"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 627

— В город, эфенди? — спросил он на ломаном франкском языке.

Я кивнул, открыл дверь и опустился на порядком протертое сиденье.

— Да. В город.

Номер в гостинице «Пера Палас» был воплощением восточной роскоши, призванной ошеломить и усыпить бдительность заезжего европейца. Резные деревянные панели, низкие диваны, заваленные шелковыми подушками, узорчатые ковры, поглощавшие любой звук, и ажурные мушараби на окнах, сквозь которые в комнату струился рассеянный золотистый свет. Воздух был густым от аромата розовой воды и сандала.

Я стоял посреди этой искусственной, душной сказки, чувствуя себя диким зверем, запертым в золоченой клетке. Каждая частичка моего существа, каждая затянувшаяся рана и каждый уставший мускул кричали о необходимости сна, о неподвижности. Но отдыхать было рано. До начала операции оставалось двое суток. Сорок восемь часов, которые я должен был использовать с максимальной пользой.

Сбросив с себя тесный фракийский костюм и облачившись в более простую, но добротную одежду местного покроя, не привлекающую излишнего внимания, я вышел на улицы Стамбула.

Столица Османской империи обрушилась на меня подобно лавине. Она была полной противоположностью чопорному, холодному Новгороду. Город не просто шумел — он ревел, пел, стонал и смеялся одновременно. Крики уличных торговцев, сливавшиеся в единый, неумолчный гимн коммерции. Звон трамваев, пробивающийся сквозь гул тысяч голосов. Пронзительные возгласы муэдзинов, призывающих на молитву, которые тут же тонули в музыке, доносящейся из многочисленных кафе.

Уличный воздух был густой, как бульон, и его можно было пробовать на вкус: сладкая пахлава, острый кофе с кардамоном, дым кальяна, аромат жареного мяса, морской бриз, несущий с собой запах рыбы и водорослей, и под всем этим — вездесущая едкая пыль и тонкие нотки человеческого пота.

Мне… нравилось. Нравилась эта кипящая, неудержимая жизненная сила. Бесчисленные кафе, где мужчины всех возрастов, от юнцов до седых старцев, сидели над крошечными чашечками кофе, ведя неторопливые беседы или просто наблюдая за прохожими. Магазины, где вперемешку лежали древние ковры и дешевые безделушки для туристов. Базары, настоящие города в городе, где в лабиринтах узких улочек под пологами из брезента можно было купить что угодно — от пряностей, насыпанных разноцветными горками, от которых слезились глаза, до изящного, но смертоносного оружия.

Я бродил по этим улочкам, позволяя потоку людей нести себя. Величественные особняки османской знати с их стрельчатыми окнами и высокими, окруженными решетками стенами, соседствовали с убогими глинобитными трущобами, налепленными друг на друга, как ласточкины гнезда. Перенаселение было видно невооруженным глазом. Богатство и нищета жили здесь бок о бок, не замечая друг друга, и это рождало странное, напряженное электричество в воздухе. Город был прекрасен, как ядовитая орхидея, и так же опасен.

Я изучал его не как турист, а как хищник, высматривающий слабое место в стаде. Я прокладывал маршруты в памяти, отмечал узкие переулки, тупики, оживленные площади, где можно было раствориться, и безлюдные набережные. Я запоминал расположение казарм, полицейских участков, наблюдал за ритмом жизни города. Но при этом тщательно следил за тем, чтобы не приближаться к дворцу Топкапы, тому самому сердцу империи, куда мне предстояло проникнуть. Слишком рано. Слишком опасно. Его мрачные, неприступные стены и золоченые решетки я рассмотрел лишь издалека, с противоположного берега Золотого Рога, чувствуя на себе его тяжелый, немой взгляд.

У меня была иная цель на эти два дня. Не султан. Пока нет. Моей мишенью были те, кто вдохнул в него смелость для войны. Те, кто стоял за его спиной, подзуживая и снабжая золотом. Послы Тройственного союза. Именно их я хотел увидеть своими глазами.

Их передвижения, распорядок дня, маршруты — все это было у меня в голове, выучено наизусть еще в Новгороде по отчетам разведки. Но бумага — это одно. А живой, дышащий враг — совсем другое. Мне нужно было прочувствовать их ауру, уловить их привычки, увидеть их охрану не на схеме, а в реальности.

Первым на моем пути оказался посол Фракии. Его резиденция располагалась в одном из самых фешенебельных районов, в окружении таких же вычурных, европейского стиля особняков. Я устроился в маленьком кафе напротив, заказал кофе и растянул одну чашку на час. Я наблюдал, как у ворот сменяется караул — не османские янычары, а свои, фракийские гвардейцы в синих мундирах с лилиями. Высоченные, надменные, с бесстрастными лицами. Я видел, как к воротам подкатила машина, и из нее вышел сам посол — тот самый упитанный, нарумяненный господин, что так сладко лгал мне на коронации. Он что-то буркнул секретарю и скрылся за дверью.

«Спи, милый друг, — подумал я, медленно потягивая гущу со дна. — Спи последние спокойные ночи».

Следующим был посол Нормандской империи. Его дворец оказался настоящей крепостью, обнесенной высокой стеной, увенчанной колючей проволокой с едва заметным магическим свечением. Охрану можно было рассмотреть невооруженным глазом — маги-чародеи в серых плащах, стоявшие недвижимо, как статуи, по всему периметру.

Я прошелся по соседней улице, делая вид, что рассматриваю витрины ювелирных лавок, а сам краем глаза отмечал расположение постов, частоту патрулей. Через главные ворота выехал кортеж — бронированные автомобили под флагами с имперским орлом Нормандии. Затонированные стекла не позволили разглядеть пассажира, но я был уверен — это он.

«Строишь козни, ваше превосходительство? — мысленно улыбнулся я. — Скоро ваши козни обернутся против вас самих».

И, наконец, посольство Саксонии. Оно располагалось в старом, но прочном здании, напоминавшем скорее банк или министерство. Все строго, функционально, без излишеств. Саксонцы — на бумаге вассалы Германского королевства, а по факту ее настоящие правители. Я просидел полдня в сквере неподалеку, читая местную газету и наблюдая за входом. Здесь царила иная атмосфера — не барская лень фракийцев и не параноидальная закрытость нормандцев, а деловая, методичная активность. Курьеры, чиновники, военные в скромной, но качественной форме. И сам посол появился пешком, в сопровождении лишь двух телохранителей, с туго набитым портфелем в руке. Деловитый, неброский, но оттого не менее опасный.

«Расчетливый карлик, — оценил я его. — Ты, наверное, считаешь себя самым умным? Посмотрим».

Они все были здесь. Все те, чья алчность и страх перед растущей мощью России толкали эту огромную империю на войну с моей страной. Они думали, что играют в большую политику, что они в безопасности за стенами своих посольств. Они думали, что молодой русский император далеко, и ему сейчас не до них.

Ошибка. Смертельная. Скоро вы умрете, и ваша смерть сослужит службу империи. Моей империи.

Глава 13

Глава 13

Гуляя по шумным, ярким улицам Стамбула, вдыхая его пьянящий и ядовитый воздух, я чувствовал, как во мне закипает знакомая, холодная ярость. Она была тише, чем та, что рвалась наружу в бою с мертвяками. Глубже. Терпеливее. Это была ярость хищника, выслеживающего добычу.

Они об этом горько пожалеют. Возможно, не завтра и не послезавтра. Возможно, они даже не узнают, откуда пришел удар. Но он придет. И Тройственный союз лишится своих самых искусных интриганов. Они мутят воду в чужом пруду, надеясь выловить золотых рыбок. Но они не знают, что в этом пруду проснулся голодный сом, и он сожрет их вместе с их приманкой.

Я свернул с оживленного проспекта в темный, почти безлюдный переулок, прислонился к прохладной каменной стене и закурил. Пламя зажигалки осветило на мгновение мое лицо — лицо Жана-Пьера Делакроа, за которым скрывалась стальная маска Мстислава. Я сделал последнюю затяжку — мерзость, но этот урод курил, и швырнул окурок в лужу.

Двух дней было более чем достаточно. Я все увидел. Теперь пора было возвращаться в свою золоченую клетку в «Пера Палас» и готовиться. Приближалась ночь. А в ночи всегда охотятся хищники.