"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 573

Центр Имперских Коммуникаций был сердцем информационной сети государства. Многоэтажное здание, напичканное магическими артефактами, резонаторами, кристаллическими ретрансляторами. Здесь сидели операторы, голографисты, инженеры, чья работа заключалась в том, чтобы связывать гигантскую империю в единое целое.

Когда я вошел в главный зал, там царила предгрозовая тишина. Все уже знали. Запись уже облетела здание. Техники с бледными лицами смотрели на меня, как на пришельца из иного мира. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Готовьте эфир, — бросил я, не останавливаясь. — Общеимперский. Приоритет первый. Сейчас.

Меня проводили в круглую, затемненную студию. В центре стоял единственный стул, а вокруг — камеры, фиксирующие изображение, и резонаторы, транслирующие голос и образ напрямую в миллионы приемников по всей стране. Я сел. Не поправил мундир, не пригладил волосы. Я был в пыли и саже, с исцарапанными руками и горящими глазами. Таким меня и должны были увидеть. Шла запись моего боя с богами.

Оператор поднял руку, отсчитывая секунды. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Магические камеры вспыхнули мягким светом. Где-то в империи, на городских площадях, в тавернах, в крестьянских домах, где стояли общественные голопроекторы, в кабинетах аристократов — везде возникло мое изображение. Живое, настоящее, без прикрас.

— Люди Империи, — начал я. Голос мой был низким, уставшим, но абсолютно четким. — Вы только что видели запись. То, что произошло в главном храме столицы. Вы видели богов нашего пантеона. Вы видели, как они явились. И вы видели, что с ними стало.

Я сделал паузу, давая им осознать.

— Они слабы. Они беспомощны. Они не смогли защитить даже самих себя, не то что кого-то из вас. Они — обман. Величайшая и древнейшая ложь, под которой мы жили все эти века.

Я видел перед собой не камеры, а миллионы лиц. Я обращался к ним напрямую.

— Эпоха лживых богов прошла. Она закончилась сегодня, в этих руинах. Она должна закончиться и в ваших головах. Пришло время перестать верить в чудеса, дарованные небесами, перестать возносить им молитвы. Пришло время поверить в себя. В свои руки. В свой разум. В свою волю!

Я встал со стула, подошел к камере ближе. Мое лицо, испачканное и серьезное, должно было заполнить собой все их поле зрения.

— Вы думаете, они всегда были нашими защитниками? Вы ошибаетесь. Я расскажу вам настоящую историю. Не ту, что сочинили жрецы. Ту, что хранится в запретных анналах, в летописях, что они пытались уничтожить.

Я начал говорить. Спокойно, без пафоса, как будто рассказывая старую, давно известную мне историю. Я говорил о временах, отстоящих от нынешних на тысячи лет. О Великом Разрыве, когда граница между миром живых и миром мертвых, Навью, истончилась, и полчища мертвяков хлынули в Явь. Не из-за ошибки людей, а как последствие конфликта богов между собой.

— Люди сражались, — говорил я, и в голосе моем зазвучали стальные нотки. — Они гибли тысячами. Они стояли стеной, сжимая в окровавленных руках мечи и топоры. Они умирали, чтобы защитить своих детей, свои дома. А где же были боги? Где был Перун с его молниями? Где был Сварог со своим молотом?

Я снова сделал паузу, глядя в бездушные линзы камер.

— Они прятались. В своей Прави. В своем небесном убежище. Они смотрели, как мы гибнем, и боялись высунуть нос. Потому что мертвяки были угрозой и для них. Им было проще позволить нам сгинуть в этой мясорубке, чем рисковать собой.

В зале коммуникаций стояла мертвая тишина. Техники застыли у своих аппаратов, забыв о работе.

— А когда мы, ценой миллионов жизней, ценой крови и невероятных усилий, отбросили мертвяков обратно в Навь и залатали разрыв… Вот тогда они появились. Спустились с небес, сияющие и величественные. И сказали: «Это мы спасли вас. Это по нашей молитве враг был повержен». И потребовали за свое «спасение» благодарности. Поклонения. Жертв. И вы… вы поверили. Потому что были измотаны, потому что хотели верить в чудо. И так родилась великая ложь.

Я ударил кулаком по ладони. Резкий, сухой звук громко прозвучал в эфире.

— Они не спасители. Они — воры. Они украли нашу победу. Они превратили нашу скорбь и нашу доблесть в инструмент для своего обогащения и возвеличивания. Они веками сидели на наших шеях, высасывая из нас силы, требуя подношений, диктуя свои законы, пока мы строили, пахали и умирали за империю, которая по-настоящему была нашей, а не их!

Я говорил долго. Я говорил о том, как они манипулировали историей, как травили самых умных и смелых, объявляя их еретиками. Как натравливали народы друг на друга, чтобы собирать кровавую жатву с полей брани. Я разбирал их, этих «богов», по косточкам, пока от их величия не оставалось ничего, кроме жалкого, трусливого нутра.

— С сегодняшнего дня все меняется, — заключил я, и в голосе моем снова зазвучала неумолимая воля. — Храмы будут закрыты. Земли и богатства, накопленные жрецами, вернутся в казну и пойдут на строительство дорог, больниц, школ. На защиту границ от настоящих врагов — тех, кто решил, что мы ослабли. Но мы покажем им, что такое сила! Не сила богов, а сила людей, объединенных одной целью! Сила разума, стали и несгибаемого духа!

Я посмотрел в камеру в последний раз, вкладывая в взгляд всю свою уверенность.

— Вера в себя — вот единственная вера, которая чего-то стоит. Опоры нет ни на небе, ни на земле. Опора — это мы сами. Запомните это. Империя — это вы. Вы — это империя.

Я дал знак рукой. Трансляция прервалась. Камеры погасли.

В студии воцарилась тишина. Я стоял, чувствуя, как адреналин окончательно покидает мое тело, оставляя после себя чудовищную, всепоглощающую пустоту. Я только что перевернул мировоззрение миллионов людей. Я объявил войну не только земным врагам, но и самим основам мироздания. Я выкорчевал столп, на котором держалась империя веками. Что будет дальше? Война? Хаос? Или рождение чего-то нового?

Я не знал. Я чувствовал лишь ледяную усталость, пронизывающую до костей.

Не говоря ни слова, я вышел из студии, прошел мимо замерших техников, вышел на улицу и сел в лимузин.

— Во дворец, — тихо сказал я шоферу.

Машина тронулась. Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. В ушах стоял гул, а перед глазами проплывали обломки храма и лица богов, искаженные болью и унижением.

Я выиграл битву. Но война за души людей только начиналась. И я был до смерти уставшим главнокомандующим в этой войне. Опустошенным морально и физически. Одиноким пророком новой, безбожной эры, который ехал в свой дворец, чтобы провалиться в беспамятный сон и на мгновение забыть о грузе, который взвалил на свои плечи.

Глава 13

Глава 13

Две недели. Четырнадцать дней, отделявших меня от официального, публичного, окончательного возведения на престол. Четырнадцать дней, за которые империя, словно гигантский корабль, попавший в жестокий шторм, должна была если не сменить курс, то хотя бы найти в себе силы не разбиться о скалы.

После моего выступления, после превратившегося в руины храма и низвержения богов, страну захлестнула волна — кого-то ужаса, кого-то ликования, но в основном — глухого, выжидающего шока. Людям требовалось время, чтобы осознать и принять как факт, что боги — обманщики, а судьба человека отныне только в его собственных руках.

В таких условиях церемония коронации должна была стать не просто формальностью. Ей предстояло выполнить роль манифеста. Нового фундамента. Символа того, что старая эпоха с ее богами и жрецами ушла в прошлое, а новая — эпоха Разума, Воли и Стали — началась.

Традиционный сценарий был изучен, одобрен, но с одним ключевым изменением. Венец Империи на голову нового императора всегда возлагал Первожрец. Это был акт благословения, передачи власти от небес к земному правителю. Теперь этот обряд был немыслим. Более того, он был бы прямым предательством всего, что я провозгласил.

Нужна была новая фигура. Не просто уважаемый человек. Нужен был символ. Символ служения не богам, а империи. Символ долголетия, мудрости и несгибаемой силы духа, не зависящей от божественных милостей.