Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 973

Дрожащая левая рука замерла над последней пустой строкой. У нее с собой не было никаких документов, никто не смог бы установить ее личность. Родителей, которые бы разочарованно вздыхали, узнав об аресте, тоже не было. Нет никого, кто смог бы заплатить залог. Если дело дойдет до суда, хорошего адвоката она себе позволить не сможет. Но суда не будет, ее поймали с поличным. Бесполезно прикидываться невиновной. Когда спросили, были ли у нее помощники, она легко соврала, сказав: «Нет».

Эллен даже захотелось посмеяться над собой. Кто еще додумался бы начинать жизнь с чистого листа в тюрьме? Горожане, конечно, знали ее имя, арестовавшие ее полицейские – тоже. Но теперь ведь все кончено. Можно раствориться в тюремной системе, а выйти новым человеком.

Попробовать стоит.

Она размышляла, куда же делись остальные. Лора «Берди»[249] Спарроу[250] и Эрик Фойл. Она думала, что Эрик, скорее всего, единственный, кто может прийти ее навестить, если ее упекут за решетку. Сама мысль до сих пор казалась странной – «за решетку». За решетку чего? Странного механизма, в котором для каждого есть идеально отведенное место? Она представляла, что люди попадают в тюрьму ржавыми шестеренками, а там уже система обновляет, шлифует и перерабатывает их, чтобы на выходе все детали стали рабочими. Нужными, функциональными. Частью общества. От этой мысли ее передернуло.

Эрик Фойл ее понимал, в его груди горел такой же дикий огонь. Она знала, что он ее не бросит, что судьба пока с ними не закончила. Их будущее еще не потеряно.

Она прикусила губу, стараясь не плакать.

Эллен казалось, что, так или иначе, в тюрьму она попала по заслугам. Ведь это она все придумала. Просто придумала плохо. Они заметили его машину, такую узнаваемую, и решили просто рискнуть. Все знали, чей это был автомобиль, – кроме него никто не решился бы сесть за руль машины такого кричащего фиолетового цвета. Еще и «Бентли». Фиолетовый «Бентли» мог принадлежать только настоящему злодею. И когда Эллен узнала, какие преступления он совершал, то поклялась сделать все возможное, чтобы его остановить.

Заметив эту машину у скрытой от посторонних глаз пышными кронами деревьев заправки примерно в двух милях[251] от Касл-Нолла, Эллен сама приняла решение, пусть и поспешное. В «Бентли», к счастью, никого не было. Она велела Эрику припарковаться в неприметном месте. Они уже знали, что владелец машины не просто заправиться приехал. Он сидит в соседнем здании – замызганном старом пабе. Эрик открыл багажник своей машины, Эллен взяла оттуда монтировку.

Запущенные кусты царапали ей ноги, пока они с Эриком поспешно пробирались из своего заросшего закутка к заправке. Недавно прошел дождь, тяжелые от капель воды пионы щекотали лодыжки. Она чувствовала себя школьницей в стареньких кожаных туфлях со шнурками и гольфах, хотя из школы ушла еще в прошлом году, когда ей было пятнадцать. Она уже нашла свое призвание, учеба бы ей ничем не помогла.

Колонки были пустыми, работник заправки, видимо, отлучился на перекур. Казалось, удача на их стороне. Эрик посмотрел на нее, его чистые голубые глаза походили на незабудки, и успокаивающе улыбнулся. Сколько девичьих сердец он разбил… А она была рада поставить свое в очередь.

У двери заправки, около старых колесных дисков, стоял гвоздодер, Эрик побежал за ним. Но их гнев был тогда столь силен, что они справились бы даже с пустыми руками.

Первый удар пришелся по лобовому – когда Эллен замахнулась монтировкой, из нее вырвался радостный боевой клич. По стеклу побежала паутинка трещин, но оно не поддалось, поэтому пришлось ударить несколько раз в одно и то же место, пока лобовое не раскололось полностью.

Эрик накинулся на колеса, заколотил по ним острым краем гвоздодера, надеясь, что разрежет их на лоскуты. Как и Эллен, он не растерял запал от первого отскочившего удара. Он нашел слабое место, где резина немного протерлась, и бил по нему, пока гвоздодер не застрял, а шина не издала долгожданный звук «ш-ш-ш».

Затем он с силой пнул металлическую дверь, оставляя вмятину. Еще попинав машину со всех сторон, он начал бить по ее бокам гвоздодером, снова и снова. Краска слетала крупными хлопьями. Звон металла превратил Эрика в средневекового кузнеца, кующего оружие перед войной. Где-то между первым и то ли седьмым, то ли восьмым ударом он сломал несколько пальцев.

Но Эллен знала, что весь их план провалится, если она не доберется до мотора. Главное, чтобы этот автомобиль не смог довезти своего владельца до места назначения. Эллен бросила монтировку, встала коленями на бампер, удерживая равновесие, и открыла капот. В пальцах блеснул появившийся из кармана швейцарский нож, Эллен держала его в левой руке, глазами ища нужный трос, про который ей рассказал Эрик. Она порвала несколько шлангов, потянув на себя каждую резиновую трубку и трос. Провода аккумулятора были перерезаны, охлаждающий моторчик отсоединен, шурупы отвинчены и выброшены в кусты.

Эллен знала, что больше никогда в жизни не будет чувствовать себя настолько живой, настолько целеустремленной и сильной, как тогда, когда она стояла, упираясь коленками в бампер машины того человека и выдергивая ее внутренности.

Но триумф не лишил ее холодной расчетливости. Как только Эллен перерезала нужный провод, она выбралась из-под капота и с несвойственной моменту осторожностью опустила крышку. Три решительных шага – и она уже была рядом с Эриком. Эллен подобрала монтировку с земли и ударила по окнам.

Даже когда завопили полицейские сирены, она не остановилась. Эрик растворился, не проверив, последовала ли она за ним. Эллен тонула в адреналине, она ничего не слышала. Только когда ее оттаскивали от машины, всю запачканную машинным маслом и потом, когда сильные руки надевали на нее наручники, она заметила разъяренный взгляд. Взгляд владельца «Бентли».

– Я не жалею, – сказала она тихо.

И когда ее рука замерла над графой «Имя», она все еще ни о чем не жалела. Эллен надеялась, что Эрик расскажет всем правду, если ее приговор окажется слишком суровым. Надеялась, хотя прекрасно понимала, что он может испугаться, ведь застрял в сложной ситуации. Он не мог бросить младшего брата, Арчи. Да и начальство у него очень властное. Эрик промолчит, если так будет безопаснее для него самого. Его будущее она знала.

Ей было известно будущее каждого из них.

Наконец она позволила руке опуститься и вписала свое имя аккуратными, четкими буквами. Имя, которое пронесет с собой до конца жизни.

Обычно Пеони Лейн этой дорогой в деревню не ходила – слишком долгий путь для человека ее возраста. Но когда автобус, который вез ее из дома по крутым поворотам пригородной трассы к Касл-Ноллу, вдруг сломался в трех остановках до деревушки, Пеони охватило очень плохое предчувствие, сердце ушло в пятки.

Которое предсказание сбылось в этот раз? У нее были свои способы хвататься за образы и слова, аккуратно сжимать их в голове, как нежные апельсины в супермаркете, а затем делить их и выдавать людям в виде гаданий… Это вам далеко не точная наука.

Она стояла на границе мокрого газона и смотрела на тропинку, которая вела к старому пабу, заправке, к бесконечным рядам новых домов – а там и до самого Касл-Нолла. Призраки воспоминаний тянули ее за рукава, Пеони потуже замоталась в шаль с узором тартан[252]. Здоровье у нее было хоть куда, так что она решилась и выдвинулась в путь.

Она быстро добралась до заброшенного паба, который уже несколько лет как лишился стены, ее заменили на короткий кусок ДСП. Его, беднягу, изрисованного граффити, истрепала и погнула погода.

Застонали старые деревянные стены паба, и Пеони пронзила тревога. Этот звук стал единственным предупреждением, на которое здание оказалось способно. С крыши вдруг начала скатываться черепица, как огромные сломанные зубы из побеленного каменного рта. Пеони замерла в отдалении, а затем, когда раздался треск перекладин и крыша провалилась внутрь, сделала несколько шагов назад. Передняя стенка паба рассыпалась, будто все это время состояла только из слоев пыли и краски. Окна не разбились – в них уже не осталось стекол, – а входная дверь раскололась надвое прежде, чем ее похоронили развалины стен.