Ненужная вторая жена Изумрудного дракона (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 3

Когда я вышла на ступени храма, начался дождь.

Мелкий, колючий, почти ледяной.

Карета Рейнара была не похожа на нашу. Чёрная, тяжёлая, с гербом в виде дракона, свернувшегося вокруг изумрудного камня. Лошади тоже были северные — крупные, тёмные, с густыми гривами. Одна косила на меня умным недобрым глазом.

Рейнар открыл дверцу.

Жест был безупречный. Почти вежливый.

И совершенно пустой.

Я подняла подол платья, чтобы не испачкать его в грязи, но ткань всё равно зацепилась за ступеньку. На миг я потеряла равновесие.

Рейнар подхватил меня за локоть.

Крепко. Быстро.

Его пальцы обожгли даже через рукав.

— Осторожнее, леди Лиара.

— Боюсь, с сегодняшнего дня это бесполезный совет.

Он отпустил меня не сразу.

Наши взгляды встретились слишком близко. Я увидела в его глазах не только холод. Там была усталость. Глубокая, тёмная, старая. Такая не появляется за одну ночь.

Потом он отступил.

— В карету.

Я села.

Он устроился напротив.

Дверца закрылась.

И мой прежний дом, прежняя жизнь, прежняя я остались по другую сторону мокрого стекла.

Некоторое время мы ехали молча.

Дождь стучал по крыше. Колёса хлюпали в грязи. Свадебное платье занимало слишком много места, и мне приходилось держать складки на коленях. Рейнар смотрел в окно. Я — на его руки.

Красивые руки. Сильные. Без колец, кроме одного — тёмного, почти чёрного, с тонкой изумрудной прожилкой. Не обручального. Старого.

Наверное, фамильного.

Наверное, первое кольцо он уже однажды надевал другой женщине.

— Вы можете спросить, — сказал он внезапно.

Я подняла глаза.

— О чём?

— О первой жене. Обычно всем интересно.

— А вы обычно отвечаете?

— Нет.

— Тогда зачем мне спрашивать?

Он повернул голову. В уголке его рта снова мелькнула та странная тень почти-улыбки.

— Вы не похожи на сестру.

— Вы её знали?

— Видел один раз.

— И всё же собирались жениться.

— Договор не требовал чувств.

— Удобно.

— Очень.

Я отвернулась к окну. За стеклом город быстро редел, уступая место мокрым полям и чёрным полосам леса.

— Значит, от меня вы тоже чувств не требуете? — спросила я.

— Не требую и не предлагаю.

Вот так.

Без злобы. Без смущения.

Как пункт в брачном соглашении.

Мне следовало бы обрадоваться. Многие женщины оказались бы счастливы услышать, что муж-дракон не собирается требовать любви, нежности и супружеского тепла. Особенно если этот муж смотрит так, будто любое прикосновение к нему может закончиться пожаром.

Но почему-то внутри стало пусто.

Не больно даже.

Просто пусто.

— Понятно, — сказала я.

— У вас будет содержание, комнаты, слуги и защита моего имени. Этого достаточно для спокойной жизни.

Я посмотрела на него.

— А если мне не нужна спокойная жизнь?

— Тогда вам не повезло.

— Кажется, это стало ясно ещё утром.

Он замолчал.

Я тоже.

Ближе к вечеру городские дороги окончательно закончились. Карета въехала в северные земли. Здесь всё было другим. Лес стоял плотнее, темнее. Ветер пах смолой, мокрым камнем и снегом, хотя до настоящей зимы оставалось ещё время. Иногда между деревьями мелькали старые сторожевые башни. На их вершинах горели зелёные огни.

Драконья граница.

Я знала о ней из книг. Зелёное пламя должно было защищать Изумрудный кряж от тварей, которые спускались с гор в долгие зимы. Но огни казались слабыми. Некоторые дрожали, будто вот-вот погаснут.

Рейнар заметил, куда я смотрю.

— Не стоит присматриваться к тому, чего вы не понимаете.

— Я понимаю больше, чем вам хотелось бы.

— Осторожнее, леди Лиара. В моём доме за самоуверенность платят дорого.

— В вашем доме платят только за самоуверенность? Или за правду тоже?

Его взгляд стал тяжёлым.

Карета вдруг резко остановилась.

Снаружи раздался голос кучера:

— Милорд, дорогу завалило.

Рейнар нахмурился и открыл дверцу прежде, чем я успела спросить, что случилось. Внутрь ворвался холодный воздух.

— Оставайтесь здесь.

Разумеется, я вышла следом.

Он обернулся.

— Я сказал…

— Я слышала.

— Тогда почему вы не в карете?

Я запахнула дорожный плащ поверх свадебного платья. Подол тут же намок.

— Потому что если дорогу завалило, сидение в карете её не расчистит.

Кучер старательно смотрел в сторону.

Поперёк дороги лежала огромная ель. Не старая, не гнилая. Её словно вырвало с корнем и бросило перед нами. Земля вокруг корней была чёрной, а из разлома в стволе сочился слабый зелёный дым.

Я подошла ближе.

— Не трогайте, — резко сказал Рейнар.

Я остановилась, но присела на корточки и провела рукой над корой, не касаясь.

Дым пах горько. Не древесиной. Не огнём.

Страхом.

— Она не упала сама, — сказала я.

— Я заметил.

— Нет, не так. Её вытолкнула земля.

Рейнар подошёл ко мне. Слишком близко. Я почувствовала тепло его тела сквозь холодный воздух.

— Земля не выталкивает деревья.

— Здоровая — нет.

Он молчал.

Я всё же коснулась коры кончиками пальцев.

Внутри дерева что-то дрогнуло. Не звук — чувство. Как если бы огромный дом попытался заплакать, но забыл, как это делается.

Перед глазами вспыхнул образ: тёмный коридор, женская рука на стекле, зелёный огонь, чей-то крик, оборванный на половине имени.

Я отдёрнула руку.

Рейнар схватил меня за запястье.

— Что вы видели?

Вот теперь в его голосе не было холода.

Только приказ. И страх, спрятанный под ним так глубоко, что другой бы не заметил.

Но я заметила.

— Ничего ясного.

— Не лгите мне.

— Тогда не хватайте меня так, будто я ваша пленница.

Его пальцы сжались сильнее. На мгновение в воздухе запахло грозой и свежими листьями.

Потом он отпустил.

— Прошу прощения.

Слова прозвучали так непривычно, будто он давно ими не пользовался.

Я потерла запястье.

— Ваш замок зовёт вас.

— Мой замок молчит уже два года.

— Нет, милорд. Он кричит. Просто вы не слушаете.

Рейнар посмотрел на поваленное дерево.

— В карету, леди Лиара.

— Но…

— Сейчас.

На этот раз я подчинилась.

Не из послушания. Из осторожности.

Потому что в следующий миг Рейнар снял перчатку.

Его рука изменилась.

Не полностью. Только пальцы стали длиннее, темнее, ногти — похожими на чёрные когти, а под кожей вспыхнули изумрудные прожилки. Он коснулся ствола. Зелёное пламя вспыхнуло без жара, бесшумно, красиво и страшно.

Ель рассыпалась пеплом.

Не сгорела.

Именно рассыпалась.

Пепел взлетел в воздух, закружился над дорогой и вдруг потянулся к карете. К окну. Ко мне.

Я отпрянула.

На стекле проступил след ладони.

Женской.

Тонкой.

Слишком маленькой для моей.

Рейнар резко обернулся.

Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на этот след. Потом пламя в его руке погасло.

Когда он вернулся в карету, лицо у него снова было каменным.

Но я уже знала, как выглядит трещина в камне.

— Вы это видели, — сказала я.

— Нет.

— След был на стекле.

— Вам показалось.

— Милорд, я могу быть нежеланной женой, но слепой меня пока никто не называл.

Он наклонился ко мне. В темноте кареты его глаза светились слабым зелёным светом.

— Тогда запомните первое правило Грейнхольма, леди Лиара. Не трогайте то, что осталось от моей первой жены. Не спрашивайте о ней. Не ищите её комнат. Не входите в северное крыло. И если стены начнут с вами говорить — не отвечайте.

Я не сразу нашла голос.

— А если они уже начали?

Карета тронулась.

Рейнар откинулся на сиденье и закрыл глаза.

— Тогда вам стоило отказаться у алтаря.

За окнами темнел северный лес. Где-то далеко, за деревьями, дрожали зелёные огни сторожевых башен. Свадебное платье липло к ногам мокрой тканью. На запястье, там, где Рейнар сжал мою руку, остался тёплый след.