"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 663

И вот, спустя минут десять, поезд с шипением и скрежетом затормозил под сводами большого каменного вокзала. Мы вышли на перрон, залитый утренним, но уже тяжелым солнцем. Воздух был густым, влажным и пахнул далекой грозой, пылью, углем и тысячами людских жизней.

Я глубоко вздохнул, вбирая в себя этот коктейль запахов, и развернулся, без тени сомнения направляясь в сторону, где над морем черепичных крыш и каменных зданий сияли на солнце золоченые маковки храмов.

— Постой! — послышался за моей спиной голос Натальи. — Куда ты? Нужно провести разведку, собрать информацию о расположении храмовой стражи, о графике служб, о…

Я даже не обернулся, лишь махнул рукой, отмахиваясь от ее слов, как от назойливой мухи.

— Какая, на фиг, разведка? — бросил я через плечо. — Мы тут не шпионить приехали, а храм громить. Все равно все закончится мордобоем.

Я шел, и с каждым шагом мое внутреннее чутье, тот самый звериный инстинкт, что спас меня не один раз, усиливался. Воздух наэлектризовался. Эфир вибрировал от скрытого напряжения. Я чувствовал это кожей, ощущал на языке — привкус меди и пепла. Где-то рядом копилась энергия для разрыва. Огромная, нестабильная.

И тут я почувствовал нечто знакомое до боли. Холодное, безжалостное, пустое. Запах тления, идущий не от разлагающейся плоти, а из самой пустоты между мирами. Запах Нави.

Я резко остановился, как вкопанный, заставив Наталью чуть не налететь на меня.

— Что? — тревожно спросила она.

Я не ответил. Стоял, вглядываясь в узкую улочку, и чувствовал, как по моей спине пробежал поток ледяных мурашек. Он был здесь. Прямо здесь. Разрыв откроется не где-то там. Он откроется тут, на этой улице, среди бела дня. И случится это скоро. Очень скоро.

Именно в этот момент, когда мы поравнялись с массивным зданием железнодорожного вокзала из красного кирпича и надежды на будущее, меня ударило.

Не в лицо. Глубоко внутри. В ту самую точку, где сходились нити моего восприятия, выкованные в Дикой Пустоши. Резкий, холодный спазм, заставивший сердце на миг замереть. Воздух сгустился, став тягучим, как патока. Запах реки и леса перекрыло чем-то совершенно иным — запахом сырой, промозглой земли из свежераскопанной могилы, тлением плоти и озоном от разрывающейся ткани мира.

Я замер, схватив Наталью за руку. Она вздрогнула, уловив перемену во мне.

— Видар?..

Я не ответил. Мои чувства уже метались, выискивая эпицентр. И нашел его. Рядом. Прямо за углом вокзала, в глухом переулке, куда сваливали старые шпалы и угольный шлак. Там, в тени кирпичной стены, пространство начало пульсировать. Сначала почти незаметно, как дрожь в воздухе от жары. Но с каждой секундой дрожь усиливалась, превращаясь в вибрацию, которая отдавалась в камнях под ногами и в моих зубах.

Я видел это тысячи раз, но, кажется, никогда не привыкну. Реальность истончилась, стала прозрачной, как гнилая ткань. Сквозь нее проступали очертания другого мира — Нави. Царства вечного холода и безмолвия, где обитают те, кто отказался уйти, кого вырвали из объятий смерти или кто просто слишком сильно ненавидел жизнь, чтобы покинуть ее.

Врата открывались.

— Наталья, — мой голос прозвучал чужим, металлическим, лишенным всяких эмоций, кроме холодной уверенности. — Спрячься. Сейчас. Глубоко. Не показывайся, что бы ты ни слышала.

Ее глаза расширились от ужаса, но не от страха за себя. Она посмотрела на меня, потом в сторону зловеще вибрирующего переулка, кивнула и, не теряя ни секунды, рванулась к ближайшему амбару, растворяясь в его темном проеме.

Я остался один. Посреди уютной, спящей улицы, с одной стороны окаймленной рекой, с другой — вокзалом, символом движения и жизни. А между ними — я. И дверь в смерть.

Я шагнул вперед, навстречу рвущейся реальности. Сапоги гулко стучали по булыжнику. Я не бежал. Не готовился. Просто шел, как палач на эшафот. Внутри все было спокойно. Пусто. Как вымерзшее поле после битвы. Силы, которые я носил в себе, дремали, но не спали. Они чуяли добычу. Чуяли не-жизнь, которую предстояло уничтожить.

Воздух в переулке завыл. Низкий, протяжный звук, от которого кровь стыла в жилах. Стена вокзала поплыла, как в сильной жаре, и из нее начало выдавливаться нечто. Сначала это была лишь черная щель, вертикальный разрез в самом мироздании. Потом щель растянулась, превратившись в арку, заполненную колышущимся, непроглядным мраком. Из арки повалил леденящий ветер, несущий лепестки засохших, почерневших цветов и шепот тысяч голосов, сливающихся в один протяжный стон.

И я увидел первого из них.

Мертвяк. Простой солдат, судя по обрывкам шинели. Кожа землисто-серая, обтянувшая череп так, что казалось, он вечно улыбается. Глазные впадины пусты, но в них горели крошечные холодные огоньки ненависти ко всему живому. Он выставил вперед костлявые руки с длинными, почерневшими ногтями и, скрипя несмазанными суставами, сделал свой первый шаг в мир живых.

Этого было достаточно.

Я не стал ждать, пока их вылезет десяток или сотня. Я не стал читать заклинаний или принимать эффектные позы. Я просто отпустил тормоза.

Сила хлынула из меня волной. Невидимым, но ощутимым полем абсолютного нуля и абсолютного отрицания. Воздух вокруг меня затрещал, покрывшись изморозью. Булыжники мостовой под моими ногами мгновенно обледенели, иней пополз по стенам вокзала, словно невидимый великан выдохнул ледяной ураган.

Первый мертвяк, едва ступивший на нашу землю, просто рассыпался. Его кости, скрепленные черной магией, не выдержали чудовищного холода и обратились в мелкую ледяную крошку, а затем и в пыль. Холодные огоньки в глазницах погасли с тихим шипением.

Но из врат уже лезли другие. Десятки. Сотни. Они были разными. Солдаты в истлевших мундирах, крестьяне в простых рубахах, горожане в порванных кафтанах. Всех их объединяло одно — ненависть. Слепая, всепоглощающая ненависть к теплу, к дыханию, к самому биению сердца. Они шли молча, лишь скрежеща костями и челюстями, их руки с острыми когтями были протянуты ко мне.

Моя магия работала сама. Я был лишь проводником, холодным и безразличным фокусом. Я стоял на месте, и вокруг меня бушевала буря. Ледяное дыхание Нави, которым я теперь повелевал, вымораживало все на десятки метров вперед. Мертвяки, попадая в эту зону, замерзали на месте, покрываясь толстым слоем синеватого льда, а затем рассыпались, как хрустальные вазы. Те, что были сзади, наступали на ледяную крошку своих предшественников, но их ждала та же участь.

Это был не бой, а конвейер. Конвейер уничтожения. Я чувствовал, как сила Пустоты внутри меня, та самая, что когда-то пыталась меня поглотить, теперь с жадностью пожирала энергию нежити, преобразуя ее в лед и ничто. Это был бесконечный цикл — они давали топливо своей ненавистью, а я возвращал им абсолютный холод небытия.

Они пытались окружить меня. Несколько шустрых, похожих на больших серых пауков, «бесплотных» мертвяков, попытались просочиться по стенам, чтобы атаковать с крыш. Я даже не повернул головы. Просто усилил поле холода над головой. Они замерли, прикованные к кирпичу ледяными оковами, и рухнули вниз, разбиваясь вдребезги.

Потом из врат выползли мертвяки-«булыжники». Массивные, тяжелые, с кожей, похожей на потрескавшуюся глину. Они были устойчивее к холоду, медленнее замерзали. Они шли, ломая лед под своими мощными ступнями. Один из них, самый крупный, сократил дистанцию между нами до пяти метров. Занес свою кувалдообразную руку, чтобы обрушить ее на меня.

Я впервые пошевелился. Просто тоже поднял правую руку, собрал пальцы в кулак. И сжал.

Воздух вокруг «булыжника» сгустился и схлопнулся. Раздался оглушительный хруст — не костей, а спрессованного льда и плоти. Тварь была мгновенно сдавлена в шар размером с тыкву, который с глухим стуком упал на землю и покатился, оставляя за собой кроваво-ледяной след.

Бой был долгим. Врата не закрывались, извергая все новые и новые волны нежити. Но для меня он не был тяжелым. Не было ни капли пота, ни учащенного дыхания. Лишь ровный, леденящий душу выдох моей магии, превращавший все в ледяную пустыню. Я чувствовал себя не воином, а стихией. Природным катаклизмом, который просто происходит, не заботясь о том, что уничтожает.