Элита академии Ашривер. Темные секреты - Фаст Валентина - Страница 10

– Это наш заклятый враг. За неимением других академий, мы соревнуемся друг с другом во всех спортивных состязаниях, и, естественно, каждая сторона всегда хочет победить. Сейчас мы лидируем, но лишь с небольшим отрывом.

– Который обязательно увеличим, – вмешивается Эзра, не отрываясь от своего бургера.

– Но это не объясняет, почему вы рассорились, – возвращаюсь я к первоначальной теме.

– Ну, Винсент немного злопамятен, когда дело доходит до измен, даже если это не касается его самого, – скучающим тоном отвечает мне Эзра и открывает тут же зашипевшую банку колы. – А Эдвард в любом случае вечно таскается за ними как баран, поэтому было понятно, что Райли последует его примеру.

– О, точно. Напитки! – восклицает Марина и встает, указывая на меня. – Взять тебе чего-нибудь?

– Колу, пожалуйста. – Я смотрю, как она идет к торговому автомату, после чего поворачиваюсь обратно к Эзре и беру свой бургер обеими руками. – Мне очень жаль, что вы так разошлись.

– Твоя кузина, похоже, тоже о тебе не лучшего мнения. – Мы снова бросаем взгляд туда, где Райли бурно жестикулирует и явно злится.

Понятия не имею, о чем она говорит, но при одной мысли о том, что она может рассказывать про меня гадости на глазах у всех этих незнакомцев, у меня учащается пульс. Пока я наблюдаю за ней, на глаза снова наворачиваются слезы. Я моргаю, чтобы избавиться от жжения, и прочищаю горло, но открывать рот боюсь, потому что голос точно будет дрожать.

– Нам не обязательно это обсуждать. – Теперь Эзра говорит тихо и на удивление мягко для той мрачности, которую излучает.

– Спасибо.

Тут возвращается Марина с двумя банками, и я благодарно киваю, прежде чем сделать большой глоток.

– Сколько я тебе должна?

Она смеется, отбрасывая назад светлые волосы:

– Нисколько. Автоматы работают без денег. Они стоят только для того, чтобы мы сами брали напитки, а в остальное время могли перекусить.

– Ух ты! Круто.

Она кивает и поигрывает бровями.

– Это еще что! Вся академия крутая. Значит, завтра твой первый день? А какие у тебя основные предметы?

– Французский, испанский и мандаринский китайский.

– Ого. Серьезно?

– Да, мне нравится учить новые языки.

– Подожди, ты и другие знаешь? – изумленно спрашивает Марина, делая большой глоток из своей банки.

– Парочку. Но пока недостаточно хорошо, чтобы изучать их профильно. – Я – сирена. Я могу потребовать от мира все, что угодно, и он даст мне это. Но чтобы выучить язык, нужно трудиться самой. Нужно хотеть этого, гореть желанием, проливать пот и учиться, учиться, учиться. Для меня это вызов в интеллектуальном плане, тогда как на протяжении всей моей жизни на первом плане были только тело и внешность.

– Как классно! – восклицает искренне впечатленная Марина. – А вот я изучаю суперскучную экономику. Зато обожаю свои дополнительные дисциплины. Психологию, этику и все такое. – Один уголок ее рта приподнимается, и она наклоняется вперед, прежде чем доверительно понизить голос: – Из-за наших способностей. Уверена, ты тоже попадешь на мой курс. Хищников у нас всегда собирают в кучу.

Я недоуменно моргаю.

– Хищников?

– Ты сирена, если это не делает тебя хищницей, то я даже не знаю. Опять же, в академии вас не так уж много. А мы, будучи шепчущими, хоть и можем влиять только на животных, но этого достаточно, чтобы представить нас опасными для оборотней.

Шепчущие. Она произносит это вслух. Вот так запросто. И вдруг я четко осознаю, что нахожусь в академии, полной сверхъестественных существ. В Фениксе, где мне больше не нужно скрывать свои способности от ничего не подозревающих людей. В зоне повышенной безопасности, которую скрыли от глаз человечества только ради того, чтобы мы могли вести хотя бы наполовину нормальную жизнь.

Это осознание поражает меня, как удар молота, из-за чего мне требуется мгновение, чтобы отреагировать на ее слова. Я максимально непринужденно возвращаюсь к своему бургеру. Остается надеяться, что она не заметит моего смятения, ведь до сих пор я практически не общалась с другими сверхъестественными существами.

– Кажется, у тебя правда клевые курсы. Здорово, если мы будем ходить на них вместе.

Марина расплывается в улыбке, и, видимо, мой покерфейс прошел проверку на прочность, потому что она поднимает большой палец:

– Ты мне нравишься. Мы должны стать подругами.

Я замираю, не успев донести бургер до рта.

Эзра смеется, мрачно и со слегка дразнящими нотками:

– Да ты же со всеми хочешь дружить.

– Да-а, – тянет Марина, отмахиваясь от его возражений. – Но это поверхностная дружба. А Джейд классная. Кроме того, я всегда хотела подружиться с сиреной. – Она понижает тон и подмигивает мне: – А какая у тебя классификация?

К щекам приливает жар, и меня словно обдает огнем с ног до головы, так как разум на мгновение абсолютно пустеет. А потом я вспоминаю. Класс, который проставил в моем экзаменационном сертификате тип, подделавший документы. Категория моей силы.

– Третий класс.

– Ни хрена себе! – выпаливает новоиспеченная подруга с таким лицом, будто я взорвала перед ней хлопушку с конфетти. – Окей… Вот это да!

Эзра рядом с ней вздыхает и тихо говорит мне:

– Лучше не распространяйся о таких вещах.

– О, ясно, – выдавливаю из себя я и понимаю, что меня прошиб пот. – Раньше я общалась практически только с людьми. И как-то не…

Сжалившись надо мной, Марина прерывает мое неловкое заикание.

– Не волнуйся. Это останется между нами. Но серьезно, сирены третьего класса – это редкость. Тебе действительно не стоит трубить об этом направо и налево. Народ занервничает.

– Окей, спасибо.

Черт, мастер по поддельным документам мог бы и предупредить меня заранее. Так как я была не в курсе, что означает эта классификация, он провел со мной небольшой тест, включавший в себя воздействие на его жену. А затем приписал мне класс, не моргнув и глазом, поэтому я и не придала этому особого значения.

Впрочем, не удивлена, что мама скрывала это от меня. Она учила меня дома, и я с детства так много тренировалась, что у меня никогда не оставалось времени на друзей. Это был один из многих способов, которыми она меня ограничивала. Ей нравилось контролировать меня. Вот почему она не позволяла мне контактировать с другими сверхъестественными существами. И еще именно поэтому я почти ничего не знаю о своем наследии. Сама она – оборотень, но меня воспитывала как человека. Только мои способности использовала в своих целях.

Даже общение с Райли она строго регулировала: мне разрешалось писать ей только раз в неделю. То, что мне позволили навестить ее прошлым летом, стало беспрецедентным исключением, поскольку незадолго до этого я выиграла несколько конкурсов с высоким призовым фондом. При этом с Райли я никогда не упоминала о том, как мало знаю о сверхъестественном. Потому что стыдилась этого и потому что не хотела тратить отведенные нам крупицы времени на досаду из-за мамы.

Сейчас она наверняка уже поняла, что я пропала. Внутри меня борются чувство вины и торжество, и я заставляю себя перестать думать о своей прежней жизни. Все кончено. Я здесь, и мама никогда меня не найдет. Она никогда больше не принудит меня торговать собой.

– У вас есть домашние животные или что-то в этом роде?

Райли как-то вскользь упомянула, что шепчущие любят заводить питомцев. А потом мне вспоминается ехидный тон, которым она это сказала, и сразу становится неловко за свой вопрос.

Но ни Марина, ни Эзра, кажется, не обижаются. Так что моя фраза, видимо, оказалась не бестактной.

– В академии это запрещено. – Марина тихонько вздыхает. – Но дома у меня есть собака. Или в мамином ресторане. Кстати, в выходные мне опять придется работать. Отстой. Как же жаль, что последняя помощница все-таки уволилась.

– Отстой? А по-моему, звучит прикольно, – отзываюсь я, вытирая пальцы о салфетку.

– Ну так себе на самом деле. – Она поджимает губы. – Официантка из меня ужасная. Поверь. Кроме того, я ненавижу обслуживать своих сокурсников. – У нее на лице появляется слабая улыбка. Затем губы складываются в букву «О». – Погоди-ка, а ты, случайно, не ищешь подработку? Можно начать уже в эти выходные. Моя мама хорошо платит. Для персонала еда за счет заведения.