Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 883

– Да, о Саре Син Теннисон.

Она пожала плечами.

– Я говорила его светлости, чтобы он не сдавал дом этой девице, но у нас было очень тяжелое положение эти последние годы. Хотя когда оно не было тяжелым? Хочешь сигарету?

– Я бросил курить.

– Ну и слава богу. Я тоже пыталась бросить и прибавила тридцать фунтов весу, тогда я снова начала курить, но эти тридцать фунтов все равно остались при мне. У тебя трудности, правда?

– Нет.

– Я это нюхом чувствую, как запах паленого. Ты знаешь, что они спрашивали о тебе?

– Кто?

– Эрли и его друзья. Они просто озверели и повсюду ищут тебя, Пол. Ты не расскажешь мне, в чем дело?

– Нет.

– И зачем только я спрашиваю? – Она поднялась, пересекла комнату и достала из буфета бутылку джина и бутылку виски «Джеймсон». Я заметил, что она сильно раздалась в талии и у нее распухли ноги. Боже мой, подумал я, ведь ей всего сорок два или сорок три, а она выглядит на двадцать лет старше. Все в ней постарело, кроме волос – они такие же густые и блестящие. – Наливай себе. – Она пододвинула ко мне бутылку виски.

– Патрик должен избавиться от этой девицы, – сказал я.

Морин рассмеялась.

– Вряд ли! Ты же знаешь Патрика. Он боится всех женщин, кроме той, на которой женился. Он скажет тебе, что поговорит, но никогда этого не сделает.

– Сколько он берет с нее за аренду?

– Пятьсот в месяц и притом, что он пользуется домом, когда ее нет здесь. Бог знает, почему она соглашается на такие условия.

– Пятьсот долларов? – Это меня удивило. Конечно, дом стоил пятьсот долларов в месяц. И более того, я мог бы сдавать его в летний сезон за пятьсот долларов в неделю. Но эта Сара Син Теннисон, должно быть, с ума сошла, если она платит столько, пользуясь помещением лишь изредка.

– Но я все равно не вижу этих денег, – сказала Морин унылым тоном. – Его светлость целиком забирает их себе.

– Он работает?

– Так, ничего определенного. Перехватит то тут, то там. – Она пожала плечами, и я понял, что здесь ничего не изменилось. Патрик время от времени перебивался какими-то темными делами, подрабатывал судебным исполнителем при сборе задолженности в Роксбери, но главным образом жил за счет того небольшого дохода, который оставался еще от наследства Морин, и, по-видимому, незаконной сдачей в аренду моего дома.

Я налил себе щедрую порцию виски моего шурина и ухмыльнулся, прочитав напечатанное на бутылочной наклейке предупреждение о вреде виски для здоровья.

– Когда это стали печатать всякую чепуху на бутылках?

– Примерно тогда же, когда перестали работать телефоны. – Она мельком улыбнулась, и это немного напомнило мне прежнюю Морин. – Ты слишком долго был в отсутствии, Пол. Ты даже говоришь как иностранец.

– Вот я и вернулся.

– В Бостон?

– На мыс. Когда ты была там в последний раз?

– Да примерно четыре года тому назад. Его сиятельство не любит, когда я езжу туда. Он приглашает туда своих приятелей по приходу, когда девицы там нет, но меня – никогда. – Она затянулась сигаретой.

Я, уезжая, дал Морин ключи от дома на мысе, чтобы она имела возможность передохнуть там иногда, но я никак не имел в виду, что Патрик будет пользоваться домом для своего удовольствия.

– Что же они там делают?

Она пожала плечами:

– Воображают себя настоящими мужчинами. Играют в карты на деньги, пьют пиво, а осенью стреляют уток.

– Ему не придется больше этим заниматься, – сказал я. – Я въезжаю в свой дом. Ты видела в последнее время Джонни Риордана?

Она покачала головой.

– Не видела его вот уже три года. В последний раз, когда он приезжал сюда, Патрик затеял с ним ссору. Дело не дошло до кулаков, но они здорово орали друг на друга. С тех пор Джонни не заезжал к нам. – Она вздохнула.

– Из-за чего разгорелась ссора?

– Все как обычно, понимаешь. – Она все же объяснила, в чем было дело. – Патрик только что возвратился из Ирландии и очень ругал англичан, дескать, они хуже нацистов, а Джонни не принимал всерьез его разглагольствования.

– Патрик ездил в Ирландию? – Я не мог скрыть своего удивления.

– Поездку организовали Друзья свободной Ирландии. Они провели одну неделю в Дублине и одну – в Белфасте. Туда поехал отец Ши из церкви Христа Спасителя, конечно же, Майкл Эрли, а также несколько молодых людей из офиса конгрессмена. Патрик вернулся в очень воинственном настроении. Он готов был сражаться с англичанами один на один! Мне иной раз хотелось, чтобы он действительно ввязался в драку. Ну а теперь он вошел в комитет, теперь он большой человек, и такой занятой! Он разрабатывает планы войн с Англией – разумеется, когда не пьет виски или не играет на скачках. – Она закурила следующую сигарету от окурка первой. – Ты действительно вернулся домой?

– Да.

– И разумеется, привез с собой кучу сложностей. – Она помолчала. Дым от ее сигареты поднялся высоким столбом, который затем расползся над ее головой. – Дело в женщине?

Я кивнул.

– От меня ушла последняя подруга. Она поняла, что я никогда не сделаю ее богатой, и ушла к одному французу.

– Она правильно поступила. А что стало с той девушкой, которую ты любил в Ирландии?

– Она умерла.

– Бедняжка. – Правая рука Морин нарисовала в воздухе крест. – Будь осторожен, Пол.

– Я всегда осторожен.

Она состроила гримасу.

– Это опять наркотики.

– Я давно завязал с этим.

– Я рада, Пол. Это был жестокий бизнес. И что же ты собираешься теперь делать?

– Не знаю. Может быть, куплю рыболовецкое судно и буду ловить тунца. Я слышал, японские закупщики ждут на пристанях у мыса, чтобы купить свежего тунца. Деньги на бочку, десять или даже пятнадцать зеленых за фунт и никаких вопросов. Я мог бы жить припеваючи, будь у меня рыболовецкое судно.

– Да, конечно, разумеется. – Морин хорошо было известно все о таких мечтах, которые никогда не сбываются, – она была специалист по этой части.

Я взял сумку и пошел к двери.

– Ты говоришь, Патрик в приходе?

– Торчит там целый день. Моя бы воля – пусть бы он и ночевал там.

Она встала, подошла ко мне и обняла за шею. Она ничего не сказала, но я чувствовал, что она беззвучно плачет – то ли из-за своей погубленной жизни, то ли от радости, что я вернулся домой, – я не мог понять.

Я слегка отстранился и тихонько дотронулся до свежего синяка у нее под правым глазом.

– Это работа Патрика?

– Нет, это мать Тереза стукнула меня. Кто же еще, черт возьми, как ты думаешь?

Я поцеловал ее.

– Береги себя, – сказал я, затем, посмотрев наверх, увидел Теренса, который, открыв дверь на кухню, с изумлением смотрел на нас. Вероятно, он никогда не видел, чтобы кто-то проявлял любовь к его матери, и был потрясен с этим. Я улыбнулся ему. – Она моя сестра, парень.

– Где мои тренировочные брюки, мам?

– Сейчас поищу, дорогой. – Морин отошла от меня.

– И потом, ты обещала мне принести содовой. А этот хрустящий картофель уже протух.

Я хлопнул дверью и быстро пошел прочь.

Этот зал всегда называли приходом, хотя на самом деле никакое это не приходское помещение. Оно принадлежало одному из множества бостонских братств. Обширное кирпичное строение служило церковным залом, клубом и местом встреч. Ирландское землячество могло здесь собираться, чтобы выражать свои радость, скорбь и политическое возмущение. Во время голодовок, когда бойцы ИРА умирали в тюрьме Лонг-Кеш, здесь случались страстные сборища. То же самое было и в середине семидесятых годов, город тогда превратился в настоящее поле сражения, и жители района клялись, что никто из черных детей никогда не перешагнет порог местной школы. Та битва была давным-давно проиграна, но продолжались страстные раздоры, о чем свидетельствовали два лозунга, написанные крупными зелеными буквами на стенах прихода: «Англичане – вон из Ирландии!» и «Поможем ИРА!». По обе стороны от этих плакатов были яркими красками нарисованы ирландский триколор, лютни и винтовки.