Искажение - Цеханский Сергей - Страница 17

А пока ни-ни! Дашь слабину — сомнут и затопчут. И не потому, что туз им твой нужен, а просто, чтобы у тебя его не было. Так ведь оно всем спокойнее.

Виктор подошел к общежитию, когда уже начало темнеть. В небе заблестели первые звезды, улицы озарились разноцветными светлячками гирлянд, и, казалось, будто далекие и близкие огни неведомых миров вершат свой хоровод вокруг центра вселенной — серого монолитного здания. И не было силы, способной внести коррекцию и изменить порядок движения небесных тел. Коловращение, куда втянуло Виктора помимо воли, было бесконечным. Не исключено, что в этом заключался некий высший смысл, но он был недоступен человеку, который считал себя разумным. С известной долей субъективности, конечно.

Виктор глянул вверх — в морозное небо, не совсем еще черное, но уже четко обозначившее дырочки звезд. Оттуда бил свет, по-видимому, очень яркий, но из-за расстояния он не согревал. Гирлянды... То же самое. Они были поближе, но неестественная мишура и разноцветье лишали их тепла. Они, скорее, были тем, чего хотелось, а не тем, что есть на самом деле. И сколько ни вращайся в этой круговерти, а силы тяготения не позволят уйти тебе с орбиты...

В небе, чиркнув по пепельному полю, белой спичкой вспыхнула звезда. Она сошла с орбиты, сгорела в атмосфере, но перед смертью блеснула ярче остальных. Это было необычно. По мнению Виктора, зимой метеориты не летали. Впрочем, если разобраться, разницы-то никакой. Просто Виктор раньше этого не замечал. Но все равно было необычно.

Он открыл дверь общежития. На вахте, возле вахтера, бдительно маячил воспитатель.

Глава IX

Прошло какое-то время...

Глава Х

Гон

Утро выдалось с морозцем. Солнце слепо щурилось в белесом небе, поглядывало вниз. Лучами оно с холодным безразличием поглаживало серый лед, в котором дрейфовал замерзший за ночь город. Но, проснувшись, город стал отогреваться. Задышал туманной дымкой, заурчал машинами, задымил фабрично-заводскими трубами. Горожане, высыпав на улицы, заспешили по своим делам. Морозный воздух заставлял их розоветь и бежать быстрее. Создавалось впечатление, будто все опаздывают на работу, хотя, конечно, не исключено, что кто-то торопился просто так куда-нибудь. Город, не делая различий, всосал в свои артерии всех разом, тем самым заставив биться собственное сердце. Теперь его ритмичные удары определяли поведение людей. И люди подчинялись, поскольку сами построили свой город, в котором полагалось пульсировать одновременно.

Виктор пришел на работу вовремя. Уложился в начало распорядка. Спешка по скользким тротуарам, скученность на остановках, неистребимая всеобщая надежда у продовольственных отделов, а также вера в чудо возле промтоварных — все это осталось позади. Виктор прошел сквозь трудности, игнорировал соблазны и тем самым выполнил свой долг — явился на работу вовремя. Теперь стоял, зевая у окна, смотрел на улицу и пересчитывал прохожих. С высоты седьмого этажа город открывался в необычном ракурсе. Поражал размах затеянного. Куда ни глянь — везде что-то было.

Вдруг почему-то захотелось шибануть железным лбом в стекло, сунуться наружу и заорать чего-нибудь. Не важно что, лишь бы все услышали и просто подивились мощным легким крикуна. Но Виктор на это не пошел. Что-то не пускало. Он оторвался от окна, вздохнул и нехотя посунулся в машинный зал.

Там сначала сел. Потом включил компьютер. Вывел текст программы на дисплей и стал соображать, зачем он это сделал. Зеленые джунгли мерцали хитросплетением тропинок и дорог, зазывая в путешествие. Манили чащобами, соблазняли сложными моментами, обещали массу удовольствий.

Но Виктор не спешил. Он впал в прострацию, прислушиваясь к самому себе. Где-то глубоко внутри зрела интересная мыслишка, которую хотелось зафиксировать, поймать и рассмотреть поближе. Процесс проистекал довольно робко, скрытно, но постепенно ситуация стала проясняться. Комариным писком приближалось смелое решение. Едва поняв в чем дело, Виктор извернулся и прихлопнул насекомое. И сделал это ловко — так, что кое-что утаил даже от себя. Благо, никого в машинном зале больше не было.

Теперь существовало как бы два Виктора. Один уже сообразил, что будет делать, второй же оставался на этот счет в неведении. Осторожно, чтобы не потревожить второго, первый поднялся и на цыпочках переместился ближе к выходу. У порога оглянулся.

Виктор, сидевший за компьютером, выглядел вполне достоверно. Казалось, будто человек размышляет над программой. Получилось удачно, и Виктор, стоявший возле двери, довольно улыбнулся.

Побродив по коридору, он дождался, наконец, когда его сотрудникам наскучило сидеть на месте и они рассредоточились согласно своим наклонностям и интересам. Заскочив в комнату, преступник умыкнул собственную шубу и был таков.

Город встретил настороженно. Пофыркал выхлопными газами грузовиков, покричал пронзительными голосами каких-то толстых теток, посвистел милицейскими свистками, но потом успокоился и загудел ровнее. Признал в Викторе свое дитя. Пускай и неразумное, но все-таки родное.

Ребенок с любопытством посматривал по сторонам. Что-то вокруг неуловимо изменилось. Город был одновременно и знакомый и другой. Улицы, дома — в каком-то напряжении, но в то же время, словно в полусне. Солнце поднялось повыше, глядело будто бы осмысленно, но с близорукой поволокой. Похоже, по будним дням оно интересовалось городом только по привычке. Всему была присуща двойственность. Люди, в большинстве своем, куда-то деловито торопились, но в атмосфере этой неподдельной деловитости витал душок лукавства и запретной праздности. Виктор почему-то вспомнил двойника, которого оставил за компьютером.

Каково-то ему там?

Он нашарил в кармане шубы двушку, подошел к телефону-автомату, набрал свой номер и измененным голосом попросил позвать себя.

— Виктор Алексеевич вышел, — безмятежно проворковал женский голосок и добавил с неохотой: — Наверное, в машинном зале. Поискать?

— Не надо, — ответил Виктор и повесил трубку.

«Дрыхнут. — подумал он. — Обрадовались, что начальник отвлекся».

Получалось, что Виктор Алексеевич находился там, где и должен находиться — на рабочем месте. Это вызывало чувство удовлетворения. Конечно, было бы занятно с ним побеседовать по телефону, но настаивать на этом неразумно. За компьютером, в задумчивой позе, Виктор Алексеевич еще смотрелся, но было неизвестно, способен ли он самостоятельно передвигаться, и, вообще, хоть как-то реагировать на изменение внешних обстоятельств.

«Интересно, — думал Виктор. — Он что-нибудь там делает или просто сидит сиднем?»

Хотелось бы, конечно, чтобы делал, но если просто сидит, тоже неплохо. Сосредоточенное оцепенение, с которым он пялился в экран, давало повод полагать, что занятого человека особенно тревожить не решатся. Даже если Виктор Алексеевич невпопад ответит или совсем проигнорирует какой-нибудь вопрос, недоумения не возникнет. Главное, чтобы сам не сверзился со стула. Но Виктор помнил, что перед своим уходом сидел устойчиво и вроде бы локтями опирался. Если двойник способен на самостоятельность, то сам сообразит, как выкрутиться из щепетильной ситуации, а если просто пугало, тем более ему ничто не угрожает — таких не трогают. Во всяком случае гулять можно спокойно. Потом придет уборщица, и у нее, естественно, возникнут подозрения относительно нормальности происходящего. Но Виктор к тому времени вернется. Наглеть не надо — на ночь чучело придется забирать.

По сути дела, Виктор отторгнул часть себя и бросил на работе. Но, несмотря на это, он не чувствовал в себе неполноценности или какой-нибудь ущербности. И даже ощущения потерянности не было. Наоборот, будто бы обрел себя. Насвистывая, шел, куда хотел, втихую радовался ловкому решению и строил заманчивые планы. Теперь можно было жить без суеты.