Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 14

— Что не так с моими ушами? — спросил он, прикасаясь к ним так, словно они начали обрастать шерстью.

— С ними все в порядке, — защищаясь, ответила Сузуме. — Девушкам нравятся большие уши.

— Большие… знаешь что, не имеет значения, — сказал Рен, пообещав себе хорошенько посмотреться в зеркало в следующий раз, когда оно ему попадется. Теперь у него появилась еще одна причина ненавидеть своего коллегу, Обезьяну. — Я Петух, к слову.

— О, я люблю птиц, — сказала Сузуме, всплеснув руками.

— Конечно, ты любишь. В любом случае, Кровь — редкость, и все же мы являемся столпами миссии Ясеки. Без нас мир обречен. — Он наслаждался выражением изумления на лице своей спутницы. То, что Рен ненавидел свое благословение, не означало, что он тоже не мог наслаждаться своим статусом. Жизнь погубит тебя, говаривал Кабан, если ты не будешь лучшим в этом.

— Как ты, наверное, догадались, наша сила в крови, — продолжил Рен. — С ее помощью мы можем запечатывать души в их оболочках, которые затем будут очищены Сердцем или какими-нибудь искусными Ртами. Это единственный способ сохранить хасонтаму. Их, видишь ли, нельзя убить.

— Нельзя? — удивилась Сузуме.

— Ну, их тела можно уничтожить. Руки действительно хороши в этом, но все, что они делают, — освобождают их души. Начиная с сотворения, развращенным душам могут потребоваться годы или даже столетия, прежде чем они преобразятся и родятся заново, но это произойдет. Убить хасонтаму, не запечатав ее, — все равно что сломать лед в замерзшем озере зимой. Это работает, но рано или поздно озеро снова замерзнет. Нужен теплый весенний свет, чтобы лед не растаял. Вот почему Кровь запечатывает испорченные души, чтобы они очистились перед освобождением. Не пойми меня неправильно, уничтожение их тел — это тоже решение, особенно во времена кризиса, и мне не всегда удается запечатать душу.

— Вы такие удивительные, — сказала Сузуме. — По сути, вы спасаете Японию в одиночку.

Рен снова покраснел; он не ожидал такой реакции. Обычно люди насмехались над его высокомерием, но не Сузуме, и это тревожило.

— Мы боремся изо всех сил, — сказал он. — На данный момент только десять из нас активны, и один из этих десяти травмирован до такой степени, что не покинет Исэ Дзингу. Итак, на самом деле, нас девятеро против армии хасонтам, и, похоже, их число растет, благодаря гражданской войне, длившейся последние сто лет. Вот почему Ясеки предпочитает, чтобы Крови путешествовали с другими членами, чтобы обеспечить нашу безопасность. Но так бывает не всегда. — Мысли Рена вернулись к его предыдущим товарищам. Он никогда не был в большей безопасности, чем в одиночестве.

— Я буду оберегать тебя! — сказала Сузуме. Она выглядела сильной, решительной и красивой, но в то же время слишком свежей, чтобы похвастаться подобными заявлениями.

— Я уверен, что так и будет, — саркастически ответил Рен, хотя она, казалось, этого не слышала. Между ними пронесся сильный порыв ветра, заставив Рена поежиться от внезапного холода. Солнце уже клонилось к закату. — Пора уходить.

— А как насчет последних двух? — спросила она.

Рен поспешно вывел в грязи их имена: кигами и химицугами.

— Это будет немного разочаровывающе, — сказал он, — но я мало что о них знаю. Ки — мастера Энергии, но, кроме сохранения ками, я на самом деле не знаю, чем они занимаются. Считается, что их сила настолько велика, что они постоянно носят маску, даже находясь в цитадели.

— Что касается Секретов, то, как ты можешь догадаться, никто не говорит о них и о том, что они могут делать. Но я бы не стал тратить время на размышления о них. Я думаю, основатели Ясеки просто хотели довести число врат до восьми и что-то придумали. — Он снова поежился и спросил себя, почему она переносит холод лучше, чем он. — А теперь, если у тебя есть еще вопросы, я предлагаю тебе оставить их при себе, пока мы не сядем за стол с чем-нибудь горячим, желательно с лапшой.

— Думаю, на сегодня я узнала достаточно, — ответила она, когда Рен снова перелез через насыпь.

— Тебе еще многому предстоит научиться, прежде чем мы доберемся до Киото, — сказал Рен, когда они вышли на дорогу. — Но не волнуйся, большая часть знаний будет получена в процессе работы. А завтра утром начнется твоя первая охота на ёкаев.

Глава 4

Первая Охота

Рен зевнул, глядя, как восходящее солнце выглядывает из-за холмов, пока девушка напевала народную песню из своей деревни. Она бы пела ее сразу же после того, как они встали, если бы он позволил, но для этого было еще слишком рано. Он догадывался, что его новая спутница — ранняя пташка, но даже малиновки не просыпаются так рано и не такими бодрыми, с чем, казалось, согласилась хозяйка гостиницы, готовя им завтрак. Они вышли за дверь, когда сквозь нее пробились первые лучи солнца, и тридцать минут спустя Рен все еще не очнулся от своих снов.

Он, как и большинство охотников, принадлежал ночи, и утро не было ему другом, как и те, кто стремились его испортить. Он провел тяжелой рукой по лицу, когда Сузуме запела новый припев, скорее прыгая, чем идя. Скоро она потеряет свой задор, подумал Рен.

Они зашли в трактир ранним вечером и, как только задница Рена коснулась стула в обеденном зале, заказали две порции лапши с жареной свининой. Мацусака был городом внушительных размеров, с населением в несколько тысяч человек и торговым портом; он располагался достаточно далеко от главных дорог Японии и до него редко доходили конфликты. Маленький рай для жителей провинции Миэ.

Всякий раз, когда Рен удостаивал Мацусаку своим присутствием, он отправлялся в Гостиницу Ёсимото по трем причинам. Во-первых, это была единственная гостиница, где подавали лапшу, и это само по себе облегчало его выбор. Во-вторых, она была одной из самых дешевых. Как Рен объяснил Сузуме, члены Ясэки были далеко не бедными, но деньги привлекали худших людей и некоторых порочных ёкаев, поэтому они расходовали их экономно. Оставшуюся часть поездки в Киото мы проведем в храмах и святилищах, добавил он, или просто в дикой природе. И, в-третьих, старая Ёсимото знала обо всем, что происходило в Мацусаке и ее окрестностях, и была готова удовлетворить любопытство Рена, не задаваясь вопросом, почему это его так волнует.

Но на этот раз слухов было мало. Пока он помешивал бульон из свиных костей, старая Ёсимото рассказала им о своем соседе, который изменил жене с дочерью своего делового партнера, о лодке, затонувшей в порту на прошлой неделе, и о какой-то армии, марширующей по западной оконечности дороги на Токайдо, но все это не имело значения для Рена.

Гражданская война, возможно, и закончилась, но даймё по-прежнему любили демонстрировать свою силу, подобно обезьянам, выпячивающим грудь. В любом случае, это были человеческие дела, которые их не касались. Рен надеялся, что затонувшая лодка может быть связана с ёкаем, но старая Есимото сказала, что рыбак был пьяным идиотом, плывшим на джонке. В конце концов, история об изменяющем муже оказалась самой интересной, и Рен вернулся к своему первоначальному плану организовать охоту на дороге на следующий день.

Вот и следующий день, подумал он, и еще нет шести.

— Ты всегда такая жизнерадостная? — спросил он Сузуме, когда она приземлилась после прыжка, завершив свою песню.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Неважно, ты только что ответила на вопрос.

— Я просто в восторге от возможности поохотиться на ёкаев, — сказала она, сжимая кулак и ударяя им по воздуху. Это был ужасный удар.

Рен собирался сказать ей, что им пора сходить с дороги, но зевнул так, что чуть не вывихнул нижнюю челюсть, поэтому он просто указал на лес слева от них и спустился по склону к тропинке, проходившей через голое рисовое поле. Там было несколько домов, разбросанных между квадратными полями и водяной мельницей, которая была их целью.