Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 1008

– Ладно, – соглашается мама, но я слышу, что она не успокоилась. – Будь осторожна, Энни.

– Дженни со мной, – напоминаю я, – все хорошо.

Про Крейна я ничего не говорю, он из вежливости смотрит на огонь. Присутствие полиции в моем доме как-то противоречит заявлению «все хорошо». Ничего не хорошо, все летит в тартарары, моя жизнь в Грейвсдаун-холле стала пантомимой жизни тети Фрэнсис. Поместье влечет к себе опасность, а в сердце угрозы – эти папки. Может, стоит вынести все на улицу, разжечь огромный костер да пригласить всех жителей Касл-Нолла поглядеть, как горят их секреты?

Глава 26

Пока мы ехали, в Саутгемптоне начался дождь. Арчи радовали наши планы по тому, чем заняться. Но особенно ему было приятно не говорить мне, что именно он придумал. Я притворялась, что меня злит неизвестность, но на самом деле предвкушала. Он мастерски преодолевал повороты на кольцевых дорогах и срезал по задним улицам, будто родился в городе.

Он нашел место для парковки только в тесном ряду других машин на удивительно оживленной для воскресенья улице. Арчи наклонился через меня и ударил кулаком по бардачку, маленькая дверца снова распахнулась. Аккуратно вытащил сверток, который я спрятала обратно, и развернул его. В нем лежало много маленьких вещиц.

– Прямо за твоим сиденьем лежит мое радио, – сказал он. – В Касл-Нолле оно ничего не ловит, а тут можно поймать какой-нибудь сигнал.

Арчи что-то достал. Мои нервы заискрились от напряжения.

Но я на попятную не собиралась и свои слова назад не взяла – мне хотелось сюрпризов и новизны. Мне было восемнадцать, я жила с родителями и работала в семейной пекарне. Копаясь в вещах на заднем сиденье, я вдруг поняла, что сейчас у меня в руках возможность полностью изменить свою жизнь. Перевернуть просто с ног на голову. Угроза предсказания становилась тем меньше, чем шире становился горизонт впереди.

Может, если я и дальше стала бы его растягивать, гадание само просто улетело бы с ветром, забирая с собой и мою веру в него.

Я взяла в руки радио и вернулась на свое сиденье. Радио было маленькое, не больше буханки. Арчи чуть подвинулся ближе, передал мне незажженную сигарету, а сам принялся настраивать радио, пока не зазвучала музыка.

На середине включилась песня «Mellow Yellow» певца Donovan, Арчи забрал у меня сигарету и воткнул в зубы, одной рукой щелкнул по зажигалке, прикрывая кончик, пока тот не загорелся. Он сделал вдох, на секунду подержал дым в легких, а затем медленно выдохнул. Передал сигарету мне, поднял пальцем мое лицо за подбородок, заглянул в глаза и улыбнулся.

– Сильно не налегай, ведь это твой первый раз, – сказал он. – Нет времени на плохое самочувствие, у нас дела.

Я коротко вздохнула, повторяя за Эмили и Уолтом, затем изо всех сил постаралась не кашлять. Получилось, но скорее потому, что в легкие не попало почти ничего. Когда Арчи передал мне сигарету во второй раз, я решила компенсировать слабину первой затяжки, и сухой дым оцарапал горло. Я закашлялась.

Арчи не засмеялся – я была ему за это благодарна. С завершением песни по машине поплыл голос ведущего радио, я слова не улавливала, но его интонация ощущалась как мерная гребля вдоль берега, там, где волны мелкие, а вода такая чистая, что видно дно. Я засмеялась от своих мыслей и поймала на себе внимательный взгляд Арчи.

– Идеальный момент для прогулки, – произнес он. – Я тут припарковался, потому что здесь за углом маленький рыночек – барахолка даже, но иногда я сюда приезжаю за пластинками. Сюда и художники приезжают, бывает интересно.

Он провел меня по маленькой улочке ко двору, который внешне был похож на заднее сиденье машины Арчи – высились стопки вещей, при первом взгляде кажущихся разрозненными, но если присмотреться, то можно было отследить историю целой жизни. Столы стояли неровными рядами – одни были заставлены коробками с пластинками, в которых люди рылись и за которые торговались, другие – репродукциями известных художников, некоторые я видела в газетах – Энди Уорхол в основном, но были и другие художники, их самобытные работы в ярких цветах и путаных стилях.

Вокруг становилось все больше людей, Арчи обхватил меня за плечи, чтобы не потерять. Мы провели, казалось, несколько часов, смеясь и изучая коробки с букинистикой, музыкой ветра из ракушек и открыток с голыми женщинами, видами Лондона и пляжами. Тут все было такое, будто кто-то взял коробку с потерянными вещами, потряс, все внутри сломалось, а затем этот некто закрыл крышку обратно, зная, что его проделку никто не заметил, а вещи сами удивительным образом соберутся в новые. Или мир казался таким после сигареты?

В итоге Арчи привел меня к фургончику с едой и заказал там кучу всего, чего я ни разу в жизни не пробовала. Мы наелись индийских блюд, и мне хотелось признаться во всем, что было на душе в моменте. Все самое важное я умудрилась оставить при себе. Начало опускаться солнце, к нам подползал вечер.

– Не хочу домой, – сказала я.

– Ладно, – согласился Арчи. – Останемся здесь.

Он улыбнулся, я подалась ближе к нему. Он подтянул меня, его руки легли на мои плечи. Арчи наклонил голову, наши лбы соприкоснулись.

– Отлично, – произнесла я. – Но я хочу остаться здесь на несколько дней, Арчи. Мне не нужен один день, просто чтобы отвлечься… Я хочу… – Слова растерялись, потому что Арчи невесомо коснулся носом моего. Его губы были в одном вдохе от моих, но он не шевелился. Ждал, что я скажу.

– Хочу обмануть судьбу. Жить своей жизнью.

И в этот момент он меня поцеловал. А целовался Арчи Фойл так же, как смеялся, – будто добрался до припева любимой песни, будто взлетал, будто влюбился по-настоящему.

Глава 27

– Я люблю Фойлов – всех, – но пока они под подозрением, – говорит Крейн. Мы все еще сидим на полу в библиотеке у камина, детектив вытягивает ноги перед собой, откидывается на локти. Дженни скрылась где-то на втором этаже, чтобы позвонить маме – она из тех людей, которые регулярно звонят маме и умудряются даже о чем-то говорить часами. И впервые в жизни мне интересно, каково это.

Снаружи начинается ураган, ветер сотрясает стекло в больших окнах, добавляя вечеру тревожности. Ночь пролетает мимо в круговороте догадок и тепла огня, но мне кажется, что между нами с Крейном настраивается какая-то связь, за которую я отчаянно хватаюсь, пока она ускользает.

– Хочу понять, что скрывают Фойлы, – продолжает Крейн. – Если Бет впустила кого-то в твой дом, мне надо знать, кого и почему. Потому что я согласен с тобой: самая правдоподобная теория – кто-то вошел с ней в то утро, какой-то план пошел не по сценарию, а Пеони Лейн попала под раздачу.

– Папка на Пеони, – произношу я. – У кого она сейчас?

Лицо Крейна мрачнеет.

– У Маркса, в участке. А что?

Я отвечать не хочу, поэтому парирую вопросом:

– Ты успел ее изучить?

– Нет, ее осматривает Маркс, он расскажет нам, как только что-нибудь найдет. Энни, что ты задумала?

– Берди приезжала к маме несколько дней назад, и мне кажется, что именно из-за нее мама одержима Пеони Лейн и так хочет заполучить ее папку. В утро своей смерти Пеони Лейн подошла ко мне и велела изучить папку Оливии Грейвсдаун. А в это же время Бет доставила мне продукты и кого-то впустила в дом.

– Чтобы тот забрал какую-то папку? Но этот человек тогда должен знать, где лежат все ключи. А ты говорила, что перепрятала их – они больше не лежат там же, где их хранила Фрэнсис, да?

– Да, – отвечаю я. – Чтобы найти ключи, надо открыть керамическую кошечку, а значит, этот человек хорошо знает меня и мои привычки.

– К тому же кто-то влез в архив и не взял папку Пеони Лейн. Ты же говорила, пропали другие папки. И у Арчи папки не было? – спрашивает Крейн.