Ненужная вторая жена Изумрудного дракона (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 43

Я вдруг подумала: если сейчас он пойдёт к Кайру с этой усталостью, с этой яростью, с этой пуговицей в руке, правда может не успеть выйти из управляющего живой.

— Я поговорю с ним, — сказала я.

Рейнар открыл глаза.

— Нет.

— Вы даже не подумали.

— Я подумал заранее.

— Когда?

— В тот миг, когда понял, что вы скажете именно это.

— Приятно, что наш брак уже такой предсказуемый.

— В нашем браке предсказуемо только то, что вы не слушаетесь.

— А вы приказываете.

— Значит, мы оба последовательны.

Марта посмотрела на Орина.

— Вот так они и разговаривают?

— Обычно хуже, — ответил тот.

— Бедный дом.

Я села выше, хотя комната неприятно качнулась. Рейнар тут же сделал шаг ко мне, но я подняла руку.

— Не надо. Я не падаю.

— Пока.

— Если упаду, Марта меня отругает, и я встану из стыда.

— Не смейтесь, — буркнула Марта. — Я могу.

Я повернулась к Рейнару.

— Кайр боится вас. Не просто наказания. Вас. Вашего огня. Вашей реакции. Он будет либо молчать, либо говорить то, что вы хотите услышать, лишь бы вы не сорвались.

— А с вами он внезапно станет честным?

— Нет. Но со мной он уже однажды сказал лишнее.

Рейнар молчал.

Я добавила тише:

— И я не пугаю его так, как вы.

— Вы недооцениваете себя.

— В этом доме меня пока недооценивали все. Это очень удобно для сбора правды.

Орин тихо сказал:

— Можно поставить стражу за дверью. Лорд будет рядом.

— Нет, — сказала я.

Рейнар вскинул голову.

— То есть?

— Если вы будете рядом, Кайр будет говорить для вас. Мне нужно, чтобы он говорил для себя.

— Лиара, вас только что отравили.

— Я заметила. На вкус отвратительно.

— Это не шутка.

— Тогда перестаньте делать вид, что если посадите меня под одеяло и обложите стражей, зло в доме от этого растает.

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

В зелёных глазах шла война. Я уже начинала различать её движения: дракон хотел закрыть, удержать, спрятать. Мужчина понимал, что клетка не спасает. Хозяин дома требовал контроля. Тот, кто ел хлеб из моих рук на празднике, всё ещё помнил, как пламя слушало песню.

Наконец Рейнар сказал:

— Десять минут.

— Полчаса.

— Пятнадцать.

— Двадцать пять.

— Лиара.

— Рейнар.

Орин кашлянул.

— Двадцать, милорд?

Рейнар бросил на него взгляд.

— Вы наслаждаетесь?

— Служу дому.

— Предатель.

— Да, милорд.

Так я получила двадцать минут с Кайром Норном.

И ещё через полчаса, потому что Марта заявила, что раньше не выпустит меня из комнаты, даже если сам король принесёт признание на блюде, я сидела в маленькой кладовой для трав рядом с кухней.

Не в кабинете. Не в зале. Не в красивой библиотеке.

Здесь пахло сушёной мятой, зверобоем, корнями, перцем, яблочной кожурой и старым деревом. На полках стояли банки с подписями Марты, половина из которых звучала как угрозы: “от кашля”, “от дурной головы”, “для тех, кто не слушал сразу”, “не трогать, если руки из супа”.

Стражники привели Кайра.

Он выглядел безупречно.

Почти.

Сюртук застёгнут, волосы приглажены, лицо спокойное. Только на месте одной пуговицы у воротника зияла маленькая тёмная пустота. Такая мелочь. И всё же именно она делала его не управляющим, а человеком, которого поймали за край лжи.

Стражники остались за дверью.

Кайр посмотрел на меня.

— Леди Лиара.

— Господин Норн.

— Вам не следовало вставать.

— Мне сегодня много чего не следовало.

— И всё же.

Он стоял прямо, не пытаясь сесть без приглашения.

Вежливость у него была как броня: отполированная, ровная, местами вмятая, но всё ещё на месте.

— Садитесь, — сказала я.

Он сел напротив.

Между нами стоял маленький столик. На нём Марта предусмотрительно оставила кувшин воды, два стакана и нож для нарезки корня. Нож лежал ближе ко мне. Не случайно.

Кайр заметил.

— Госпожа Марта предусмотрительна.

— Госпожа Марта подозревает всех.

— Разумная женщина.

— Да. Поэтому начнём с простого. Это ваша пуговица?

Я положила её на стол.

Кайр посмотрел.

— Моя.

Без паузы.

Без попытки отвертеться.

Это оказалось неожиданно.

— Почему она была у склада с изумрудной солью?

— Потому что я был у склада.

— Сегодня?

— Нет. Вчера ночью.

— Зачем?

— Проверял запасы.

— Один?

— Да.

— После того как Тави едва не погиб в огне, где использовали изумрудную соль?

Он сжал пальцы на колене.

— Именно поэтому.

— И не сообщили Рейнару?

— Милорд Рейнар в тот момент был рядом с мальчиком. Я решил не тревожить его до утра.

— Удобное решение.

— Да.

Он сказал это тихо.

Я замолчала.

Кайр поднял глаза.

— Вы хотите, чтобы я отрицал? Не стану. Я слишком долго выбирал удобные решения. Некоторые были правильными. Некоторые — трусливыми. Некоторые уже не отличить.

— Солонку вам передал посыльный Даррена?

— Да.

— Имя?

— Ридан. Слуга из свиты Сорелей. Светлые волосы, шрам у губы. Он сказал, что лорд Сорель просит поставить на стол именно эту соль. Южная очищенная, подарок к празднику.

— И вы поверили?

Кайр усмехнулся.

Без радости.

— Нет.

— Тогда почему поставили?

— Потому что он сказал вторую часть.

Я ждала.

Он смотрел на свои руки.

— “Лорд Сорель напоминает, что некоторые документы лучше не попадать в королевский совет до окончания зимы”.

— Какие документы?

Кайр молчал.

Я подвинула пуговицу к нему.

— Господин Норн, меня сегодня пытались отравить. Или моего мужа. Или нас обоих, если повезёт. Тави пытались сжечь. В оранжерее живёт память первой жены. Мёртвый садовник получает деньги. Вы уже стоите в центре всего этого, хотите или нет. Сейчас уже поздно выбирать приличное молчание.

Он поднял голову.

— Вы думаете, я не знаю?

— Тогда говорите.

— Если я скажу, Рейнар уничтожит Даррена.

— Возможно.

— А Даррен уничтожит Рейнара через королевский совет. Через суд. Через старые долги. Через документы, которые я подписал.

— Что вы подписали?

Кайр встал.

Я напряглась, но он только подошёл к полке и упёрся ладонями в дерево. Спиной ко мне он вдруг перестал быть сухим и вежливым. Плечи опустились. Будто нить, которая держала его прямо, наконец оборвалась.

— После пожара милорд Рейнар был не в себе.

Я не перебила.

— Нет, — сказал Кайр сам себе. — Неверно. Он был в горе. А горе дракона — не то, с чем умеет обращаться хозяйство. Он не ел. Не спал. Почти не говорил. Иногда в северном крыле вспыхивал огонь, хотя там уже нечему было гореть. Слуги уходили. Поставщики требовали плату. Стража спорила, кто принимает решения. Леди Асмера ослепла после попытки удержать Сердце. Тави молчал. Дом… дом гнил, леди Лиара. С каждым днём.

Он обернулся.

— Даррен пришёл с помощью. Не сразу с ядом, не с угрозами. С помощью. Зерно, стекло, лекарь для Тави, соль для защитных контуров, деньги для семей погибших. Он плакал на похоронах сестры. Он держался за гроб так, что я поверил его скорби.

— А потом?

— Потом пришли бумаги.

— Какие?

— Долговые. Соглашения о временной передаче части поставок дому Сорель. Право проверки состояния Изумрудного кряжа. Право требовать опеки над Сердцем, если последний дракон рода будет признан нестабильным.

Я похолодела.

— Нестабильным.

— Опасным для дома, края и подопечных.

— Тави.

— Да.

— И вы это подписали?

Он закрыл глаза.

— Часть. Не всё. Что-то под давлением. Что-то, думая, что позже Рейнар отменит. Что-то… потому что не видел другого выхода.

— А Рейнар знает?

— О долгах — да. О праве опеки — нет.

Воздух в кладовой стал густым.

Я представила Рейнара, который узнает, что его дом, его кряж, Тави, даже право быть хозяином собственной крови можно поставить под сомнение через документы, подписанные в дни, когда он горел изнутри.