Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 900

Это было чудо, что я остался жив.

– Кто живет в этой маленькой избушке? – спросил меня Джонни, когда мы с ним отъехали от огороженного высокой изгородью особняка на морском берегу.

– Член Палаты представителей Томас О'Шонесси Третий.

– Томми Третий живет в этом особняке? – удивленно воскликнул Джонни, хотя он должен был знать, что единственное качество Томми, которое обеспечивало ему возможность занять высокое положение, было его громадное богатство.

– И прибавь к этому его особняк в Бэк-Бэй, и дом в Джорджтауне, и домик для катания на лыжах в Аспене.

– Хотелось бы, чтобы кто-нибудь однажды мне объяснил, – сказал Джонни сердитым тоном, – почему эти мерзавцы, которые постоянно требуют повысить мои налоги, всегда оказываются такими богачами. – Я ничего ему не ответил, и тогда, бросив на меня сочувственный взгляд, он спросил: – Так что же случилось с тобой?

– Я крепко накололся.

– Как это?

– Я думал, что я умнее, а оказалось, что это не так. – Я надеялся, что удастся отделаться уклончивыми словами, но с Джонни нужно говорить откровенно. – Я поссорился с ИРА.

– Прежде всего, тебе вообще не следовало с ними связываться.

– Они борются за хорошее дело, – сказал я мягко.

– Если оно такое хорошее, то почему они убивают? – прямо спросил он. – Неужели нужно бросать бомбы в людей, чтобы уничтожить голод в мире? Или убивать, чтобы спасти ребенка от лейкемии, а ведь это добрые цели.

– Не буду спорить.

– А где же золото?

– Исчезло.

Он рассмеялся. С точки зрения Джонни, только тяжелый труд заслуживает достойного вознаграждения, а все остальное достается либо – в худшем случае – нечестным путем, либо это просто мишура. Джонни и ему подобные – становой хребет Америки, доброе сердце честной страны, которая каким-то образом заполучила себе в парламент таких типов, как Томми Третий.

– Хочешь, я верну тебе те деньги, что ты тогда дал мне? – спросил Джонни. – Я ничего не потратил.

– Оставь их у себя, – ответил я. Господи, а ведь теперь мне придется искать себе работу. Я буду вынужден присоединиться к армии тех, кто работает с девяти до пяти. Я стану таким же, как все остальные. Это всегда было кошмаром всего мира секретных служб, потому что принадлежность к организации убийц придает человеку чувство исключительности, ощущение того, что он стоит выше мелочных забот и принудительных норм, обременяющих других людей. Но теперь, после стольких лет сознания своего превосходства, я должен буду сам зарабатывать себе на пропитание. Я прикинул, сколько намеревается дать мне ван Страйкер. Нужно полагать, недостаточно для того, чтобы оплатить все годы блаженного безделья, в котором я надеялся проводить свое время в водах Кейп-Код. А что может представлять собой бизнес по доставке яхт в Штатах? Вероятно, он заключается главным образом в переправке катеров с пластмассовым корпусом туда и обратно по внутренним водным путям. Сомнительно, что мне удастся пробиться в этот бизнес, но на что я гожусь? – Я-то надеялся на это золото купить судно для ловли тунца, – признался я Джонни. – А теперь я, пожалуй, не смогу купить даже банку тунца.

Он негромко засмеялся:

– Бог с ним, с судном. Их развелось слишком много, и они пользуются самолетами для наводки. Когда начинается лов, тут происходит настоящее побоище. Лет десять тому назад можно было загарпунить по большой рыбине каждую неделю, а нынче тебе сильно повезет, если увидишь рыбу приличных размеров за все лето.

Ну вот, подумал я, еще одна мечта убита, и я прислонился головой к стеклу заднего окна машины. Так что же все-таки мне делать? Неужели все последние четырнадцать лет прошли прахом?

– А что, есть здесь спрос на осмотр судов? – спросил я.

– Насколько мне известно, нет, – ответил Джонни. – Но вот молодой Эрни Мэриотт недавно встретил девушку в Нью-Бедфорде, а это означает, что мне понадобится матрос в мою команду.

– Ты что, предлагаешь мне работу?

– Я предлагаю тебе замерзшие руки, мокрую задницу, трудные ночи и, может быть, возможность заработать пенни-другой, если правительство позволит нам ловить рыбу, а не только заполнять бланки.

– Согласен, – сказал я.

– Но помни, тут карьеру себе не сделаешь, – предупредил меня Джонни. – Я с трудом содержу свою семью. Но это все же лучше, чем работать в одном из таких заведений, не так ли? – Он махнул рукой в сторону гольф-клуба, который, хотя и был закрыт на зиму, все же сохранил и теперь какие-то крикливые краски, заманивающие посетителей. Мы ехали на восток по шоссе номер 28 – южной артерии района Кейп, а также прибежища темного бизнеса и дешевых мотелей. Это свидетельство того, как человечество, оказываясь в раю, непременно скатывается до неоновых реклам и грязных кабаков. – Еще несколько лет, – ворчал Джонни, – и у нас здесь будет все так же, как во Флориде. – Некоторое время он брюзжал по поводу печальной судьбы нашего края, а затем, нахмурившись, взглянул на меня. – Ты в самом деле велел Саре Син Теннисон получить для тебя это судно?

Я покачал головой.

– Она наврала, теперь это уже не имеет значения.

– И между вами ничего не было?

– У меня с этой стервой? Ты шутишь, ей-богу.

Он засмеялся:

– Она говорила очень убедительно. Кто же она такая, черт возьми?

Я пожал плечами:

– Я и сам не знаю, Джонни. Похоже, она участница террористической группы. Некоторые девицы подогревают себя, вертясь вокруг киллеров. – А относится ли к их числу Кэтлин Донован? Господи, неужели она подставила меня этим негодяям?

– Значит, она не художница? – спросил Джонни.

– Во всяком случае, ее специальность – не картины, – сказал я. – Думаю, ИРА устроила ее в моем доме, чтобы шпионить. – И как ловко она сыграла свою роль. Сначала изобразила испуг, а когда я возвратился, вела себя очень грубо и убедила меня, что она всего лишь невинный посторонний наблюдатель. Боже мой, а я еще просил Джиллспая предупредить ее о возможной опасности, в то время как она сама была частью этой опасности.

– Так что – она захватила золото?

– Его захватила ИРА. Впрочем, оно для нее и предназначалось.

Он неодобрительно покачал головой, а затем – Джонни всегда остается самим собой – постарался найти во всем этом и хорошую сторону.

– Но зато в твоем доме теперь проведено электричество, верно?

– Но почему? – Я задал этот вопрос вслух, внезапно осознав, что тут была какая-то странность, несуразность. Сара Син Теннисон находилась в моем доме уже три года. Если предположить, что ее поместили туда, чтобы узнать о моем возвращении… Нет, это какая-то бессмыслица: кто же мог предвидеть возникновение войны в Персидском заливе три года тому назад?

– Что – почему? – спросил Джонни.

– Бог его знает. – И мне вдруг так стало противно – и я сам, и то, что я делал последние несколько недель. Какое имеет значение – жила эта девица в моем доме три месяца или три года? Я играл в эту игру и проиграл. Все кончено.

Эту ночь я переночевал у Джонни, а на следующий день отправился к себе и стал приводить в порядок свой дом. Я собрал мазню Сары Теннисон, свалил все ее картины на песчаный участок за домом, облил их керосином и поджег. Картины горели хорошо, пламя переливалось живыми красками, черный дым струился и рассеивался над болотами.

Я протер дубовый пол, отшлифовал и покрыл воском, отмыл кухню, отдраил лестницу и проветрил спальню. Свой кольт я потерял, когда меня похитили, но карабин я нашел под кроватью. Я спрятал его, затем заменил разбитое окно в кухне и врезал новые замки в двери. Когда мне доставили счет за телефонные разговоры мисс Син Теннисон, я переадресовал его в адвокатскую контору Эрли, а затем отключил телефон – мне он был не нужен.

Я жил экономно. То немногое, что мне было необходимо, я мог покупать ежедневно в ближайшем магазине. В те дни, когда был слабый прилив, я отправлялся на рыбную ловлю с Джонни, и он платил мне зарплату из той пачки денег, которые я дал ему на «Мятежную леди». Из своих наличных денег я купил себе дешевый грузовичок и обдумывал, какую собаку туда посадить – золотистого ретривера или черного лабрадора. Я, пожалуй, один из сотни здешних жителей годился на работу судового механика в районе Верхнего мыса, но в сорок лет меня считали уже слишком старым для этой должности. Запас денег истощался, и было обидно вспоминать, что год назад я являлся единственным владельцем Североморской компании по доставке, обслуживанию и ремонту яхт с постоянным приличным доходом, достаточным для моих потребностей, хотя и не удовлетворявшим Софи. Сейчас же у меня осталось несколько долларов, хотя в Ирландии еще была «Ройзин». Я решил, что весной, когда оживет рынок судов, я дам распоряжение продать ее и использую вырученные деньги, чтобы протянуть еще несколько месяцев на мысе.