Богатырский ретрит (СИ) - Яр Елена - Страница 15

— Да где там! — Маняша сморщила нос. — Шкура чёрная, но переливается в заходящем солнце будто радуга. И морда птичья, с клювом… И лапами держался за ветку, будто птица…

— Аспид, — выдохнула я.

— Как есть аспид. — Маняша облегчённо откинулась на подушку. Она, похоже, не была уверена, что я поверю. Но я поверила. И в большей степени потому, что аспид считался главным помощником Чернобога. Поговаривали, даже его сыном.

И вот это всё было очень скверно.

Я, конечно, подозревала, чьих рук вся эта заварушка, но хотелось верить в лучшее. В случайности там, в невезение или потерю удачи. Немного успокаивало лишь одно: аспид не вмешивался. А значит, задача ему была поставлена другая — наблюдать, подмечать. Не удивлюсь, если всё это затеяно лишь с главной целью: вынудить меня нарушить равновесие. Пойти в схватку с поленицами и помочь им не только мечом. И тогда…

Меня передёрнуло. Надо же, как прозорлив, сам того не ведая, оказался Гордей. Если бы он не убедил меня остаться здесь…

Хуже нет, чем ждать и догонять. Но сегодня выяснились, что певое все еж хуже. Я была готова бежать вслед кому угодно, лишь бы не сидеть и таращить глаза в зелёную листву, становящуюся всё темнее и мрачнее с каждым новым погасшим лучом этого дня.

Чтобы с пользой провести время ожидания, я перебрала все свои лечебные запасы. Рассортировала их по назначению и расставила на столе. Заживляющие. Восстанавливающие силы. Кровоостанавливающие и кроветворящие. Сращивающие кости.

Было уже совсем темно, когда с улицы раздался женский окрик:

— Рада!

Я выскочила из дома, едва не сорвав дверь с петель. Дежурные запалили костёр, поэтому я сразу разглядела процессию: оборванные, лохматые поленицы, словно банда юродивых путников, а впереди Настасья и Марья Савишна, поддерживающие с двух сторон едва стоявшего на ногах Гордея.

Ругательство рвались из горла, но я затолкала их обратно — и так слишком много нечисти вокруг, чтобы кликать её дополнительно. Сердце почти перестало биться, а потом понеслось с такой скоростью, словно планировало пробить себе дорогу наружу.

Сбежав по ступеням, я подскочила к ним.

Богатырь был бледен, похоже, он с большим трудом держал глаза открытыми, но особых видимым ранений у него не обнаруживалось.

— Что случилось⁉ — почти заорала я. Не удавалось контролировать ещё и силу голоса в добавок ко всему.

— Рада, — голос Марьи Савишны срывался, чего за ней я не помнила никогда, она всегда была выдержанной и спокойной. — Похоже, это яд.

— Яд⁈ Откуда?

— Эта тварь с раздвоенным хвостом… Кажется, он ударил Гордея.

На концах хвостов аспида были ядовитые шипы, это точно. Но я не слышала, чтоб тот хоть когда-то ими пользовался… Да и вообще участвовать в битвах как будто бы для этого создания ниже его достоинства.

— Куда? Куда ужалил?

Разум отказывался верить в происходящее. Яд аспида смертелен, и противоядия от него нет. Но скорость распространения не очень велика, поэтому, если удар шипа пришёлся в одну из конечностей, можно её удалить, тем самым сохранив богатырю жизнь.

— В грудь. Прямо у сердца…

Паника рванула в голову, лишая способности думать. Захотелось орать, срывая связки, а потом крушить. Всё. Деревья валить, избушку, всю навь снести к чертям собачим.

Тихо, Рада, тихо. Для этого время всегда найдётся. Сейчас надо искать кое-что другое.

— В дом тащите его, — коротко распорядилась я.

Открыла им дверь — сами они бы не смогли. Вход из мира людей в междумирье, которым, по сути является моя изба, не может распахиваться перед обычным человеком. Иногда я оставляла проход нараспашку, но после визита Чернобога об этом пришлось забыть.

Запустив внутрь полениц, я пошла к своему тайному месту. Сняла все заклинания, извлекла холщовый мешочек и направилась назад, в избу. Гордея положили на сундук. Он дышал, но, кажется, всё медленнее.

Четверо полениц во главе с Настасьей мялись, явно не зная, что делать дальше. При том что сами выглядели не лучшим образом, они больше переживали за богатыря. Но заняться им стоило другими ранеными. Я велела им забирать лекарства со стола и коротко сказала, какое для чего. Без воздействия бабы Яги они не сработают так же хорошо, но пока это лучше, чем ничего. Сперва я займусь Гордеем.

Дверь за ними закрылась.

Я подошла к лежащему.

— Мау! — завопил Мрак Васильевич.

— Да, я собираюсь сделать именно это, — негромко ответила я. В данном случае понять неговорящего кота оказалось совсем не сложно.

— Мау?

Я вздохнула:

— Надеюсь, обойдётся.

Я растянула вязки мешочка и достала прах феникса. Я не знала точно, как им следует пользоваться, поэтому отодвинула ткань рубашки на груди Гордея и посыпала на рану, оставленную шипом аспида. Для верности пару крошек мазнула мужчине по нижней губе. И стала ждать.

Но ничего не происходило.

Мне казалось, что волшба такого уровня должна сопровождаться максимальными спецэффектами. И действовать очень быстро.

Но не менялось ровным счётом ничего.

— Почему не работает? — спросила я кота, и голос сорвался всхлипом.

Мрак прыгнул на сундук и посмотрел в бледное лицо богатыря.

— Мау…

Я застыла. Верно. Всё верно.

Оживить можно лишь мёртвого.

Живого оживить никак.

Я должна дать Гордею умереть.

Ужасней минут в моей жизни ещё не было. Утекали капли времени. Утекал свет из глаз богатыря. И казалось, моя жизнь тоже утекает вместе с ним.

Я запретила себе думать хоть о чём-то, ведь ровно ничего не имело значения. Никакие слова не играли роли. Никакие признания не совершили бы чуда. Всё было без смысла.

Кроме порошка в моей руке.

Веки дрогнули, судорга пробежала по телу богатыря.

Последний выдох был совсем лёгким.

— Только попробуй не оживи! — рыкнула я, наклоняясь вперёд.

Немного пепла на рану, столько же — на стремительно холодеющие губы. Накрыв его грудь ладонями, я влила силу. Усиливают ли способности бабы Яги конкретно это волшебное средство, но сейчас все варианты были хороши.

Три, два…

Гордей резко втянул в себя воздух и закашлялся. Поднявшись на локтях, он распахнул глаза и посмотрел прямо на меня. В ушах зашумело от вырвавшихся из-за запоров эмоций, весь мир поплыл перед глазами. На заднем плане суетился Мрак. Но я смотрела только в его глаза. Замирая от восторга, видя лишь то, что в них вернулась жизнь. И всё остальное не имело ровно никакого значения.

Я разрешила себе облегчённо улыбнуться.

Взгляд Гордея медленно переместился ко мне за спину. Ресницы дрогнули, распахиваясь. И я увидела в отражении нечто, поднимающееся за моей спиной.

Резко обернувшись, я вскрикнула.

Там было то, что никак быть не могло. Див. Большой, мощный. Он весь состоял из подвижных тугих тяжей. Будто пустынный ветер, он завивался, постоянно менял форму и надвигался на меня, нависал, занимал собою всё пространство.

Я схватила меч Гордея, который поленицы сложили к сундуку, и полоснула им чудовище. Но ничего не вышло. Колыхающаяся масса лишь обогнула клинок, выйдя из-под моего удара.

Гордей вскочил и оттолкнул меня, перехватив своё оружие, а затем бросился на врага. Но тут же отлетел к дальней стене, распластавшись по ней всем телом.

Два гибких тяжа рванули ко мне, стянули мои запястья будто кандалы и дернули вверх, поставив на ноги. Затем распахнулась дверь в навь, и ветряной див улетел туда, превратившись в воронку урагана. И конечно же, утянул меня за собой.

Последнее, что я помню — стук запирающейся двери.

Глава 16

Рада

Стоять у жертвенного камня с раскинутыми в разные стороны руками было не слишком приятно. Навьи не жалуют металлы, поэтому кандалы были из верёвок, но легче от этого не становилось: держали они крепко. Дёргаться было бессмысленно: не потому, что сдалась и отпустила мысли о побеге, а из-за присутствующего ветряного дива.

Он стоял напротив в нескольких шагах и, кажется, внимательно наблюдал. Точно я знать этого не могла — постоянно меняющийся облик не позволял даже найти на его теле глаза, не то что понять, куда те смотрят. Див то становился похожим на шар, то тянулся ввысь, завиваясь почти воронкой. Даже те тяжи, из которых он состоял, всё время выглядели по-разному. Сначала тугими и упругими, а в следующий момент — рассеянными, как облака.