Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона (СИ) - Виннер Лера - Страница 7

После тех немыслимых дерзостей, что он позволял себе вчера, я ожидала чего угодно, но не этого. Скорее уж, он должен был приказать мне отправиться в постель или…

Приказав себе не отвлекаться, я взялась за пояс халата.

Узел оказался даже чересчур тугим, поэтому справиться с ним мне удалось только со второй попытки.

Граф Рейвен наблюдал за моими действиями молча, даже с некоторым любопытством.

Когда полы халата наконец разошлись, я опустила руки, ожидая от него дальнейших указаний, но на деле просто оробев — не так просто оказалось обнажиться перед чужим и не внушающим мне ничего, кроме страха, мужчиной.

Блики пламени красиво играли на его лице, и, должно быть, из-за камина в комнате было ужасно жарко.

Вот только меня от этого тепла пробирал озноб.

— Ну? Что же вы остановились? — он не позволил себе откровенной улыбки, но затаенной насмешки в голосе было хоть отбавляй. — Альберт сказал, что днем вы выглядели вполне здоровой. У него сложилось обманчивое впечатление и вам все же не удалось отдохнуть? Или в этом состоит ваш тонкий план — снова и снова изводить себя слезами, намеренно лишаясь привлекательности?

Щеки вспыхнули, а в горле разом пересохло, но я заставила себя ответить твердо:

— Вы не за ту меня принимаете, лорд губернатор. Дав слово, я намерена его сдержать.

— Это похвально, — он качнул головой так, что больше всего на свете мне захотелось схватить со стола изящную статуэтку в виде борзой и запустить ею ему в голову. — Идите сюда.

Глава 5

Нарушенные условия

Приказ прозвучал, как выстрел, но, памятуя о своем текущем положении, я почти обрадовалась ему.

Не имея ни малейшего представления о том, что и как должна делать, я нуждалась в его указаниях, и дракон, по всей видимости, все же решил поиграть в милосердие. Ведь мог бы заставить меня спросить прямо или…

Он продолжал сидеть, и, приблизившись вплотную, я замерла между его широко разведенными ногами.

Рейвен откинулся на спинку кресла, чтобы лучше видеть меня, а мне пришлось вцепиться в пояс крепче от запоздалого осознания — света от камина было достаточно, чтобы он видел все. Тонкая ткань сорочки прикрывала меня лишь номинально, но именно поэтому я надела ее, — в тайне уповая на то, что граф удовольствуется этим и не станет ее с меня снимать.

То, что он видел, ему определенно нравилось.

Даже будучи преступно неискушенной для своих лет, я превосходно понимала, отчего потемнел и стал ярче зеленый взгляд, а красиво изогнутые губы сжались плотнее.

Это было даже не похотью, нет. Я не сочла бы это слово уместным.

В его взгляде читалось… Желание. То самое, откровенное, ничем не прикрытое и яркое желание, которое может испытывать мужчина к женщине. И именно от этого мне становилось особенно не по себе.

Уж лучше бы он просто толкнул меня на кровать и сделал, что хотел, молча и ни с чем не считаясь.

— Снимите.

Рейвен коротко кивнул на мой халат, не оставляя возможности притвориться, что не расслышала, или трактовать двояко, но я все равно замешкалась.

Это было как сдать последний рубеж или добровольно свернуть и без того слабую оборону.

Я решительным движением скинула халат и отвернулась на секунду, чтобы положить его в соседнее кресло. А еще — для того, чтобы выгадать себе это последнее мгновение…

Рейвен понял мой маневр и не позволил. Крепко взяв за талию, он привлек меня ближе, — так близко, что мне пришлось схватиться за его плечи, чтобы не упасть.

Его кожа под рубашкой оказалась невыносимо горячей, — такой горячей, как могла быть только у дракона.

Моя едва прикрытая сорочкой грудь очутилась прямо перед его лицом, и он, не смущаясь, разглядывал ее, в то время как я начинала чувствовать, что задыхаюсь.

Ведь не обязательно же было…

— Так что же, леди Стефания? Кажется, мы вчера не договорили.

И правда, словно просто продолжая начатое, он с нажимом скользнул ладонью от моей талии вверх, заставляя задохнуться. Обвёл враз ставший твёрдым сосок большим пальцем.

— Ты упомянула, что у тебя есть жених. Это так?

Боясь, что голос подведёт, я смогла только кивнуть.

Он делал то, что делал, но говорил со мной так буднично. Словно мы просто беседовали в гостиной, а не…

— Тогда как же так получилось? Ты настолько строга, что не допускала его к себе до свадьбы? Или есть причины, по которым молодому человеку это не интересно?

Лорд Рейвен вскинул взгляд, и я, кажется, перестала дышать вовсе.

Он ждал от меня ответа.

Он хотел услышать, как мой голос сорвётся.

Он намеренно доводил до какой-то крайней черты.

— Я…

Мысли путались, и я не знала, что могу и должна ему сказать.

Не могла даже потребовать, чтобы он перестал говорить о Патрике.

Дракон же покачал головой, изображая сожаление:

— Что же стало с вашим красноречием? Вчера вы были намного убедительнее. Собственно, это нас сюда и привело.

Я вздрогнула, сжала его рубашку крепче, а он вдруг подался вперёд и накрыл другой сосок губами, — прямо так, через ткань.

В первую секунду мне показалось, что в меня попала молния. Этот чудовищный, непристойный, непозволительный поцелуй оказался таким же горячим, как сам Рейвен. Влажным, лишающим воли.

— Перестаньте…

Он и правда оторвался от меня, но лишь для того, чтобы снова посмотреть в глаза.

— А я ещё даже не начал. Или вы рассчитывали, что мы будем заниматься этим, как добропорядочные крестьяне, — под одеялом и в кромешной темноте?

От этих слов по спине протянуло холодом, а губы дрогнули, когда я ответила ему:

— Я бы никогда не стала заниматься этим с вами по доброй воле.

Пусть это и могло быть воспринято как оскорбление… Я не хотела и не видела смысла лгать.

Граф, очевидно, тоже не ждал от меня притворства, потому что лишь спокойно пожал плечами в ответ:

— Значит, придется терпеть. Ты же любишь это делать.

Я не успела ни возразить, ни возмутиться, а он уже сдернул рубашку с моих плеч, — не сорвал совсем, но теперь меня не защищала от него даже она.

Я вздрогнула сильнее, чем хотела бы. Сильнее, чем было можно.

Сделав вид, что не заметил, он провёл ладонями выше, огладил мою спину и задержал их на лопатках, одновременно привлекая ближе.

Когда он коснулся меня губами прямо так, — по-настоящему, — мне стало нечем дышать.

Было чудовищно стыдно.

Страшно.

Неуютно.

И вместе с тем, — так приятно, что мне пришлось прикусить губу, сдерживая изумленный стон.

Это было ни на что не похоже.

Так откровенно, что почти больно, и…

Он оторвался от меня, и тёплый воздух лизнул влажную кожу.

Я растерянно моргнула, не понимая, что должна сказать или сделать, потому что Рейвен снова смотрел прямо мне в лицо.

— Так что же, леди Хейден? Лучше умереть, чем отдаться дракону? Или, отдаваясь дракону, вы изменили своё мнение?

Лучше бы он и правда меня ударил.

Когда смысл сказанного дошёл до меня в полной мере, первым чувством был… ужас. Потому что это были мои слова.

Именно эту фразу, — «По-моему, лучше умереть, чем отдаться дракону», — я сказала виконтессе Мюрей в прошлом году, когда мы обсуждали замужество графини де Валье, отдавшей свою руку дракону вдвое старше себя.

Каким образом Рейвен мог об этом узнать?..

Мне, вероятно, следовало остаться бесстрастной. Как и полагается благородной леди, попавшей в неловкое положение, удержать лицо и отшутиться. Или, напротив, клятвенно заверить его в том, что всего лишь пыталась поддержать разговор.

Вместо всего этого, я рванулась прочь из его рук, попутно пытаясь поправить рубашку и прикрыть свою бесстыдно обнажённую грудь.

Он не отпустил. Только обхватил меня крепче, — так, что объятия стали больше напоминать тиски.

— Пустите меня. Пустите! Уберите руки!

У меня все-таки вырвался постыдный крик.

Для лорда губернатора он, конечно же, ничего не значил. Он легко мог заставить меня замолчать. Или, наоборот, предоставить мне кричать сколько вздумается, потому что в доме не было никого, кроме его людей.