Сделка с собой (CB) - Виннер Лера - Страница 14

Я в самом деле ехала сюда с намерением прекратить это. Выбросить его из своей жизни, как прежде выбрасывала все лишнее, — слабости, чувства, усталость.

Теперь же, остановившись перед ним в ожидании продолжения, я малодушно договорилась с собой, решив, что просто попробую. Как знать, быть может, если один раз добровольно нырнуть в это безумие с головой, оно рассеется, и меня больше никогда не посетит мысль о том, что тогда, в «Фениксе», если бы я и правда попросила, он, возможно…

— Сними платье.

Всё тот же безэмоциональный с оттенком пренебрежения тон.

Дин откинулся на спинку, чтобы лучше.

Только что бокал с вином не взял.

Пальцы дрогнули не от смущения, а от новизны самой ситуации, от неверия в то, что я на самом деле делаю всё это, но молния на спине поддалась легко.

Я расстегнула её плавно, так медленно, как только смогла, наблюдая за тем, как темнеет его взгляд.

Ткань самым пошлейшим образом соскользнула к ногам, и по спину побежали мурашки, потому что всё это…

Этого просто не могло быть.

Я не могла стоять перед Дином Коулом в чулках и подаренном им брэндовом бельё в ожидании того, что ему вздумается сделать со мной сегодня.

И всё же я стояла, а он продолжал молча смотреть. Не похвалил, не прокомментировал, просто неспешно скользил по мне взглядом, ненадолго задержавшись на животе и груди.

Как будто оценивал, угадал ли с размером.

Как ни странно, глупо я себя не чувствовала.

Скорее уж настолько уязвимой, что с этим срочно требовалось что-то сделать.

Например, натянуть платье обратно, назвать его ублюдком и уйти.

Или переступить через это платье, преодолеть последний разделявший нас шаг и упереться коленом в диван между его расставленными ногами. Склониться над ним, держась для надежности за спинку дивана обеими руками, так, чтобы моя грудь очутилась на уровне его глаз.

— Ну и что дальше?

Уголки губ Дина дрогнули. Он чувствовал себя победителем и хозяином положения, и так оно, черт бы его побрал, и было, но отчего-то сейчас мне стало блаженно всё равно.

Я знала, что пожалею об этом и буду проклинать и его, и себя на утро.

Знала, что почти не отвечаю за себя.

Но своими опрометчивыми, — или, напротив, пугающе продуманными, — словами он внезапно задел во мне что-то такое, что я готова была на любую глупость, лишь бы забить это обратно на дно души.

— Моя очередь спрашивать, детектив.

Я едва не переспросила, о чем он, а потом вспомнила.

Наша идиотская игра в вопросы, конечно же.

Я свой действительно задала.

Ладонь Дина неспешно и с удовольствием прошлась по моему бедру вверх, вызвав волну совершенно нереальных ощущений. Чулки, которые я сочла его карикатурной прихотью, оказывается, и правда что-то меняли. Он гладил как будто через одежду и одновременно — по голой коже.

— Обычно ты предпочитаешь не раздеваться до конца. Я прав?

Пальцы легко прошлись над кружевом, и я постаралась сдержать рваный вдох.

Слишком остро.

— Без одежды — это уже личное. Почему все-таки ты так в меня вцепился? Мог бы трахнуть любую рыжую девчонку в полицейской форме и забыть.

— Потому что мало кто умеет ненавидеть так страстно.

Дин неожиданно подался мне навстречу, и я не успела отодвинуться.

Обхватил за спину, он притянул меня ближе — так близко, что теперь мне в самом деле приходилось держаться за диван, чтобы не потерять равновесие.

— У тебя был кто-то до этого урода?

Теперь костяшки его пальцев медленно скользнули по моей груди, над вырезом белья, но не под него, и я все-таки вздрогнула.

— Что это за вопрос.

— Значит, нет. И значит, до меня тебя даже не трахали как следует.

— Заткнись, Коул.

— Дин, — он поправил и улыбнулся.

Я сама не знала, что собиралась сделать в тот момент, но он резко поднялся, подхватывая меня на руки.

— Пусти!

Это выглядело и ощущалось еще хуже, чем приехать к нему и раздеваться для него по приказу, но он в ответ только рассмеялся:

— Ты настолько этого стесняешься? А как же миф о том, что желанных любовниц полагается носить на руках?

Сопротивляться было бы неосмотрительно, потому что в таком случае он рисковал меня уронить, но хотя бы ударить его в плечо я могла:

— Я тебе не любовница.

— Да. Точно, — он толкнул дверь в спальню ногой, и, не успела я опомниться, усадил меня на кровать и склонился ближе, опираясь о матрас ладонями. — Я забыл, что «малышка» нравится тебе больше.

Воспользовавшись тем, что от этой наглости я на секунду потеряла дар речи, он взял меня за плечо и заставил развернуться.

Я успела отметить про себя, что кровать оказалась до неприличия огромной. И что ночник действительно горел достаточно ярко, чтобы хорошо видеть происходящее.

А потом сообразила, что в буквальном смысле уже стою перед ним на четвереньках, тяжело и загнанно дыша от какого-то нездорового возбуждения.

Попытка сменить положение закончилась ничем, — ладонь Дина с силой скользнула мне под волосы и надавила на затылок, вынуждая опустить голову ниже.

— Стоять, детектив. Для начала отработаешь прошлый раз. Я, знаешь ли, был слегка разочарован. А размером причитающейся мне моральной компенсации ты даже не поинтересовалась.

— Ты больной урод, — я выдохнула это скорее потрясенно, чем зло.

Коул за моей спиной тихо засмеялся.

С моего затылка его ладонь двинулась ниже, прошлась по шее сзади. Пальцы слегка, но сжались у основания.

После, — уже почти невесомо, — прошлись между лопатками, и туда же пришелся коротки и сухой горячий поцелуй.

— Меня зовут Дин. Пора бы уже запомнить.

Он с силой огладил мою спину ладонью, так и не коснувшись застежки белья, и отстранился, а потом так же коротко поцеловал в бедро над краем чулка.

И замер.

Под этим взглядом жгло кожу и душу, и дышать преступно быстро стало нечем.

Уже не думая над тем, что и почему делаю, я попыталась хотя бы немного перенести вес, чтобы вернуться в чувства, но только этого и дожидавшийся Коул погладил меня так же, как гладил в тот проклятый раз в кабинете — обвел контур бесстыдно и безобразно подставленной ему задницы, сжал на этот раз уже обеими руками.

— Кажется, на этом мы остановились… Ты не помнишь, Джулия?

— Пошел к черту, — я почти выстонала это на выдохе.

В глазах потемнело от снова накрывшей злости и… страха.

Мне нравилось то, что он делал.

А он видел, что мне нравится.

И в самом деле можно было хоть сдохнуть от стыда за себя и собственные порывы прямо тут — это уже ничего не меняло.

— Так даже лучше, чем в джинсах, — он произнёс это тоном человека, получившего даже более ценный и желанный подарок, чем мог ожидать, а потом погладил снова.

От этих прикосновений голова начинала кружиться, и когда его ладонь соскользнула ниже, я смогла только коротко потрясённо охнуть, поняв, что прогнулась для него сильнее.

— Молодец, — Дин похвалил тихо, до безобразия севшим, отрывистым голосом. — Хорошая девочка.

Ему хватило единственного касания, чтобы почувствовать, насколько влажной стала ткань. А мне оставалось только порадоваться, что упавшие волосы закрывают отчаянно красное лицо.

— А теперь мы вернёмся к вопросу о прошлом разе. Ты хотела знать, что будет, если ты ещё хоть раз попробуешь мне отказать?..

Я отвлеклась на его слова, пытаясь уцепиться за них как за последнее, что оставалось в реальности, и тут же поплатилась за это, когда он уверенным движением сдвинул чертов шёлк. Не попытался снять или хотя бы сдвинуть для удобства ниже, просто скользнул пальцами под мои трусики, позволил им соскользнуть по густой влаге, которой стало до неприличия много. Погладил с идеальным нажимом и так незнакомо, что мне пришлось прикусить губу, давясь стоном.

Дин замер, позволяя мне поймать отголоски этого нового ощущения. А потом принялся ласкать пальцами ритмично, но без лишней спешки, позволяя ему постепенно, но неотвратимо нарастать.