Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона (СИ) - Серебряная Лира - Страница 12

— Эй, — сказал Кайрен. Он поднял свободную руку — медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть, — и коснулся моей щеки. Кончиками пальцев. Серебристые линии на его коже были тёплыми. — Не плачьте.

— Я не плачу. У меня аллергия.

— На что?

— На драконов, которые молча умирают, вместо того чтобы попросить о помощи.

Он издал звук — короткий, тихий, и я не сразу поняла, что это было. А потом поняла.

Смех. Лорд Кайрен Ашфрост, хранитель Северного предела, проклятый дракон, — смеялся. Впервые при мне. Может быть — впервые за много лет.

Смех был негромким, чуть хриплым, как звук, который издаёт механизм, когда его запускают после долгого простоя. И он длился всего две секунды. Но мне хватило.

— Лорд Кайрен, — сказала я, вытирая щёки свободной рукой (вторую он не отпускал, и я не собиралась её забирать), — я собираюсь разобрать ваше проклятие по формулам, найти ошибку в системе и закрыть этот баланс. Мне потребуется доступ в западное крыло, все книги по магии проклятий, которые есть в библиотеке, и, вероятно, много чаю.

— А если не получится?

— Не получится — пересчитаю. Бухгалтеры не сдаются. Мы просто начинаем новую ведомость.

Он смотрел на меня. Долго. Молча. И пульс — наш общий, совпавший, единый — бился ровно и сильно, как метроном, который наконец нашёл правильный темп.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, леди Марисса.

— Маша, — поправила я. Не думая. Просто — вырвалось.

Он моргнул.

— Маша, — повторил он. Имя прозвучало в его голосе непривычно — чужое слово, незнакомая фонетика, — и он чуть нахмурился, словно пробуя его на вкус. Но потом произнёс ещё раз, тише: — Маша. — И отчего-то оно звучало правильно. Как последняя цифра в уравнении, которая делает его верным.

— Это моё настоящее имя, — сказала я. И поняла, что больше ничего объяснять не стану. Не сейчас. Он не спросил — и в этом «не спросил» было больше доверия, чем в любых словах.

* * *

Когда я вернулась в комнату, Тесса ждала у двери.

— Миледи, — прошептала она, — вы были на обеде с лордом два часа. Два. Часа. Рик ходил мимо двери четырнадцать раз. Я считала.

— Тесса, — я улыбнулась, — завтра мне понадобится твоя помощь.

— С чем?

— С голубятней Мервина. Мне нужно знать, что он пишет и кому отправляет.

Тесса побледнела. Потом порозовела. Потом её глаза загорелись тем опасным огнём, который я уже научилась узнавать.

— Миледи, я не шпионка.

— Ты камеристка, которую никто не замечает. Это гораздо лучше, чем шпионка.

Она помолчала. Потом кивнула.

— Мне нужны новые туфли. Мои совсем развалились.

— Будут туфли, Тесса.

— И крем для рук. Здешняя вода сушит кожу.

— И крем.

— Тогда я согласна, — сказала Тесса и, развернувшись, ушла по коридору с видом человека, который только что заключил сделку всей своей жизни.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней. Чужой пульс под рёбрами бился спокойно — впервые за все дни, что я его чувствовала. Ровно. Тепло. Как будто где-то в замке Кайрен тоже прислонился к стене и впервые за долгое время позволил себе не держать спину прямо.

На столе лежал раскрытый дневник Элары. Я перевернула страницу и прочитала:

«День двадцатый. Он показал мне руки. Линии на коже — следы проклятия. Я впервые видела, как дракон плачет. Не слезами — светом. Серебряный свет тёк по его лицу, как дождь.

Я должна спасти его. Не потому что должна. Потому что не могу иначе.»

Я закрыла дневник. Посмотрела в окно. Луна висела над горами — полная, белая, холодная.

*Элара, я тебя понимаю. Чёрт возьми, как я тебя понимаю.*

*А теперь — считать.*

Глава 9. Дневник мёртвой женщины

Дневник Элары я читала три ночи подряд.

Не потому что он был длинным — страниц было чуть больше сотни, исписанных тем самым наклонным почерком, который тело Мариссы узнавало, а мой мозг с трудом разбирал. Дело было в том, что каждая страница требовала остановки. Осмысления. Иногда — глубокого вдоха и пятиминутной прогулки до окна и обратно.

В комнате после трёх дней затворничества я уже успела полистать дневник — урывками, между приступами, когда числа проклятия отпускали из-под век. Но листать и читать — разные вещи. Теперь я села за это всерьёз. Как за годовой отчёт.

Элара была не бухгалтером. Она была математиком. Чистым, академическим математиком из мира, который она называла просто «тот берег» — как будто между нашими реальностями текла река, а не зияла бездна. Она попала в Аэтерию двадцати четырёх лет, через то, что описала как «разрыв в ткани чисел» — и я подчеркнула эту фразу трижды, потому что она описывала именно то, что я почувствовала в ту секунду, когда уснула над ноутбуком.

Разрыв в ткани чисел. Мне нравилось это определение больше, чем «магический портал» или «божественное вмешательство». Оно было честнее.

Элара попала в тело женщины по имени Иллара — дочери местного лорда, которую везли в Ашфрост как невесту. Для тогдашнего лорда — далёкого предка нынешнего Кайрена.

*Невеста. Другой мир. Ашфрост. Это повторяется. Не совпадение — закономерность.*

Первые двадцать страниц были похожи на мои собственные записи, если бы я их вела: шок, адаптация, попытки не выдать себя, знакомство с замком. Элара тоже увидела числа — почти сразу, в первый же день, когда дотронулась до магического светильника в коридоре.

«Числа были повсюду, — писала она. — В стенах, в воздухе, в огне каминов. Магия этого мира — это математика, только живая. Она дышит. Она растёт. И она поддаётся вычислению.»

Дальше начиналось самое интересное.

Элара не просто видела магию. Она начала её считать. Буквально — составлять уравнения, описывающие магические процессы. За три месяца она создала то, что назвала «числовой картой Ашфроста» — полную схему магических потоков замка, от фундамента до шпилей.

И в этой карте она нашла проклятие.

* * *

Я сидела на полу своей комнаты — привычка, от которой Тесса пыталась меня отучить и которую я упорно сохраняла, потому что на полу лучше думалось, — окружённая листами пергамента, на которых пыталась воспроизвести схему Элары.

Описание проклятия в дневнике занимало двенадцать страниц. Двенадцать страниц формул, от которых у меня закипал мозг и одновременно пели нейроны. Элара описывала проклятие как паразитическую систему — замкнутый цикл, который встраивался в магическое поле носителя и перенаправлял часть его энергии на собственный рост. Как вирус. Как раковая клетка. Как фирма-прокладка, через которую выводят деньги.

*Последнее сравнение — моё. Элара бы не поняла, но суть та же: проклятие создаёт фиктивный «расход», который на самом деле питает чужую структуру.*

И вот тут я остановилась. Перечитала. Ещё раз.

«Проклятие не автономно, — писала Элара. — Оно не существует само по себе. Ему нужен якорь — внешний источник, который его поддерживает и направляет. Без якоря проклятие рассыпется за три лунных цикла. Я пока не нашла якорь. Но он где-то есть. Он должен быть.»

*Три лунных цикла. Примерно три месяца. Если убрать якорь — проклятие умрёт само. Не нужно его побеждать — нужно просто отключить питание.*

*Как отключить фирму-однодневку от расчётного счёта. Найти канал — перекрыть — подождать, пока баланс обнулится.*

Следующая страница была наполовину вырвана. Оставшийся текст гласил:

«Нашла. Якорь — это не предмет. Это ч...»

И всё. Страница обрывалась. Следующие четыре были вырваны целиком — аккуратно, ровно, как будто кто-то вынул их ножом.

А потом — последняя запись. Почерк другой — торопливый, неровный, буквы прыгали:

«Он знает, что я нашла. Уезжаю ночью. Дневник оставляю О. — он поймёт. Если я не вернусь — ищите якорь. Он в кон...»

Обрыв.

*О. — не Ольвен. Ольвена триста лет назад не было. Кто-то другой — первый в цепочке хранителей, которая дотянулась до нашего профессора.*

*«Он знает, что я нашла.» Кто — он? Не лорд Ашфрост — ему она доверяла, это видно по дневнику. Кто-то другой. Тот, кто вырвал страницы. Тот, от кого она бежала ночью.*