вдох, распахнула дверь, ожидая увидеть торжествующую физиономию Норы. Но на пороге, переминаясь с ноги на ногу с глупой улыбкой, стоял Тобиас.

— Ну что, погуляем? — спросил он. — Я знаю, где...

— Я устала, Тобиас, — резко перебила я его, чувствуя, как голова раскалывается от напряжения. — Устала на отработке, а мне еще к завтрашним занятиям готовиться нужно. Куча всего навалилась.

— Ладно, — он помрачнел, но ненадолго. — А на бал? Ты подумала? Ты идешь со мной?

И тут, сама не ожидая от себя, движимая какой-то истеричной, отчаянной потребностью сделать что-то назло Шантуа, Норе, всей этой несправедливой жизни, я выпалила:

— Да. Иду.

Глава 41

Тобиас просиял и тут же, захлебываясь, снова заговорил про платье своей сестры, про то, какое оно красивое и как мне обязательно подойдет. Я, не в силах больше выносить этот поток унижений, буквально вытолкала его за дверь.

— Я сама что-нибудь придумаю! — почти крикнула ему в спину и с силой захлопнула дверь, повернув ключ.

И сразу же, в гробовой тишине комнаты, меня накрыла волна горького, беспросветного раскаяния. Зачем? Зачем я это сделала? Я металась по крошечной комнате, ломая руки, чувствуя, как накатывает паника. Голова пульсировала от накатывающей боли, я прижала ладони к глазам, пытаясь хоть немного ее уменьшить.

За эти недели я так привыкла, что рядом появились надежные близкие люди. Но сначала Лизи ушла, даже не попрощавшись, теперь Шантуа. И я снова осталась одна. Вот что я буду делать одна с этим наваренным на продажу зельем? А все этот Шантуа! Из-за него я ввязалась в этот конфликт с Норой! И теперь я еще вынуждена идти на бал с этим... этим Тобиасом! Я хотела всхлипнуть, но неожиданно закашляла.

А может, ну их всех?! Я же и без Шантуа как-то жила. Вот и сейчас у меня одно все замечательно получится. Я остановилась, выдохнула. Нужно выпить обезволивающее и действовать. Я покопалась в сумке, достала порошок и развела в воде. Едва выпила, как боль немного притихла, не ушла совсем, переходя на шею, но чувствовалась, как будто через вату.

И тут в мою посветлевшую голову пришло отчаянное безрассудное решение. Я буду варить «Эликсир Сирены» сама. Сейчас. Немедленно. Пока не передумала. Пока не испугалась. Сварю, продам и буду блистать на этом дурацком балу! Куплю себе приличное платье, которое не отправила на свалку прежняя владелица. Если все пойдет хорошо, то я даже смогу сдать наряд обратно в магазин, а деньги вышлю маме или сестрам.

А магия? А что магия? Я же уже чувствую ее. Иногда. Вот и поработаю как раз с ней. Может, позлюсь на Шантуа, это обычно помогает.

Вся на нервах, с трясущимися руками, я снова, уже в который раз за этот бесконечный день, потащилась в тайную лабораторию. По дороге чихнула несколько раз подряд и с тоской поняла, что горло першит по-настоящему, и кроме головной боли, в теле появилась неприятная ломота.

В лаборатории, дрожа от холода и нервного напряжения, я поставила вариться основу для зелья в небольшом котле, который заботливо приготовил в прошлый раз Шантуа. Пока зелье медленно нагревалось, я закрыла глаза и изо всех сил, до головной боли, пыталась почувствовать в себе хоть искру магии, чтобы зарядить зелье на финальном, самом важном этапе. Я напрягала каждую мышцу, представляла себе потоки энергии, вспоминала то блаженное ощущение легкости от пробежки. Но внутри была лишь пустота, холод и нарастающее, гнетущее чувство полного бессилия.

Ничего не получалось. Я билась об эту невидимую, но непреодолимую стену до изнеможения, пока у меня не потемнело в глазах, и не закружилась голова от бесплодных усилий. В конце концов, я плюхнулась на какую-то пыльную, сломанную табуретку в углу и разрыдалась. Горько, безнадежно. Рыдала о своей сломанной жизни, о предательстве, о несбывшихся надеждах.

И тут я почувствовала легкое, настойчивое прикосновение. Удивленно подняла голову. Барсик? Откуда он здесь. Кот подошел и терся своим боком о мою ногу. Я сползла на грязный каменный пол, обняла его теплое, пушистое тело и уткнулась лицом в его шею, продолжая рыдать. Он сидел смирно, лишь изредка поворачивал голову и тыкался мокрым носом в мою щеку, словно пытаясь утешить. И это у него прекрасно получалось. Я выплакала все свое разочарование, весь страх, всю накопившуюся злость, и стало чуть легче.

Когда слезы, наконец, иссякли, я поднялась, чувствуя себя абсолютно разбитой, с заложенным носом, тяжелой больной головой и сосущей пустотой внутри. С обреченным видом человека, идущего на эшафот, я стала один за другим закладывать в булькающий котел компоненты по рецепту. Все шло как по маслу, цвет менялся, как было описано в гримуаре, ароматы сменяли друг друга. И вот настал момент, когда нужно было добавить последний ингредиент, лапки шушеницы, и влить в него тот самый, решающий заряд магии.

Я снова изо всех сил пыталась разбудить магию. Ничего. Пустота. И тут Барсик, будто почувствовав мое отчаяние, снова подошел, лениво потягиваясь, и с силой потерся о мои ноги, громко мурча. И в тот же миг, будто в ответ на его прикосновение, внутри меня что-то забурлило, замурлыкало в ответ! Слабый, едва уловимый, но совершенно отчетливый всплеск магии! Я, не раздумывая, не анализируя, с ходу направила его в котел. Зелье ярко, почти ослепительно вспыхнуло ярко-розовым и зашипело, переливаясь перламутром.

Я тут же, перенаправила пробудившуюся магию внутрь себя, пытаясь вылечить набирающую обороты простуду. Эффект был, но слабый, словно капля в море — голова немного прояснилась, туман перед глазами рассеялся, но противное першение в горле и ломота в костях никуда не делись. Я была счастлива и от этого крошечного успеха. Простуда магией лечилась очень плохо. Вернее почти совсем не лечилась.

Но моя эйфория длилась недолго. Я снова пыталась прикоснуться к коту, гладила его, заглядывала в его умные зеленые глаза, но больше никаких, даже самых слабых всплесков магии внутри себя я не ощутила. Это было разовое чудо, связанное с Барсиком.

Собрав последние силы, я разлила готовый, переливающийся «Эликсир Сирены» по маленьким стеклянным пузырькам. Один из них, самый красивый, с особенно яркими и плавными переливами, я оставила себе, сунув в тот же карман, где лежали остатки редких компонентов от Шантуа. Перед глазами снова, как навязчивая галлюцинация, встало его наглое, самодовольное лицо с хищной ухмылкой.

Я мысленно фыркнула. Наверняка, он пойдет на бал со своей грудастой блондинкой, раз я ему тогда отказала. И правильно сделала. И тут до меня, наконец, дошло. Меня, Викторию Даронг, пригласили на бал уже двое парней. Если раньше, в моей прошлой жизни, я могла бы подозревать, что это из-за положения семьи или размера приданного, то теперь, когда я была никем, без гроша в кармане, это могло быть только из-за моей собственной, неподдельной красоты и неотразимого обаяния. Я захохотала. Вот точно! Именно красота и обаяние! Эта мысль подняла мне настроение. Действительно, чего это я прибедняюсь. Внешностью меня боги не обделили.

В приподнятом, хоть и несколько нервном, состоянии я направилась в свою комнату, мечтая наконец-то рухнуть в постель. Но Барсик, мой верный четвероногий страж, вдруг перегородил мне дорогу к лестнице, ведущей в наше крыло. Он выгнул спину, шерсть встала дыбом, и он зашипел, глядя вглубь коридора. Я остановилась, затаив дыхание, и тут же услышала приглушенные голоса. Прислушалась. Так, там точно была Нора и кажется Роза. Они стояли этажом выше, прямо у входа в наше крыло, не подозревая, что их слышно.

— ...точно знаю, что она что-то прячет, — доносился злой, сдавленный шепот Норы. — Сегодня таскалась с этой сумкой, как с самым величайшим сокровищем. Я говорю, что нужно обыскать комнату! Наверняка, она все назад вернула. Куда ей еще нести это.

— А если она не снимет защиту? — неуверенно спросила Роза. — Как ты ее заставишь пустить себя внутрь?