Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 3

— У меня нет лука, поэтому прицелься как следует и порази нашего врага!

С этими словами Рен развернулся и метнул стрелу со всей энергией, которая у него еще оставалась после этого безумной гонки по лесу.

Стрела завертелась с бешеной скоростью, хотя время, казалось, замедлилось в сознании Рена. Он попал точно в цель, что было нетрудно, поскольку ёкай находился менее чем в десяти шагах от него. Зверь прыгнул, выставив вперед лапы и клыки, его глаза покраснели от очищающей соли. Если он и заметил стрелу, то не подал виду. Взгляд Рена проследил за священным оружием, которое, рассекая воздух, устремилось к своей цели и ударило прямо между расширенными ноздрями зверя, где и отскочило, не причинив вреда.

Нуэ остановился как вкопанный, явно сбитый с толку, и покачал головой, прежде чем снова уставиться на Рена своими звериными глазами.

— Понятно, — сказал Рен. Он принял низкую стойку, снова схватился за рукоять меча и стал ждать.

Нуэ были слабы к стрелам, о чем этот, похоже, не подозревал, поэтому Рен взмолился, чтобы его меч сработал лучше. Ну, по крайней мере, он знал, как пользоваться этим оружием.

— Ну, давай же, ты, уродливое дерьмо. У меня нет всего…

Нуэ не дал юноше договорить и прыгнул, вывернув голову так, чтобы схватить свою жертву за шею. Рен ждал до последнего момента, прежде чем позволил себе упасть, и взмахнул клинком вверх. Острие проткнуло кожу, оцарапало ребро, и, если бы колено зверя не врезалось Рену в щеку, охотник вонзил бы его глубже. Они оба упали: юноша, оглушенный ударом, и зверь, врезавшийся в могучее дерево; несколько мгновений они жалобно стонали, прежде чем затихли.

Рен перевернулся на живот, когда обнаружил, что небо отделено от земли, сухие листья прилипли к его покрытому синяками лицу. Потребовалось несколько секунд, чтобы перед глазами у него перестало кружиться, но, когда это произошло, молодой охотник был рад увидеть, что ёкай не двигается. Грудь нуэ несколько раз судорожно поднялась, затем, казалось, сдулась и осталась плоской. Короткий меч торчал из нижней части живота до половины лезвия. Рен целился выше, ближе к сердцу, но скорость существа не позволила ему действовать так, как он планировал. В ту ночь все шло не так, как планировалось.

— Я ненавижу нуэ, — выплюнул Рен, вставая и опираясь на колено.

Теперь, когда зверь был убит, лес, казалось, задышал. Его ками снова обретут покой. Во всяком случае, его обретет Рен, хотя на личном уровне смысл всего путешествия заключался не в этом.

— А теперь давай посмотрим, из чего ты сделан, — сказал он тоном торговца, собирающегося осмотреть лошадь. В неподвижном состоянии это создание производило еще большее впечатление. Почти такой же длинный, как пони, с мощными плечами, грудью, как у медведя, и когтями, способными одним взмахом расколоть дерево пополам. Как люди могли принять его за бакэнэко? спросил себя Рен. Если только он не стал взрослым недавно. Это было бы не впервые за последнее время. За его душу можно было бы получить хорошую цену, подумал он с жадностью, может быть, даже пару месяцев.

Он уже собирался схватиться за рукоять своего меча, чтобы завершить начатое, когда шипение остановило его руку в нескольких дюймах от рукояти меча. Шипение раздалось сзади существа, и, внезапно, Рен вспомнил, почему он так ненавидит нуэ. Эти ёкаи были созданы из разных животных, превращенных в гротескное существо. У них часто была голова обезьяны, туловище тигра, некоторые части тела птиц или собак, и они всегда, всегда заканчивались змеиным хвостом.

Хвост рептилии поднимался из спины нуэ, ее маленькие мертвые глазки блестели черным. Рен решил не двигаться, спрашивая себя, поможет ли неподвижность ему спрятаться. Но когда змея зашипела от ярости, глядя на него, он понял, что действовать безопаснее. Он потянулся к мечу, но змея метнулась быстрее и чуть не укусила его за запястье. Рен отскочил назад, без меча.

Змея обвилась вокруг рукояти и с силой дернула, отправив меч в полет в темный лес — Рен услышал, как тот ударился о дерево. Юноша с трудом сглотнул, зная, что произойдет, еще до того, как это произошло. Змея не могла отделиться от остального существа, но это была лишь короткая передышка. Рана, в которую попал меч, зажила на глазах у Рена, и, когда кожа полностью затянулась, нуэ вернулся к жизни с мощным криком боли, гнева и голода. Он стал царапать землю когтями, когда смог использовать конечности, но Рен убежал до того, как это произошло.

Змея отбросила меч далеко в сторону, и Рен выругался, потому что ему придется вернуть его позже. Сейчас его единственным шансом было найти проклятое святилище. Нуэ взвыл, как обезьяна. Он снова приближался.

Юноша уже собирался выругаться, потому что в этом лесу, вопреки тому, что ему говорили, не было никаких святынь, но внезапно его залил лунный свет. Он добрался до тропинки, и в конце ее, должно быть, была священная земля. По крайней мере, так он молился. От бега у него болел бок, а в голове гудело от удара о колено зверя, но, когда существо прорвалось сквозь деревья и оказалось на тропинке в нескольких секундах позади, Рен нашел в себе еще немного энергии и побежал быстрее.

Древний колокол позвал его, волнуемый легким ветерком, но то же самое сделал и зверь у него за спиной. Вдоль тропинки стояли покрытые мхом каменные фонари, ожидаемо не горевшие, и, когда облако снова скрыло лунный свет, Рен заметил ворота тории[5] в конце священной тропы сандо. Это были небольшие ворота, когда-то выкрашенные в красный цвет, а теперь частично прогнившие, с наполовину прогрызенной временем верхней балкой, но сердце Рена затрепетало от надежды. Он вбежал под арку за секунду до того, как чудовище замахнулось на него когтистой лапой. Рен вошел на территорию святилища, по большей части невредимый, но нуэ врезался в открытое пространство тории, и ему было отказано во входе. Это была священная земля; туда не допускалась ни одна развращенная душа.

Руки Рена упали на колени, пока он попытался восстановить дыхание, находя утешение в безопасности. Нуэ были недостаточно сильны, чтобы пробить проход через тории, даже такие старые и ветхие, как эти, даже если земля, о которой идет речь, принадлежала заброшенному святилищу, покрытому сорняками и мхом. Единственное здание святилища, размером едва ли больше сарая, все еще стояло, но большая часть дзиндзя давным-давно обрушилась. Когда в окрестностях леса начались нападения, люди позвали священника, чтобы он заново освятил святилище, думая, что ками леса защитит их, если ему снова будут должным образом поклоняться. Но священник был не из Ясеки, и его жизнь закончилась в желудке зверя. Последнюю часть Рен понял только тогда, когда убежал от нуэ.

Зверь яростно бился о невидимый барьер, пробивая головой священную защиту и цепляясь когтями за столбы тории. Рену нужно было позаботиться о нем, иначе он снова убил бы, и тогда, кто знает, насколько сильнее он мог бы стать или чью душу он мог бы развратить. Правда, его возможности были ограничены, но здесь должно было быть то, что юноша мог бы использовать.

Сокровищем синтай[6], где находился ками, мог быть меч, но, видя состояние святилища, Рен предположил, что он проржавел и не может быть использован. Колокол, висящий над единственной ступенькой хондэна[7], мог отпугнуть зверя, но не навредить ему, и юноша не представлял себе, как сможет задушить такое свирепое существо веревкой от колокола. Было только одно средство, которое он мог использовать, но Рен предпочел бы этого не делать, потому что это вызвало бы ярость старого Осаму, а гнева верховного жреца охотник боялся даже больше, чем гнева нуэ.

Раздался треск, сопровождаемый скрежетом, а затем долгий, жалобный звук раскалывающегося дерева. Рен не мог в это поверить, но, благодаря невероятной жестокости, ёкай вонзил свои когти в правый столб тории и разламывал его пополам.