Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 897

– Я думаю, в обеих странах.

– Объясни.

Я предполагал, что он прощупывает меня, чтобы проверить ответы и усыпить мои подозрения, а затем незаметно перейти к вопросу, действительно важному для него. Я рассказал про Брендана Флинна и Майкла Эрли и даже про маленького Марти Дойла. Я описал ту роль, которую играл Шафик в этом предприятии, и как иль-Хайауин перехватил руководство операцией. Я признавался, что намеренно нарушил инструкции иль-Хайауина, переименовав «Корсар» и отправив его морем в Америку.

– Почему ты нарушил инструкции?

– Потому что хотел быстрее вернуться в Америку и доложить своему начальству о продаже ракет.

– Своему начальству? – Мой следователь слегка удивился. – Объясни.

Я произнес нарочито тусклым голосом:

– Своему начальнику ван Страйкеру и его людям.

– Кто такой ван Страйкер?

– ЦРУ, Отдел борьбы с терроризмом. – Я постарался сказать это с некоторым отчаянием, как будто сознавал, что раскрываю секретные и явно опасные сведения.

Последовала значительная пауза, голос следователя, когда он вновь заговорил, явно потерял свою уверенность:

– Так ты работал на ЦРУ?

Я немного замешкался с ответом, как бы не решаясь говорить, а затем сказал:

– Да.

– С какого времени?

– С 1977 года.

Я отчетливо видел реакцию Сары Син Теннисон на мои слова. До сих пор она сохраняла высокомерное и бесстрастное выражение лица, но теперь по-настоящему забеспокоилась.

– Расскажи, каковы были цели ЦРУ. – Я почувствовал, что мой следователь сбился с ходу. Он заторопился, стараясь разгадать, куда могут завести мои сенсационные признания.

– Я должен был внедриться в террористические группы ближневосточных стран. – Я говорил монотонным голосом, старательно выговаривая заранее подготовленные слова. – Мне были даны инструкции использовать свое членство в ИРА и завоевать доверие для внедрения в эти группы.

– ЦРУ приказало тебе вступить в ИРА?

– Да.

– Как тебе это удалось?

– Я и раньше участвовал в сборе средств на дело освобождения Ирландии и отправке оружия из Бостона, так что ИРА было известно обо мне и мне доверяли.

– Как ЦРУ вышло на тебя?

– Я был арестован за контрабанду наркотиков во Флориду.

– И ЦРУ велело тебе шпионить за ИРА?

– Нет, я им нужен был не для этого.

Наступило молчание. Где-то поблизости послышался слабый взрыв, и я вздрогнул, но потом догадался, что этот звук донесся из соседнего подвала, где включили нагревательный котел, и это был хлопок от вспыхнувшего газа.

– А что же, в ЦРУ не интересовались ИРА?

– Разумеется, интересовались, но мне было приказано сосредоточиться на ближневосточных террористических группах, а мое положение в этих группах зависело от того, насколько мне доверяет ИРА, и поэтому мне приказали не подвергать риску это доверие и ничего не сообщать об ИРА. – Это была версия Ройзин, изложенная в «Хасбайа» и перепугавшая палестинцев. Теперь, четыре года спустя, я использовал этот подлинный вариант, чтобы выжить.

– Передавал ли ты информацию ван Страйкеру? – спросил следователь.

– Да.

– Когда?

– В течение всего последнего месяца меня опрашивали в Поконо-Маунтанс.

– Значит, ван Страйкер заберет судно из Бостона?

Я помедлил и услышал, как за спиной угрожающе шаркнула нога.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я сам намеревался забрать его.

– Значит, ты собирался присвоить все эти деньги? – В голосе спрашивающего прозвучала насмешка.

– Да.

– Ты говорил ван Страйкеру про судно?

– Нет. Я сказал ему, что деньги из Европы были переведены телексом.

– Сколько?

– Полтора миллиона, из которых полмиллиона было уплачено.

– Наверно, Эрли ищет судно?

– Конечно, ищет.

– Надень мешок.

Мешок был у меня в руках, и я послушно натянул его на голову.

Я слышал, как они поднимались по лестнице, как захлопнулась дверь подвала. Я стянул мешок с головы и почувствовал внезапное волнение. Я вывел их из состояния равновесия, я растревожил их! Я до такой степени растревожил их, что на этот раз они и пальцем меня не тронули. Правда помогла мне. Она изменила весь сценарий, создала для них иную реальность.

Я обследовал бумажный пакет, который они оставили на полу возле моей койки. В пакете я обнаружил чизбургер в пенопластовой упаковке и теплый кофе в картонном стаканчике. Я с жадностью поел. Свет не выключили, и я заметил, что подвал был разгружен от вещей недавно: на полу и на стенах остались незапыленные пятна, где, вероятно, раньше стояли ящики и какая-то мебель. Все это, по-видимому, было вынесено из подвала, чтобы очистить пространство для моего допроса.

Затем вдруг свет погас. В соседнем подвале отключили котел, и шум, производившийся им раньше, сменился рокотом морских волн. Я лег на койку и стал ждать. Я осмеливался думать, что победил. Я осмеливался думать, что, возможно, останусь в живых. Я осмеливался надеяться.

Я находился в подвале уже долго и утратил ощущение времени. Я пытался вести счет дням, делая заметки на стене возле своей койки, но еду мне приносили нерегулярно, и мой сон часто прерывался неожиданным требованием надеть мешок, встать, стоять смирно, отвечать на вопросы, и у меня не было возможности судить о том, как дни сменяли друг друга.

Сначала у меня была кровь в моче, но потом кровотечение прекратилось, и меня уже больше не избивали. Допросы продолжались, теперь меня главным образом расспрашивали о моих собеседованиях в ЦРУ и о том, что я говорил там про ИРА. Они спрашивали меня и о тех людях, о которых мы с Джиллспаем не говорили, и я ничего от них не скрывал, потому что во время допросов надо мной постоянно висела угроза избиения. Но кажется, мне удалось сыграть на глубоких противоречиях, которые раздирали организацию ИРА. ИРА, как и все террористические организации, левые партизанские движения, стремилась обеспечить себе респектабельную внешнюю поддержку. ИРА могла рассчитывать на симпатии ученых социалистической ориентации и либеральных священников, однако она стремилась к большему, рассчитывая на двойную опору. Америка должна была обеспечивать ей респектабельность, а Ближний Восток – снабжать смертоносными игрушками. Но сложность заключалась в том, что обе стороны люто ненавидели друг друга, и поэтому для ИРА было особенно важно всячески порочить каждую из них перед другой. Руководство ИРА никогда не распространялось американцам о своих связях с Ливией, напротив, старалось изобразить эти связи случайными, нежелательными и малозначительными. А ливийцам, своим главным поставщикам оружия, они заявляли, что средства, которые они собирают среди американских ирландцев, – это дары дураков, не понимающих марксистских императивов революции, но которых, однако, нужно вовлекать в ряды своих сторонников и использовать в интересах Ливии.

Люди, которые меня допрашивали, вначале предполагали, что я изменник делу ИРА, но теперь они поняли, что в действительности агент США для них куда опаснее и, убив меня, они рискуют навлечь на себя гнев Штатов. Если сообщение о моей смерти попадет в печать, это может вызвать значительное сокращение финансовых поступлений от американской общественности. Опасаясь такого поворота событий, они стали обращаться со мной вполне деликатно. Они перестали избивать меня, хорошо кормили, правда, никогда не давали металлических ножей и вилок и фаянсовых тарелок, которые можно было бы разбить и сделать из осколков оружие. Пил я воду из садового шланга, иногда приносили кофе в картонных стаканчиках. Мне дали подушку и одеяло потеплее, разрешили даже задавать вопросы, не избивая в ответ. Я спросил, что случилось с девушкой, которая была со мной.

– Да ничего. Она согласилась помочь нам – увела тебя из дома, пока мы готовили тебе достойный прием.

– Она что, заодно с вами? – Я не мог скрыть своего огорчения.

– Конечно, а почему бы и нет? Ведь была же ее сестра с нами. А теперь расскажи нам про Ройзин.