"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 580

— Вы говорите о Цинь, — констатировал он.

— Я говорю о хищнике у моих восточных ворот, который почуял, что добыча ранена, — поправил я его. — Ваша империя для них — старый, могучий зверь, которого они боятся, но за которым охотятся. Моя — молодая, но дерзкая, и они считают ее легкой добычей. Они ошибаются в обоих случаях. Но чтобы доказать им это, нужны действия.

— Действия требуют ресурсов, — мягко сказал Чжун Ли. — А ресурсы, как мне известно, у вас сейчас направлены на… внутреннее устроение.

Он был прекрасно обо всем осведомлен. Разумовский был прав.

— У меня достаточно ресурсов, чтобы сделать больно любому, кто сунет свой нос в мои земли, — я сделал паузу, давая ему прочувствовать угрозу. — Но я предпочитаю, чтобы мои враги были заняты на других фронтах.

Мы смотрели друг на друга через полумрак. Понимание витало в воздухе.

Глава 16

Глава 16

— Сын Неба, — начал Чжун Ли, выбирая слова с ювелирной точностью, — озабочен растущей дерзостью варваров с Севера. Их постоянные набеги отвлекают значительные силы нашей доблестной армии от защиты западных рубежей, где, как вам известно, также неспокойно. Если бы у варваров появились… новые проблемы. Более серьезные. Например, неожиданно возросшая активность их западных соседей… Это позволило бы нам перебросить дополнительные корпуса на запад. Для… поддержания стабильности в регионе.

Он не просил нас напасть на Цинь. Он предлагал создать им второстепенный, но отвлекающий фронт. Усилить давление на их границах, провести демонстративные маневры, возможно, тайно снабжать оружием кочевые племена, которые и так донимали циньцев. Чтобы циньский император был вынужден оглядываться не только на восток, на Кёре, но и на запад, на нас.

— Это рискованно, — сказал я, делая вид, что размышляю. — Цинь могут воспринять это как объявление войны.

— Война уже идет, Ваше Величество, — тихо ответил посол. — Просто не все еще осознали это. Мы предлагаем вам не начинать ее, а… перенаправить ее ход. Ваши границы и так подвергаются нападениям. Не сегодня-завтра циньцы перейдут от прощупывания к конкретным ударам. А на юге у вас османы, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться вам в горло. Если мы объединимся, Империя Кёре гарантирует вам свои… самые теплые чувства. И, возможно, некоторые преференции в будущем. Например, доступ к нашим архивам по сдерживанию мертвяков. У нас накоплен немалый опыт.

Вот он — крючок. Не только отвлечение Цинь, но и знания. Знания, которые могли бы спасти тысячи жизней моих солдат на восточных рубежах. Но знания, оплаченные кровью моих людей — не сильно ли высокая плата?

Я медленно поднялся с кресла и подошел к карте, висевшей на стене. Провел рукой по восточной границе.

— Я подумаю, господин посол. Ваше предложение… имеет смысл. Но мне нужны гарантии. Конкретные. В письменном виде. И не «теплые чувства», а договор о ненападении и военно-техническом сотрудничестве. Ограниченном. Об остальном… Мои люди свяжутся с вашими.

Чжун Ли снова склонился.

— Я передам ваши слова моему повелителю. Уверен, он оценит вашу мудрость.

Он удалился так же бесшумно, как и появился, оставив в комнате лишь легкий запах сандала и ощущение, что только что была заключена сделка с самим дьяволом. Но в этой игре на выживание дьяволы были по обе стороны границы. И теперь один из них согласился на время отвлечь другого. Цена? Возможная война с Цинь. Но эта война и так неизбежна. А теперь у меня появлялся шанс вести ее не в одиночку. И получить за это ценнейшие знания.

Я стоял у карты, глядя на огромные пространства Цинь. Теперь они казались не просто угрозой, а полем для сложной, многоходовой игры. Игры, в которой я только что сделал свою первую, очень рискованную ставку.

— Что думаете, князь? — обратился я к Оболенскому.

— Кёре хотят нашими руками таскать каштаны из огня. Веры им нет.

— Я тоже так думаю. Но воевать на два фронта мы не можем. Если союз с ними позволит нам снять напряжение на востоке и перебросить часть войск на юг, то османы тысячу раз подумают, прежде чем лезть к нам.

— Османов подогревает Тройственный союз — франков, саксов и норманов. Деньги в казну южан льются рекой, как и льстивые обещания. И уши султана Ахмеда Шестого широко раскрыты, как и его карманы. Боюсь, войны с ними не избежать. Но… Можно ее отсрочить. Османы трусливы. И если увидят нашу готовность к противостоянию, нахрапом не полезут. Так что союз с Кёре — наш единственный шанс ее отсрочить.

— В таком случае подготовьте наше предложение, потому что слова посла — пока лишь вода, ничего конкретного я не услышал. И никакого договора о намерениях — все должно быть четко прописано. Кёре отвлекают на себя силы Циньцев, а мы тревожим их на границе, не давая оттянуть все войска. Иначе во все это ввязываться смысла нет. И начнем мы не раньше, чем начнут Кёре.

— Как прикажете Ваше Величество, –поклонился он и скрылся за дверью.

Тишина, наступившая после ухода посла Кёре, была обманчивой. Она не была пустой. Скорее, густой, как смола, и звенела в ушах отзвуками только что заключенной сделки с далеким драконом. Я стоял у карты, мысленно прокручивая каждый оброненный Чжун Ли намек, каждую паузу, каждый подтекст. Риск был колоссальным. Но альтернатива — война на два фронта в одиночку — была хуже.

Именно в этот момент, когда голова уже гудела от напряжения, дверь в кабинет снова скрипнула. Я с тоской взглянул на массивные напольные часы в углу. Стрелки показывали без двадцати два. Спать сегодня явно не придется.

Вошла Наталья Темирязьева. Она была в дорожном плаще, забрызганном грязью, ее лицо осунулось от усталости, но глаза, серые и пронзительные, горели привычной целеустремленностью. От нее пахло сталью, холодным ветром и пылью больших дорог.

— Ваше Величество, — кивнула она, не тратя времени на церемонии. — Я вернулась.

— Докладывай, — я указал ей на кресло, но сам не сел. Стоять было проще, иначе я рисковал уснуть тут же, на полу.

— Проехала по восточным рубежам, как вы и приказывали, — начала она, снимая перчатки и растирая затекшие пальцы. — Картина… сложная. Но не такая ужасающая, как можно подумать, читая панические донесения губернаторов. Да, воровство везде. Да, снабжение хромает. Дороги — дьявол во плоти. Но армия, Ваше Величество, боеспособна. Солдаты злы. Злы на мертвяков, на хаос, на местных воров-чиновников. И эта злость — лучший цемент для дисциплины, чем все уставы вместе взятые. Они верят, что вы наведете порядок. И готовы держать удар, пока вы это делаете.

От ее слов стало чуть легче. Капля трезвого, здравого оптимизма в море мрачных прогнозов. Армия — это стальной хребет империи. Пока он цел, есть шанс.

— Но есть одна проблема, — продолжила Наталья, и ее голос стал жестче. — Острая. Вопрос с огнестрельным оружием. С боеприпасами.

Я нахмурился.

— Что с ними? Литейные заводы работают. Пороховые мельницы тоже.

— Работают, — согласилась она. — Но против мертвяков, как вы знаете, простая свинцовая пуля — что комар для быка. Их можно убить только заговоренными пулями и снарядами. Оружием, отмеченным печатью богов.

Меня будто окатили ледяной водой. Я, сокрушая храмы, выкорчевывая жрецов, в пылу борьбы забыл об этой сугубо практической, смертельно важной детали.

— Раньше это был конвейер, — Наталья говорила четко, без упрека, просто констатируя факт. — Раз в месяц жрецы прибывали на оружейные заводы и арсеналы. Проводили обряд освящения. Весь произведенный за этот период боезапас становился эффективным против нежити. Сейчас, по понятным причинам, этот конвейер остановился.

Я молча подошел к столу и с силой уперся в него ладонями. Глупец. Я был слепым, самонадеянным глупцом! Я думал о стратегии, о дипломатии, о внутренних врагах, а упустил такой элементарный, такой жизненно важный аспект обороны.

— Запасы? — спросил я, уже зная ответ.

— Запасы еще есть, — сказала Наталья. — Но их хватит, в лучшем случае, на два-три месяца интенсивных боев. А потом… Потом наши солдаты с их новыми, блестящими винтовками будут не опаснее для мертвяков, чем мальчишки с рогатками. Армия ничего не сможет им противопоставить.