Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 1006

– Ну… – Он смутился, стряхнул оставшиеся дождевые капли с мокрых кудряшек. – Я знаю, ты раньше проводила время с Уолтом, Эмили и их компанией, а значит, ты в курсе моей маленькой тайны.

Я непроизвольно сощурилась.

– Это ты про те делишки?

– Эй! – ушел Арчи в оборону. – Хочешь осуждать, делай это не прямо в лицо, ладно? И не заглядывай в бардачок. – Он хмыкнул, вглядываясь в плотную штору воды, бегущую по лобовому стеклу.

Я вдруг испугалась, что веду себя как ханжа. Это из-за Форда, да? Я стала такой, пока ходила по деревне в дорогом пальто, которое он купил, пила коктейли и играла в шахматы в библиотеке Грейвсдаунов.

Я демонстративно нажала на металлический кружок, открывающий бардачок. На колени тут же упал какой-то сверток, я взяла его и подняла между нашими телами.

Он засмеялся, звук его смеха уже стал мне родным. Он хохотал так, будто проживал лучший день в своей жизни или носил на себе радость прямо как дополнительный слой одежды. Мне захотелось утонуть в этом звуке, заполучить для себя обещанную им свободу.

– Я, конечно, предложил тебе начать радоваться жизни, – сказал он. – Но не имел в виду «давай постучимся в дверь Пеони Лейн».

– Ой, и правда, – призналась я. – Я ведь даже не спросила, куда мы едем. – Я тихо посмеялась, осознав, что просто села в машину Арчи и тут же провалилась в загадку его коробок и чемоданов. – Видимо, мне уже неважно, куда ехать.

– Надеюсь, тебе понравится Саутгемптон, потому что я пропустил поворот на Кроунэлл, – сказал Арчи, так широко улыбаясь, что, казалось, эта улыбка тянет вверх все его тело. Арчи – ребенок на аттракционах, который наклоняется вперед, уверенный, что одним этим движением заставит вагончик съезжать с горки чуть быстрее.

– Я была там только в магазинах, – рассказала я. – С мамой. И вот сейчас я понимаю, что это меня безумно злит.

Я чуть подвинулась, чтобы развернуться к нему. На Арчи был голубой джемпер под черной кожаной курткой. Такой он весь… бывалый. Антоним брендового магазина. Я тогда не понимала, что со мной происходит, но знала одно – сердце билось чаще в присутствии человека-приключения, Арчи Фойла.

– Вот же! – воскликнул он и повернулся ко мне, и даже за ту секунду, что он смотрел на меня, а не на дорогу, я успела увидеть в его взгляде сотни обещаний. – Чего же ты раньше не сказала? В Саутгемптоне куча всяких развлечений – с чего начнем?

– Удиви меня, Арчи, – произнесла я. – Я столько всего не пробовала. Никогда не курила, никогда не была на концерте, никогда не ездила автостопом, никогда не спала под открытым небом, никогда не была во Франции, никогда…

Меня перебил смех Арчи.

– Давай начнем с еды, ладно? – Он протянул руку ко мне и дернул мочку моего уха вниз – такой родной и такой новый жест.

Наши отношения с Арчи в целом такие. Касл-Нолл был частью меня и частью него, но он умудрился найти в нем свободу, которой я так жаждала. С ним у меня могло быть и то и другое. Я хотела чувствовать себя дома в сердце руин замка, среди пабов, холмов и знакомых лиц. Но еще хотела знать, что я могу в любой момент рвануть куда угодно, прожить жизнь ярче в городе побольше, пускай и всего на один день. Или неделю. Или на всю жизнь.

Я хотела этого. Хотела Арчи.

Глава 25

– Не знаю даже, что и сказать. Это… неожиданно, – говорит Дженни. Она отдает свидетельство о браке Крейну. Он забирает его аккуратно, будто это раненый птенец.

Над Грейвсдаун-холлом сгущается вечер: я, Дженни и детектив Крейн сидим на полу в библиотеке. Трещит камин. Если в доме есть такой камин, то вечера, когда его не зажигают, кажутся недосказанными.

Крейн на пару часов возвращался в участок после того, как мы приехали из дома Пеони Лейн. Затем он снова примчался в поместье, мы вместе просмотрели отданную Саксоном папку Оливии, но нашли в ней раздражающе мало полезной информации. Дженни приготовила нам всем ужин.

Реплика Дженни повисла в воздухе, мы сидим, смотря на огонь, пустые тарелки отставлены в сторону среди разбросанных по ковру бумаг. Почему-то в библиотеке хочется сидеть именно на полу, а не на креслах и диване. Мне нравится быть окруженной заметками и уликами, а еще протестовать против формальной обстановки комнаты, требующей подобающего поведения.

Конверты с именами – в которых, я подозреваю, записаны нерассказанные гадания Пеони Лейн – до сих пор лежат в кармане пальто. Я повесила его у входной двери. Не хочу, чтобы Крейн знал, что я их забрала, – если он и заметил эту «кражу», то ничего не сказал, а я напоминать не собираюсь. Вместо этого рассказываю ему про пропавшие дневники. Передаю разговор с Арчи, который состоялся в день смерти Пеони, незадолго до того, как мы с Дженни нашли ее тело.

– Мне нужен тот желтый дневник, – подытоживаю я. – Конечно, лучше бы раздобыть все, но его – особенно. Мне кажется, Арчи за него так держится, потому что там есть нечто, связывающее его с тайнами Грейвсдаунов. Если они с Фрэнсис были настолько близки, что решили пожениться, пусть и ненадолго, то, готова поспорить, Арчи сильно больше известно про секреты архива Фрэнсис, чем он признаётся.

– Энни, – мягко замечает Дженни, – с учетом их истории, мне кажется, Арчи так держится за дневники просто потому, что чего-то в них стыдится. Может, Фрэнсис писала… не знаю, что-то интимное, что никто не должен читать.

Я в задумчивости прикусываю губу.

– Или, может, они просто для него имеют сентиментальную ценность, и ничего там не поможет найти убийцу Пеони Лейн и Саманты. Может, нужный ключик только в папках.

Крейн так долго молчал, что его слова опускаются тяжело, словно молоток. Он категорично заявляет:

– Согласен. Фрэнсис все же была коллекционером секретов, а не охотницей на убийц.

Мы позволяем его фразе повисеть в воздухе, потому что он прав и не стоит об этом забывать.

– Бедный Арчи, – вздыхает Дженни. – Теперь столько всего встало на свои места. Например, тот факт, что Форд так и не пустил его обратно на ферму, пока был жив. Форд, видимо, не доверял Арчи. Его пустили на земли поместья, только когда он перестал быть угрозой их браку.

– А потом Арчи каждое утро носил ей цветы, – вспомнила я. – Вплоть до дня ее смерти. – Глаза вдруг туманит поволока слез, я пытаюсь ее сморгнуть. Вижу, что Крейн за мной внимательно наблюдает. – Ладно, – шмыгаю я и пытаюсь мыслить рационально. Мне редко удается совладать со своими чувствами, этим я пошла в маму, наверное. – Я все равно уверена, что в их быстротечном романе зарыт ключ к тайне Пеони Лейн. Неважно, найдем ли мы что-то в дневниках Фрэнсис или нет. Потому что мы обнаружили их свидетельство о браке у нее дома – и это не может быть простым совпадением.

– Остались ли еще какие-то следы их отношений? – спрашивает Крейн. – Может, где-то в доме?

– Я ничего такого не видела. Но… когда вы забирали из архива папку Пеони Лейн, я заметила, что к ней прикреплен какой-то зип-пакетик. Что в нем было?

Крейн достает телефон и начинает просматривать фотографии.

– А-а, это оказалось кольцо Оливии Грейвсдаун.

– Стоп. В папке Пеони? Почему оно было у Фрэнсис? – удивляется Дженни.

Я тянусь за телефоном Крейна, он бережно укладывает его в мою ладонь. Приближаю фотографию, изучаю то, что могу разглядеть.

– А есть еще снимки кольца? – спрашиваю я.

– Все есть в уликах, – отвечает Крейн. – Это я успел сфотографировать, чтобы оно было под рукой, не под запись. Это выполненное на заказ золотое помолвочное кольцо, украшенное рубином между двумя брильянтами.

– Рубин, – в задумчивости повторяю я. – Тот кинжал тоже был украшен рубинами, но на рукоятке не хватало двух камней. Как думаешь, может, кольцо сделали из них?

– Возможно, – отвечает Крейн, – но рубин в кольце сильно меньше. К тому же – зачем? У Грейвсдаунов было столько денег, что они могли бы себе позволить даже королевские брильянты. Для чего повторно использовать камень из ножа?