Земля без края - Крейг Эрин - Страница 10

Игра началась с произнесенной шепотом лжи, унесенной сильным ветром.

Жили однажды мальчик и девочка, близкие по возрасту, еще более близкие душой. Их отцы вместе владели лесопилкой, разделяя работу между собой так же аккуратно, как линия, проведенная по середине, разделяет карту. Маккензи отвечал за переработку древесины. Распил, формирование досок, покрытие. Макинтайр искал деревья, уходя далеко за границы города, срубал их и перевозил на лесопилку.

Мальчик и девочка выросли вместе. Играли, учились в одной школе. Они стали верными друзьями, все время проводили вдвоем. С годами мальчику стало казаться, что он влюблен в свою подругу. К тому времени как им исполнилось восемнадцать и наступил год Охоты, он был в этом более чем уверен. В отличие от девочки. Она считала его лучшим другом, но видела в нем скорее брата, чем возлюбленного. Ей, так уж вышло, приглянулся другой. Сын кузнеца, выходец самой ненавистной семьи в городе, Джон Бофорт захватил ее мысли в плен, как ловушка захватывает зайца.

Бофорты стали изгоями после смерти Резолюшена, пронзенного тем же древом, которое он желал срубить. Его потомки жили на востоке бухты, так далеко от города, как только позволяли Камни-обереги.

Та девушка встретила долговязого парня в кузнице, и ее охватил сладкий ужас, когда тот нахально подмигнул в ответ на ее любопытный взгляд.

Несколько недель спустя они случайно встретились на пустой дороге. Она шла на лесопилку, он возвращался домой. Бофорт был весь черный и потный после работы в кузне, и от него пахло горячим металлом. Он улыбнулся и учтиво приподнял шляпу. Девушка широко улыбнулась в ответ, и щеки ее порозовели.

На следующий день они снова встретились на дороге. И на следующий. И на следующий, и на следующий, пока кто-то из них не набрался храбрости предложить другое место для встреч.

Недели шли. Влюбленные использовали каждую свободную минуту, чтобы провести ее вместе, одурманенные тягой друг к другу, нежностью первых чувств.

Друг девушки ничего об этом не знал. И вот, с началом Охоты, когда ее щеки раскраснелись от мороза и поцелуев Джона Бофорта, он начал умолять ее сказать, где она спрячется. Полный наивных и сладких мечтаний, он твердо был намерен ее поймать.

Девушка, мечтая о Джоне Бофорте, нашептала другу на ухо первую в жизни ложь. «Ищи меня в дупле дерева на северном поле, – тихо говорила она, и ощущение ее горячего дыхания на коже сводило парня с ума. – Я буду там тебя ждать». Ветер подхватил ее слова и унес их далеко-далеко, за границу Камней, за бухту, за лес.

Утро Охоты сияло обещанием счастья. Парень облизнул губы, предвкушая поцелуй. Он был готов. И когда Охотники вышли на поиски, раздвигая кусты и ища свою награду, как собаки ищут добычу, Хессель Маккензи, не обращая внимания на их юный смех и дерзкие слова, помчался к северному полю.

Полое, высокое дерево оказалось погибшим красношапочником. Хессель заметил дрожащую на ветру ленту, которая виднелась из пасти мертвого чудовища. Он побежал сквозь заросли высокой травы, не жалея ног. А потом решительно, жадно потянулся к дуплу. Его пальцы сомкнулись на узких запястьях, и он вскрикнул от радости. Он нашел ее. Свою невесту. Однако это была не его возлюбленная. Хессель в растерянности уставился на девушку с глазами серыми, как небо перед бурей, волосами темными, как ночь. Он достал из дерева вовсе не Мэри Макинтайр, а незнакомку со звездами на щеках.

Он посмотрел на нее. Она посмотрела на него. И улыбнулась. Тогда Хессель Маккензи, чье сердце, должно быть, в ту минуту отчаянно болело от неразделенной любви, взял свою невесту на руки и поцеловал.

5

В сарае было теплее, чем Грир ожидала. В воздухе витал запах опилок и свежей краски. Это был самый большой сарай во всем городе, и его построили в смелой надежде на светлое будущее. На богатый урожай, на здоровый молодняк скота. Андерсаны показывали, что готовы принять блага, которые вложит им в руки судьба.

В новом сарае царила атмосфера беззаботного веселья. Короткое, насыщенное работой лето прошло в уходе за посевами, и наступало время урожая и Жатвы, город готовился к темным месяцам зимы. Все пребывали в приподнятом расположении духа, угощаясь элем из погреба Ройбарта Андерсана.

Тюки сена укрыли лоскутными покрывалами и мехами и расположились на них так, чтобы удобно было вести беседу. Сарай заполнял теплый свет фонарей и масляных ламп. Посередине тянулись столы, нагруженные едой. На керамических блюдах лежали копченый лосось и вяленое мясо. Деревянные миски были наполнены печеными овощами и осенними ягодами. Целый стол был отведен для фруктовых пирогов и ржаного хлеба с орехами.

Грозовые облака отнесло дальше на север, и сверкающее звездами ночное небо расчистилось. Так что на праздник собрались почти все жители города. Большинство женщин осталось в сарае, а мужчины вышли во двор, где с энтузиазмом угощались элем и громко смеялись. Некоторые молодые люди захватили с собой свирели и скрипки, и каждый пытался переиграть другого.

Молодежь в этот вечер была охвачена общим желанием, которое подталкивало засматриваться на других и самому пытаться выделиться. Охота приближалась, и многие собирались воспользоваться праздником, чтобы очаровать будущего жениха или невесту, а заодно оценить соперников. Из-под шерстяных мантий девушек выглядывали оборки платьев. Аккуратные прически были закреплены шпильками и украшены лентами. Щеки натерты до заманчивого розового оттенка. Все улыбались и сияли, словно сражаясь за звание самой яркой звезды.

Веселый шум действовал Грир на нервы. Смех и громкие голоса заглушали ее мысли. С другого края сарая ей было слышно, как Лотте Мораг, жена старейшины, шепчет о своей очередной беременности. Из-за деревьев за сараем до ушей Грир доносились тихие стоны двух влюбленных, спрятавшихся под покровом темноты. У большого костра компания мальчишек обсуждала участниц Охоты, сравнивая внешность девушек и ширину их бедер. Вспышки смеха прерывали их разговор.

Пальцы Грир нервно дрожали в теплых варежках. Ей хотелось угоститься кружкой горячего сидра – алкоголь обычно помогал отрешиться от части захлестывающих ее звуков. Но сначала надо было найти Эллиса. С ним мир становился тише, с ним Грир могла сосредоточиться на самом важном. Где же он?

Грир обвела взглядом группу молодых людей во дворе. Ее вожаком был Лахлан Дэвис, которого Хессель считал идеальным женихом Грир. Но он и в школе ей не нравился – она прониклась к Лахлану неприязнью после того, как он облил длинные косы Луизы чернилами. Сейчас же он нравился ей и того меньше. Его невысокое, мускулистое тело пропитывала горячая энергия, неспокойный дух, едва сдерживаемая злоба. Темные волосы и глаза дополняли образ кровожадного вервольфа, вечно высматривающего жертву.

Молодые люди хлопали друг друга по спине, гордо выгибали грудь. Глаза у них затянуло мутной пленкой под действием виски из спрятанных под одеждой фляг. Тонкий слух Грир улавливал, как плещется в них жидкость. Эллиса в этой компании не было.

Взгляд Лахлана, цепкий и оценивающий, блуждал по сараю. Грир зашла за столб, один из тех, что подпирали крышу, но Лахлан успел ее заметить. Она тяжело вздохнула, услышав его быстрые шаги.

Грир была единственным ребенком Хесселя Маккензи, поэтому многие видели в ней возможность обрести богатство и вести комфортную жизнь. Ради владения лесопилкой парни были готовы закрыть глаза на многие ее странности. За лето ей не раз предлагали подарки – букеты, ленты, швейные наборы, ее любимые лакомства из магазина. Грир все отвергла.

Из-за деревянного столба послышался насмешливый голос:

– Добрый вечер, Грир Маккензи. Чудесно сегодня выглядишь.

Грир обернулась и оказалась лицом к лицу с Лахланом.

– О Лахлан… Я просто… Любовалась архитектурой нового сарая. Он чудесен, не так ли? – произнесла она чересчур высоким голосом. Было очевидно, что она его избегала.