Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 888

– Ты уверен, что это не связано с политикой?

Я покачал головой.

– У них не было времени получить приказ.

– А может быть, это Майкл Эрли? У него ведь есть полномочия?

– Только не на это, Симас. Приказ об убийстве должен обязательно исходить из Белфаста или Дублина. Господи, неужели ты думаешь, что Брендан уберет меня прежде, чем узнает, где находится золото? Нет, это личные дела, Симас, личные дела между мной и Падрэйгом.

Он усмехнулся.

– Ну, тогда я на твоей стороне, Поли. Двое на двое, так ведь? – Он осушил свой стакан. – Бедняги, что мы будем с ними делать?

– Просто попугаем немножко.

– Ты иди первым, а я через двадцать шагов за тобой.

Он демонстративно стал прощаться, долго пожимал мне руку, желая счастливого пути. Наконец я взял свою сумку и накинул куртку. Толпившиеся в баре возле телевизора люди бурно приветствовали окончание новостей о войне и начало передачи о соревнованиях по баскетболу. Двое парней проследили, как я выхожу через боковую дверь, убедились, что Симас заказывает еще порцию выпивки, и после этого вышли вслед за мной на зимнюю улицу.

Начался новый раунд игры.

В прежние времена боковая дверь зала вела на аллею, пролегавшую между приходом и итальянской булочной, но булочная была давно снесена, и образовавшийся на этом месте пустырь использовался для укрытия краденых автомобилей и грузов, исчезавших со складских помещений аэропорта Логан. Этот пустырь загораживал высокий забор, который окрестные жители приспособили для разнообразных сообщений. Внешняя сторона забора была заклеена плакатами: курсы по обучению методов пропаганды Британии в США; набор детей в марширующий ирландский оркестр; занятия по разговорному гэльскому языку; объявления о подготовке парада в день святого Патрика и призывы вносить средства на десятую годовщину голодовок и семидесятипятилетие Пасхального восстания в Дублине.

Этот забор придавал пустырю приятный и уютный вид. Сейчас тут стоял полицейский автомобиль с включенным мотором. Передняя дверца была открыта, и сигнальные огни бросали мертвенно-бледный свет на стоявшие рядом машины. Полицейский фургон был пуст, если не считать две полицейские фуражки, лежавшие на заднем сиденье. Теперь стало ясно, почему те молодые люди были в куртках, застегнутых до самой шеи. Полицейский мундир, конечно, не мог никого испугать в приходе, державшем под своим контролем всю бостонскую ирландскую полицию, но появление двух полицейских могло вызвать ненужную суматоху, они же хотели взять меня без шума. Кроме полицейского автомобиля, здесь стояли два грузовика, красный «линкольн-континенталь» и черный спортивный «мерседес», по-видимому принадлежавший Томми Третьему, потому что у него на стекле был особый пропуск Конгресса.

Я свернул направо и прошел мимо «мерседеса», к дыре в заборе, через которую можно было выйти на Ист-Бродвей. Уже начинало темнеть, шел небольшой дождь, и дул холодный ветер. Я был доволен, что надел свою толстую непромокаемую куртку. Вдруг боковая дверь прихода распахнулась – кровь быстрее побежала по моим жилам.

– Шэннен! – крикнул кто-то.

Я обернулся, но не остановился.

– Стой! Ни с места! – Молодые люди нервничали, но были полны решимости круто разыграть свою роль. Они схватились за пистолеты под плотно застегнутыми куртками, но не успели извлечь их, как из дверей вышел Симас. Полицейские, смущенные появлением нежелательного свидетеля, остановились. Я не спеша направился к ним, изображая невинное удивление.

– Вы ко мне? – спросил я.

– Не робейте, ребята. – Симас не торопясь спускался по ступенькам крыльца.

Копы сделали попытку избавиться от Симаса.

– Мы просто хотели переговорить с мистером Шэнненом по личному вопросу.

– По личному? Но мы с Поли старые друзья, ребята. У нас нет тайн друг от друга, верно, Поли?

– Вы можете говорить при Симасе все, что угодно, – подтвердил я. – Так в чем же дело? Я неправильно припарковался? Или речь идет о взносах в пользу сирот – детей полицейских? – Я стоял на расстоянии шести шагов перед ними, а Симас – в трех шагах позади них, и копы отчаянно потели, несмотря на холодный ветер. И немудрено, потому что Симас пользовался солидной репутацией среди местных ирландцев. – Итак, чего вы хотите от меня? – спросил я, и мой голос приобрел оттенки ольстерского диалекта. Я усвоил этот акцент, пока жил там, и теперь в напряженные моменты он невольно прорывался у меня. За моей спиной в темноте вращались сигнальные огни полицейской машины.

– Да нет, ничего. – Один из полицейских решил дать задний ход, чтобы избежать столкновения. Он поднял руки ладонями ко мне. – Ничего, ничего. Забудьте об этом.

– Вы что-то не нравитесь мне, ребята. – Я шагнул к ним ближе. Симас повернул голову влево, показывая, что берет на себя этого полицейского, а я сделал еще шаг вперед, когда вдруг дверь прихода снова распахнулась и на крыльцо выскочил взволнованный Майкл Эрли.

– Прекратите сейчас же! Вы слышите меня? Джон Дойл и О'Коннор! Сейчас же назад, вы оба!

Голос у Эрли был резкий, как острие ножа. Он, очевидно, был где-то поблизости, вероятно в задних комнатах таверны Тулли, которые он использовал в качестве своего бостонского офиса, когда Марти Дойл сообщил ему о моем появлении в мире живых. Эрли, услышав, что Патрик хочет расправиться со мной руками послушной ему полиции, сообразил, что под удар ставится судьба пяти миллионов долларов. Прежде чем вступить со мной в переговоры, Майкл хотел выяснить, что я собираюсь предпринять с похищенным золотом. И вот он на полной скорости выскочил из своего убежища, чтобы предотвратить ненужное ему сейчас столкновение.

– Что бы ни было, немедленно остановитесь! – приказал он полицейским.

– А что именно вы намеревались делать? – спросил я у полицейских.

– Ничего, мистер Шэннен, ничего. Мы уже уходим! Это было просто недоразумение.

Они пошли мимо меня к своей машине, но я остановил их, протянув руку.

– Вы разве не слышали, ребята? Приход на днях нанял человека для парковки машин, правда ведь, Симас?

– Совершенно верно, Поли.

Полицейские не решались двинуться с места. Позади них Симас занял угрожающую позицию. Он не удерживал их, но полицейские и пальцем не шевельнули, когда я сел в машину, снял стояночный тормоз и включил заднюю скорость. Я улыбнулся им через ветровое стекло и резко нажал на педаль газа. Машина рванулась назад и со страшным грохотом врезалась в кирпичную стену соседнего склада.

– Ой, простите, ребята, – закричал я. – Я больше привык водить суда, а не автомобили!

Симас громко хохотал. Физиономия Эрли была еще бледнее, чем обычно, но он не пытался остановить меня. Полицейские выглядели как наказанные школьники. Я включил передний ход – при этом послышался хруст посыпавшихся на землю осколков задних подфарников, затем опять дал полный газ, на этот раз нацелившись на «мерседес» Томми Третьего. Эрли в ужасе попятился и закрыл глаза руками, увидев, что я выделываю. Я протаранил борт роскошного черного спортивного автомобиля – лязг и скрежет металла.

– Простите, ребята, я так давно не водил машину! – вопил я. – Но не беспокойтесь, все будет в лучшем виде!

Человек десять вышло из помещения прихода, заслышав грохот и скрежет искореженного металла. Эрли, вне себя от ярости, повернулся к ним и велел всем убраться в помещение. Адвокат Симаса не обратил никакого внимания на это распоряжение и стоял на крыльце, весело смеясь. Томми Третий и его помощник раскрыли рты в недоумении – не сошел ли мир с ума? Падрэйг Макфи, понимая, что именно он, по недомыслию вызвавший полицию, был виновником всей этой безумной сумятицы, поспешно сбежал куда-то от гнева Майкла.

– Минуточку, минуточку! – крикнул я. – На этот раз все будет нормально. – Я снова включил задний ход, дал газу, и машина вновь толкнулась в кирпичную стену. Я ударился затылком о решетку, отгораживавшую сидевших впереди полицейских от задержанных, помещавшихся на заднем сиденье, потом заглушил мотор и выбрался из кабины, чтобы посмотреть, что же я натворил: задний капот полицейской машины был безобразно исковеркан, бампер погнут, фары разбиты и повреждено рулевое управление. Что же касается роскошного «мерседеса», то его бортовые панели были ужасающим образом смяты и вдавлены. – Конгрессмен, смените машину на американскую! – крикнул я насмешливо. – Такой важной персоне неприлично ездить на такой телеге.