"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 637

Вид бонока на экране неожиданно сменился какой-то схемой, которую Рост, будь он даже не семи, а девяти пядей во лбу, никогда бы не запомнил.

– Что-то непонятно? – с проклятой участливостью спросил Докай.

– Я не совсем… Генетическую память живого мира я способен признать, но в растительной среде…

– На самом деле, – почти обрадовано начал очередное отступление Докай, – живая память – основной вид оперативной, изменяемой памяти во вселенной, возможно, это и приводит к необходимости создания жизненных образований. Насколько я могу судить, ты неплохо понял, что растительность, особенно трава, деревья и уж тем более их сообщества, в итоге накапливает то, что мы назвали всеобщим сверхсознанием. Потому-то трава и является первоосновой питания, находится в самом начале пищевой пирамиды для многих животных. В свою очередь…

Рост снова отключился, ему это было интересно, да еще как! Но он был не в силах осознать схему мироустройства, которую выстроили для себя докай, за слишком короткий промежуток времени. Он с силой откинулся назад, демонстрируя этим, что – все. Он – в ауте, говоря по-нашему, по-русски.

– Что-то случилось? – вежливо, издевательски хладнокровно спросил Докай. И все протесты Ростика, которые, возможно, могли проявиться, исчезли.

– Нет, ничего, просто я… немного перегрузился. Но я постараюсь разобраться.

– Ты постарайся, – серьезно ответил Докай и продолжил:

– Итак, как я уже тебе объяснял, вы, люди, занимаете очень сложное положение в этой системе. Вы всеядные, и у вас совершенно неоднозначное отношение к пище. Которое свидетельствует о вашем внутреннем понимании того, что опыт пищи, которую вы потребляете, непроизвольно ведет к серьезным психологическим наводкам, может быть, даже деформациям, возникающим, как мы говорим, в идеальном образце вашей расы.

Теоретики – худшее наказание мира, решил Ростик. Эти типы, которые знакомы только со мной, вывели постулат идеального человека, а ведь они еще не знают женщин… От этого ему стало смешно, но он не рассмеялся. Почему-то для этого требовалось другое состояние духа, а смеяться фальшиво Рост не собирался, не хотел предавать неискренностью это очень человеческое качество – смех.

А может быть, все наоборот, сказал себе Ростик, будь ты поумнее, ты бы уже выискал здешнюю библиотеку и читал ученые трактаты о том, что эти ребята напридумывали. В том, что здешняя библиотека не считалась «закрытым» объектом, как в цивилизации пурпурных, он был уверен. Наоборот, здесь приветствовали каждого, кто хотел бы хоть немного продвинуться в изучении мира, но не исключено, что отслеживали бы книги и авторов, которыми увлекается такой необычный читатель… М-да, решил Рост, возможно, это справедливо. Все-таки война идет, причем тяжкая, с непомерными потерями и уступкой влияния, даже с признаками отступления… Хотя до полного проигрыша, кажется, еще далеко. Вот тогда, кажется, он и решился. Он сказал:

– Друг-Докай, все это очень здорово. Но вот ведь какая штука, не могу избавиться от впечатления, что это вам нужно для какой-то цели. Да ты и сам кое в чем признавался во время нашей первой беседы…

Шипирик за плечом даже зашипел от такой бестактности. Но Рост был уверен, что он делает все правильно. Более того, он почему-то сразу, едва произнес эти слова, понял – Докай готов к такому повороту событий, даже рассчитывал на него. А возможно, ему кто-то подсказал, что так и должно получиться.

Докай все же помрачнел, потом слегка небрежно произнес:

– Я еще многого не досказал, чему хотел тебя научить. Но если так получилось… Вы, люди, вообще слишком торопитесь.

– Расскажи, друг-Докай, чего вы ждете от человечества? – попросил Ростик, уже остывая после своего эмоционального всплеска. Добавил:

– Чего вы ждете от меня?

Докай молча походил перед экраном, который уже не был экраном, а показывал какие-то разводы, довольно интересные для глаз, но вполне бессмысленные. Рост, кажется, уже знал это молчание своего учителя. Оно показывало, что он пребывает в сомнении.

– Чем я оказался для вас интересен настолько, что вы, не считаясь с трудностями и затратами…

– Хорошо, – серьезно отозвался Докай. – Ты единственный, кто видел…

– Лучше я сам, – вдруг проговорил еще чей-то голос.

Рост огляделся в поисках динамика, но не нашел его, вероятно, он был очень здорово замаскирован. Пернатый сжался в своем полукресле-полулежанке, ему стало очень страшно.

– С кем я говорю? – вежливо поинтересовался Рост, не сомневаясь, что помимо динамика тут находится и микрофон.

– Я – Саа-вюрмп-то-нуакола, – проговорил голос с совершенно непонятным выговором. Он вообще произносил слова без ударений, с некоторой механической старательностью.

– Кто ты?

– Металлолабиринт, как ты назвал меня в одном из своих размышлений. Я разговаривал с тобой, когда тебя только подвозили сюда.

Вот теперь Росту было впору сжаться в своем кресле, чтобы не так видно было, насколько он ошеломлен.

– Весь город… разумен?

– Более того, я единственный действительно разумный среди вас всех.

Будь в этих словах больше выражения, можно было бы подумать, что металлолабиринт, служащий основанием всего этого города, а может, и всех других циклопических строений, которые Рост с Шипириком видели на горизонте, хвастается своей силой и могуществом. Рост перевел дыхание и спросил:

– Чего ты хочешь… Никола?

Так уж у него получилось. Он и не хотел ерничать, но все длинное, с невозможным выговором слово уложилось в одно русское имя. Докай неожиданно хихикнул. Он продолжал читать сознание Ростика, словно это была открытая книга.

– Ты… – голос помедлил, – можешь меня так называть. – Снова молчание, во время которого для этого существа, вероятно, проходили геологические эпохи. Почему-то Рост отчетливо понимал, каким чудовищным, невероятным по человеческим представлениям разумом, какой интеллектуальной мощью обладает это металлическое образование. – Ты единственный человек, вообще единственное существо на этом континенте, кроме очень доверенных чегетазуров, кто видел, где в их цивилизации находятся… площадки складирования окаменевших «думающих камней».

Рост не понял его, но потом, возможно, из-за сигнала, который пришел от мангустов, вспомнил… Он действительно что-то видел, в той самой странной машинке, установленной на специальном столике в имении Фиската. И угораздило же его… А может, только так и нужно было поступить? Кто бы его вывез от пурпурных, если бы он тогда не сунул свою голову в шлем?

– Речь о старых чегетазурах, – еще раз пояснил Никола.

– Я ничего не помню из того, что видел там, – признался Ростик. – Вы ошиблись, я не могу служить источником каких-либо знаний.

– С твоей помощью, – неожиданно мягко вступил в разговор друг-Докай, – мы способны восстановить эти видения, реанимировать их. Если ты позволишь, конечно.

Кто когда-либо спрашивал разрешения залезть в мои мозги, хмыкнул про себя Ростик, но внешне серьезно ответил:

– Разумеется, я разрешаю. Но ведь не только для того, чтобы узнать, где находятся эти площади, вы возитесь со мной? Достаточно одного толкового разведчика, того же Гесига, если у вас трудности с другими ракетолетами, и вы бы получили… Так что давайте уж начистоту – зачем я вам. нужен?

– Ты не представляешь, как они защищают эти пространства, – сказал Докай.

– Летатель ничего бы не принес, – своим механически-мерным тоном сказал Никола. – Во-первых, мы даже приблизительно не знаем, где искать. А во-вторых, они умеют очень неплохо сворачивать пространство. На их картах, которые иногда тоже попадают к нам в руки, это видно, я даже думал, что ты уже подошел к этому пониманию.

– Если и подошел, то неявно для себя, – буркнул Ростик. – Я видел только то, что было там изображено. Кажется, действительно, там было поле, довольно значительное, в десятки квадратных километров, уставленное этими самыми менгирами… Но как его можно спрятать в пространстве? – Он вдруг спросил в упор, не замечая, что его тон стал резким, чуть ли не приказным: