Зелья и предубеждения (ЛП) - Харлоу Ти - Страница 23

Внезапно полки вокруг нас затряслись, книги посыпались вниз, с глухим стуком ударяясь о пол. Пыль поднялась плотной завесой.

Я закашлялась, колотя себя по груди — пыль жгла легкие. За две недели жизни здесь коттедж не стал к нам ни на йоту добрее, чем в день приезда. Он не давал нам спать по полночи, гремя кастрюлями и сковородками в кухонных шкафах. Я надеялась, что если мы отдраим дом до блеска, он проникнется благодарностью и начнет проявлять хоть какое-то расположение, но удача нам не улыбнулась.

Прю сидела на скамье у окна и читала. Я вздохнула. Прю всегда была интровертом, но я боялась, что пребывание в этом коттедже в окружении книг делает ее еще более замкнутой. Она уходила в себя глубже, чем когда-либо.

Когда мы путешествовали, ей хотя бы приходилось общаться с людьми, которых мы встречали в пути. Теперь же она просто заперлась в четырех стенах: читала, помогала маме с новыми заклинаниями и убиралась.

Будем решать проблемы по мере поступления, напомнила я себе, когда мама с вскриком свалилась со стула прямо на груду книг.

— Мама! — я подбежала к ней и помогла подняться. Ее седые кудри торчали в разные стороны, щеки пылали, а на бледной коже выступил пот. — Ты цела?

— Ах ты, дрянь мелкая, — бросила она коттеджу.

— Мама! — я и не знала, что она вообще использует такие слова.

— Ну а кто она еще?

Прю оторвалась от книги:

— Почему ты решила, что коттедж — это «она»?

Мама всплеснула руками:

— Просто чувствую.

— Я почти уверена, что коттеджи бесполы, — пробормотала Прю, переворачивая страницу.

Я наклонилась и принялась собирать книги, чтобы вернуть их на полки.

— Прю, ты собираешься помогать нам с уборкой или так и просидишь весь день за чтением? — спросила мама.

— М-м, — отозвалась Прю, явно пропуская вопрос мимо ушей.

Я пристально посмотрела на нее:

— Ты прилипла к этой книге с самого утра. Что там такого интересного, что ты глаз оторвать не можешь?

Прю тяжело вздохнула и положила книгу на грудь, глядя на меня через очки. Она пошла в маму: лицо круглее, чем у остальных из нас, а волосы — кудрявее.

— Я ищу заклинания для уборки.

— Ты не можешь колдовать, — напомнила я.

— Спасибо, что просветила, — сухо ответила Прю. — Я ищу заклинания, которые могла бы сотворить мама. У нас слишком много дел, мы не справляемся еще и с чисткой этого дома. Нам нужны метлы, которые будут подметать сами, тряпки для пыли и средство, которое наконец отмоет грязь с этих окон, — она покосилась на соседнее окно, покрытое тем самым толстым слоем налета.

— Не уверена, что это лучшее занятие, — заметила я. — Зачаровывать неодушевленные предметы чертовски сложно. Столько всего может пойти не так.

Одно неверное слово или ингредиент — и тряпка попытается тебя задушить вместо того, чтобы вытирать пыль, а метла решит проткнуть хозяина насквозь. Я содрогнулась от этой мысли.

— Ну, если кто и справится, так это наша Прю, — сказала мама. — К тому же я сама устала от уборки. Только и делаю, что готовлю и тру полы. Хочется ведь и для себя пожить, знаете ли, — она убрала прилипший от пота локон со лба. — Я не молодею. Было бы чудесно увидеть хоть одну из своих дочерей замужем, прежде чем я умру, — она шмыгнула носом.

Мы с Прю переглянулись. Началось: мамина коронная игра на чувстве вины. В этом она была мастером.

— Хорошо, что ты не собираешься умирать в ближайшее время. Ты наверняка доживешь до ста лет.

Мама уперла руки в бока:

— И ты думаешь, я хочу ждать до глубокой старости, чтобы увидеть твою свадьбу? Не понимаю, почему ни одна из вас не может найти приличного мужчину. — Она принялась мерить комнату шагами. — Это же не так трудно. У меня же получилось!

— На тебе не было проклятия, — напомнила я.

— Мужчины повсюду! — мама подлетела к Прю и выхватила книгу, лежавшую рядом с ней на скамье. — Не только в твоих романах. В реальном мире!

— Элспет как-то нашла себе мужчину, — вставила Прю, ничуть не впечатленная маминой тирадой. — Если помнишь, кончилось это скверно.

Я поморщилась.

Мама отложила книгу:

— Да уж. С Джонасом вышло прискорбно. Но не все мужчины такие, как он, — она страдальчески прикрыла глаза рукой. — Где же я допустила ошибку в вашем воспитании?

— Нигде, — выдохнула я.

Этот спор повторялся снова и снова.

— Мы стараемся как можем, — отрезала я наконец.

Мама убрала руку от лица:

— Значит, вы плохо стараетесь. Просто признайте: это проклятие не разрушить. О, как бы я хотела, чтобы было иначе! Чтобы вам не нужно было выходить замуж ради магии, но такова судьба, — она подскочила ко мне и схватила за руки. — Мы наконец-то осели в городе надолго. Найди ведьмака. Любого. Не обязательно влюбляться или ждать «бабочек в животе». Просто выйди замуж, получи свою силу, а дальше делай что хочешь.

Я высвободила руки и отвернулась:

— Мы это уже обсуждали. Я не стану выходить замуж ради магии. Это неправильно. Должен быть способ снять проклятие.

Мама фыркнула.

Прю выпрямилась:

— Я согласна. Это унизительное проклятие. Я не должна подчиняться кому-то, чтобы пользоваться тем, что принадлежит мне по праву рождения.

Мама всхлипнула:

— Довольна, Элспет? Ты и сестру испортила, — выдавила она сквозь слезы.

Прю закатила глаза и снова спряталась за книгой.

— У меня вообще-то есть собственные мысли.

— Никого я не портила. Я просто отказываюсь идти на компромисс с совестью. Мы все отказываемся.

Я не могла признаться маме, что замужество меня не интересует. Совсем. Особенно после того, как Джонас так безжалостно разбил мне сердце.

Мама вытерла глаза:

— Слава богу, есть Аделаида. Я вижу, как Элм на нее смотрит. Он совершенно очарован. Готова поспорить, она выйдет замуж первой.

— Я бы не была так уверена, — пробормотала я.

Мама погрозила мне пальцем:

— Даже не вздумай настраивать ее против него.

— Не буду.

Она наградила меня пронзительным взглядом.

Я подняла руки:

— Обещаю.

Это, кажется, помогло ей унять слезы.

— Берегись! — раздался возглас, и в комнату влетел скрученный в трубку пергамент.

У свитка отросли крылья размером с мою ладонь, и он принялся носиться над нашими головами, то взмывая вверх, то пикируя.

— Господи, это еще что… — мама прижала руку к груди.

В комнату ворвались Огги и Аделаида. Огги тянула руку вверх:

— А ну иди сюда, мелкий…

— Что происходит? — спросила я, когда Огги пронеслась мимо, пытаясь в прыжке поймать летающее письмо.

Аделаида встала рядом со мной, скрестив руки:

— Мы получили почту, но она ведет себя… своенравно.

Я нахмурилась. Магия часто бывала непредсказуемой даже в самых простых заклинаниях. Я посмотрела на старшую сестру:

— И что ты делаешь?

— Смотрю и наслаждаюсь зрелищем, — она кивнула на Огги, которая уже пыталась взобраться на полки, чтобы достать письмо.

Прю фыркнула и поднялась. Прищурив один глаз, она запустила в пергамент книгой и сбила его. Свиток упал на пол. Прю подняла его и протянула Огги.

Та выхватила письмо, скорчив рожу, пока Прю самодовольно улыбалась.

— Письмо? — мама подбежала к Огги. — Кто бы мог нам написать? Давай сюда, — она нетерпеливо протянула руку, и Огги подчинилась.

Мы обступили маму. Она развязала красную нить. На пергаменте красовалась такая же красная восковая печать с изображением феникса. Мама развернула свиток, и мы все притиснулись ближе, пытаясь прочесть текст.

— Ой! Тычь своими острыми локтями в кого-нибудь другого, — огрызнулась Огги.

— Девочки, — прикрикнула мама, не сводя глаз с письма. Она ахнула: — Приглашение на бал!

Ох. Это.

У меня внутри все екнуло. Прошло больше недели с тех пор, как я сказала Дрейвену Даркстоуну, что мы придем, лишь бы показать Аделаиде, что мы можем ладить. Я надеялась, что он об этом забыл.

Огги ахнула:

— Бал? Нас пригласили на бал?