Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 986

Здесь есть тайный уголок с круглым прудом, таким глубоким, что вода, отражающая решетку потолка, кажется почти черной. В нем дрейфуют кувшинки, а маленькие рыбки подплывают к поверхности, когда чувствуют приближение человека с едой. У воды стоят два плетенных из ротанга кресла и маленький столик, как в типичном парижском кафе. Мы усаживаемся.

– Как я пропустила такое волшебное место в прошлый свой приезд? – спрашивает Дженни. Кажется, она под впечатлением.

– В прошлый твой приезд тут проходили похороны и ты помогала мне со всей суетой, – напоминаю я.

Мы накрываем на стол, а затем несколько вкусных минут наслаждаемся едой. Я слизываю остатки чатни с пальцев и начинаю пересказывать утренние события.

– В общем, я жду отчет по той аварии.

– Ты же попросишь ее погадать? – спрашивает Дженни. – Я бы хотела услышать свое будущее. В основном потому, что это как-то по-прикольному страшно и вряд ли такой шанс выпадет дважды.

Я выразительно смотрю на Дженни в надежде, что она сама прочтет в этом взгляде осуждение.

– Ты так говоришь каждый раз, прежде чем втянуть меня в какую-то историю. Канатная дорога в Уэльсе, на которой меня укачало? «Вряд ли такой шанс выпадет дважды». Экскурсия по местам преступлений Джека Потрошителя, на которой я чуть в обморок не упала от описаний? Ты сказала, будет «по-прикольному страшно». И то и то плохо само по себе, но вместе? Сразу нет!

– В свою защиту хочу спросить, кто вообще падает в обморок от описания крови? Я понимаю, отключаться от вида крови, но тогда экскурсовод просто делился историческими подробностями… – говорит Дженни.

– Ты такая чуткая! – чеканю я холодным голосом. – Но если серьезно, да, мне любопытно, что скажет Пеони Лейн, когда я попрошу ее погадать.

– Не боишься, что она сообщит тебе, как ты умрешь? – спрашивает Дженни. – Я так-то понимаю Фрэнсис – я бы тоже хотела знать. И попыталась бы спастись.

Я вздыхаю.

– Фрэнсис всю жизнь прожила в страхе, – говорю я.

Дженни мотает головой.

– Я смотрю на это по-другому. Наслушавшись про нее от тебя, увидев этот дом… – Дженни вдруг замолкает, вглядываясь в угол веранды.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ничего, – говорит она. – Показалось! Черт! Вон она! Мышь! – Она тычет в сторону папоротника, там, где листва чуть покачивается от мимолетного движения.

Я расслабляюсь.

– А-а, не бойся, это птица, – успокаиваю ее я. – Малыши как-то залетают внутрь, а потом снуют туда-сюда. Они милашки и в дом не лезут.

– Да? – уточняет Дженни, пристально наблюдая за папоротником. Где-то сбоку хлопают крылышки, мы поворачиваемся и видим пятнистый коричневый комок, стремительно ныряющий обратно под укрытие листвы. – Воробушек, кажется…

– Так что ты говорила про Фрэнсис?

– А, да. Мне кажется, страх перед смертью изменил ее жизнь, но не управлял ею. Ее нос побывал в делах каждого соседа, так что в итоге она занималась именно тем, чем занимаешься ты. Она раскрывала секреты.

Краем глаза я снова замечаю движение, папоротник покачивается.

– Кажется, птице достался наш чатни.

Я опускаю глаза на плитку: всего секунду назад на бежевой поверхности под ногами не было крошечных ярко-красных зигзагов.

– Банка простояла рядом со мной все это время, закрытая, – медленно говорит Дженни.

Она встает и делает неуверенный шаг к папоротникам. Еще два шага, и вот она уже наклоняется к растению, поднимает несколько длинных листьев одной рукой. Вдруг я слышу, как она резко вздыхает.

– Джен? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Не подходи, – говорит она. – Звони своему полицейскому. Прямо сейчас. Нет, лучше просто сразу 999[262], нам срочно нужна помощь.

– Что такое? Скажи мне! – говорю я громче. Я встаю и подхожу к ней, Дженни все еще держит в руках листву.

Тут я понимаю, о чем она говорит. Шаль с узором тартан, рваная и грязная, корона седых волос Пеони Лейн. Она лежит лицом вниз, руки подняты к ушам. В одной из них – аккуратно сложенная бумажка.

У меня сжимается сердце, в ушах нарастает привычный звон – значит, я вот-вот упаду в обморок. Я жадно хватаю кислород ртом, но от тропических растений воздух тут липкий, будто я под водой.

– Энни, – произносит Дженни; я чувствую, что она положила руку на мое плечо. – Держись, хотя бы еще несколько минут, нам надо выйти. Мы в опасности – все произошло буквально пару минут назад. Видишь? – Она машет рукой.

Перед глазами все плывет, я моргаю и пытаюсь сфокусироваться. Тогда замечаю, что из спины Пеони торчит украшенная рубинами рукоятка, заляпанная кровью… и понимаю, что имеет в виду Дженни. Это кажется нереальным, ведь я держала этот нож в руке… сколько? Полчаса назад? Я же положила его в раковину. Точно положила!

Как кто-то смог убить им Пеони Лейн, пока в двух шагах сидели мы? Дженни тянет меня к дверям в задней части веранды, которая ведет в сады. Она шевелит ручку, но дверь не поддается.

– Заперто, что ли? – хрипло шипит она. – Энни, нам надо выбираться. Энни, пошли!

– Она заедает. Вот… надо… – Я толкаю плечом тяжелую, крашенную белой краской железную дверь. Она смещается из рамы и распахивается в сад. Я замираю.

– А что, если она жива? – шепчу я. – Это произошло секунду назад! Человек может такое пережить.

– Энни, она мертва, – шипит Дженни.

– Ты права, – говорю я и выхожу. Снаружи тоже толкаю дверь на веранду плечом, будто, если закрою ее поплотнее, тело мертвой женщины исчезнет само по себе.

Дженни вытаскивает меня на покатый склон газона. Равнину сада покрывают пучки розовых кустов – они уже аккуратно подрезаны и готовы к зиме.

– Я проверила ее пульс, она мертва, – говорит Дженни и трясущейся рукой набирает 999.

Я вдыхаю холодный воздух, будто только он держит меня в живых. Слышу, как Дженни рассказывает кому-то по телефону о случившемся. Мой мозг наконец-то понимает, что произошло.

– Полиция уже едет, но мне нельзя пока класть трубку, – говорит Дженни, держа телефон у уха.

Адреналин растекается по венам, мы понимающе друг на друга смотрим. Полиция просит ее не вешать трубку, потому что мы в центре преступления.

Убийца Пеони Лейн еще где-то рядом.

Глава 11

Я с дрожащими руками вернулась к столику, за которым ждал Арчи. Сердце кольнуло от мыслей о Берди Спарроу и Пеони Лейн. Может, они сговорились, чтобы отомстить семье Грейвсдаунов? А Оливия Грейвсдаун и папа Эдмунда, Гаррисон Грейвсдаун? Они прикрывали преступления, позволяли ему пользоваться ничего не подозревающими женщинами?

– Я знал, что он с тобой поговорит, – сказал Арчи. Голос его не выдал нетерпения, но я чувствовала, как ему хочется узнать содержание нашего разговора.

Эрик постоянно бросал на Арчи взгляды, явно рассчитывая, что я все тому перескажу. Что я и сделала. Когда я договорила, руки больше не дрожали, они были сжаты в кулаки от тихой ярости.

У Арчи было непроницаемое выражение лица, он пялился на дно своей пинты, будто там были написаны все ответы.

– Арчи? – Я тихо позвала его по имени, пытаясь вырвать из ямы, в которую он сам себя закапывал мыслями. – О чем ты думаешь?

– О том, что если мы копнем достаточно глубоко, то найдем что-нибудь, способное уничтожить Форда Грейвсдауна.

Я резко вдохнула от неожиданности, но Арчи протянул руку и обхватил мою ладонь.

– Подумай, Фрэнсис, это же важно. Если он прикрывал преступления брата, то должен понести наказание. Они все в этой семье больные! Ты же видишь!

Последние укрепления моей уверенности рухнули.

– Форду было всего двадцать, когда они попали в аварию. Тебе самому было сколько? Четырнадцать? Тебе же сейчас двадцать? Тогда ты еще жил на ферме с папой и Эриком, да?

Лицо Арчи странно исказилось, когда я упомянула ферму. Оно стало каким-то мрачным – что очень необычно для Арчи, оттого больше бросалось в глаза.