Ваш вылет задерживается - Риклз Бэт - Страница 2

Первую в жизни и, хочется надеяться, далеко не последнюю.

Не хочу даже думать, что будет, если ничего не выйдет. Наверное, просто сгорю со стыда и заползу в какую-нибудь щель, но… Я больше не хочу прозябать на вторых ролях в чужой истории.

Это мой сюжет. Мой великий роман.

Сердце замирает, стоит подумать о Маркусе. Его улыбка, его объятия, его острый ум и решительность… Его удивительный, волшебный смех. Каждый раз, когда мне удается его рассмешить… господи, это самый чудесный звук на свете, такой густой, глубокий, заразительно-чарующий.

А когда я вспоминаю ту ночь, тот поцелуй – сердце не просто замирает, оно проделывает целую серию кульбитов олимпийского уровня. Прошло уже полтора года, но я до сих пор помню тепло его ладони на своей щеке и вкус его губ – будто вчера.

Такие поцелуи воспевают в балладах, о них слагают стихи, им самое место в волшебных сказках. Несколько месяцев офисного флирта и игр в кошки-мышки – и вот мы, сбежав с вечеринки, впервые остались наедине: под моросящим дождем и светом фонаря. Я прильнула к нему всем телом, встав на цыпочки, а он наклонился, притянул меня к себе, его рука скользнула мне на поясницу, и я задрожала…

Поцелуй длился, кажется, целую вечность.

А после, когда вечеринка закончилась, улеглись в обнимку, нашептывая друг другу что-то, пока не провалились в сон.

Но тут появилась Кейли, и все, что было между нами, просто растаяло. Как корабли в ночи: проплыли мимо друг друга, и чудо ускользнуло. Вместе с шансом на что-то настоящее, что-то прекрасное… Все выродилось в обычную дружбу, пусть и тесную, – но надежда на большее все еще мерцает в его улыбках, в долгих объятиях, в ежедневной переписке…

Оно никуда не делось. То самое чувство. То напряжение. Та искра.

Я это знаю.

И Маркус тоже знает. Мне нужно с ним поговорить.

Нужно рассказать ему о своих чувствах. Нужно остановить эту свадьбу.

До «Я согласна» осталось 19,5 часа

Глава четвертая. Джемма

«Начинается посадка на рейс до Барселоны…» – разносится по аэропорту, и у выхода тут же поднимается суета. Пассажиры хватают сумки, встают с мест, хлопают себя по карманам – проверяют телефоны и паспорта.

Я тоже должна быть среди них. Вернее, мне бы сейчас проталкиваться в начало очереди: как-никак лечу на свадьбу лучшей подруги. Это же так важно, так увлекательно!

А вместо этого я стою пень пнем, прижав телефон к уху, и слова начальницы никак не укладываются в голове.

– Прости, тут шумновато. Не могла бы ты повторить?

Она повторяет. И – вот чудеса-то – сказанное не меняется. Нет, это все-таки не глюки. Это правда.

Повышают не меня, а Кейли. Ей отдают ту самую позицию, которую я предложила ввести, потому что мы обе перерабатывали. Ту самую, под которую я выбила бюджет. Ту самую, которую я расписала в презентации и выклянчила у руководства.

Я даже не знала, что на новую должность проводят собеседования! Нигде не было объявления о вакансии. Я же четко обосновала в презентации, почему именно я идеальный кандидат на повышение. И руководство вроде как согласилось. А теперь, значит, взяли Кейли…

Спорим, она за моей спиной подкатила к нему с просьбой?

Идеальная должность – и эту должность отдали ей.

Она и так отобрала у меня все, а теперь еще и это. Единственное, что я считала по-настоящему своим. Я заслужила это долбаное повышение. Я, черт возьми, вкалывала ради него. А она увела мою должность.

Я жду, когда внутри все оборвется, когда хлынут слезы, – но нет, ничего. Наверное, потому что в глубине души я и так знала, к чему все идет. Все эти перешептывания Кейли с нашей Джанет, вечное «Кейли, можно тебя на минутку?» – а потом обе возвращаются в офис с одинаковыми стаканчиками из «Старбакса», прямо задушевные подружки… А я торчу за столом по уши в работе – той самой, с которой Кейли упрашивала ей помочь. Надо было догадаться раньше.

– Кейли уже знает? – спрашиваю я.

Ее всю неделю не было – уже нежится на барселонском солнышке перед свадьбой. Но она точно в курсе.

Джанет медлит, прежде чем ответить:

– Мы обсудили это с ней на прошлой неделе. Прости, что не сразу тебе сообщила…

– Я была в офисе с утра, – цежу я сквозь зубы.

Да нет, не цежу, а просто рычу. Божечки, я все понимаю, сейчас завал, но неужели нельзя было найти две минуты и позвонить? Не говоря уже о том, что мы виделись сегодня на совещании. Живьем.

А в лицо сказать было слабо, да, Джанет? Зато в пятницу после обеда, когда я уже в аэропорту, – самое то. Не удивлюсь, если она напрочь про меня забыла, а потом, в последний момент, запаниковала: поняла, что я увижусь с Кейли и, значит, уже должна быть в курсе новостей.

Меня трясет от злости.

А она все воркует – мягко так, спокойно, как с маленьким ребенком:

– Джемма, мы очень ценим твои усилия. Спасибо, что помогла обосновать необходимость этой позиции. Это показало твою готовность работать с полной отдачей. Если продолжишь в том же духе, то, возможно, в будущем появятся новые возможности для роста. Но сейчас решение принято…

Я закатываю глаза от этой банальщины, нашпигованной корпоративным сленгом, – но тут Джанет выдает:

– И, кстати, Кейли упомянула, что ты в последнее время еле справляешься с нагрузкой. Но это и так было очевидно из твоей презентации о новой позиции…

Стоп. Что там Кейли «упомянула»?!

– Так что сейчас эта должность тебе просто не подойдет. И мы, конечно, советуем обратиться к нашим специалистам по ментальному здоровью, если ты чувствуешь, что немного выгорела.

– Я выгорела, потому что нас заваливают работой, – шиплю я. – Об этом я и говорила, когда предлагала ввести новую позицию. Я более чем способна выполнять эту работу, и ты это прекрасно знаешь. Да я уже ее выполня…

Меня вежливо прерывает снисходительный вздох.

– Мы ценим твое усердие, Джемма, но у тебя явные проблемы с завершением задач. Нам стало совершенно ясно, что тебе сложно доводить дела до конца и ты нуждаешься в поддержке. А Кейли уже доказала, что может ее обеспечить…

Всё, у меня в глазах темнеет.

Аэропорт заволокло багровым туманом, меня всю колотит от бешенства. Перед глазами проносятся картинки: вот Кейли просит помочь с работой – и в последний момент говорит, что все доделает сама: у нее чудом (ага, конечно) нашлось окно в графике. Вот она сама о-о-очень любезно предлагает помощь – у нее и «нужные контакты» есть, и «свободное время» отыскалось, – а я только радуюсь, что с моей переполненной тарелки хоть что-то забирают…

Сволочь. Она вела себя со мной как Стервятник. В точности как тот козел из «Бруклин 9–9». Стервятник, как есть Стервятник[2].

Как я раньше не просекла?

И ведь самое паршивое – я же всегда знала, какая она. Но все равно проморгала. Думала, мы просто… ну, сотрудничаем. Выручаем друг дружку. Как положено подругам. Если даже я не замечала подвоха, с чего ждать прозрения от начальства? Но я все равно огрызаюсь:

– Это полная дичь, и ты это знаешь. Ты знаешь, что я заслужила повышение. Знаешь, сколько времени и сил я вложила. И только потому, что я не улыбашка на позитивчике, которая на самом деле работает вполноги, ты теперь…

На этот раз вздох уже явно раздосадованный. Джанет цедит сквозь зубы:

– Именно такой подход к работе нас и беспокоит, Джемма… Слушай, решение принято. Точка. Хорошо тебе отдохнуть на этих длинных выходных. Во вторник жду тебя бодрой и готовой к работе, ясно?

Подход к работе? Она считает, у меня неправильный подход к работе?

Это что ж такого Кейли, черт ее дери, наплела обо мне за спиной?

Напоследок – прежде чем нажать отбой – мне, кажется, удается выдавить что-то относительно вежливое.

Хочется заорать. Не ору, конечно, – в аэропорту за такое и повязать могут, – но пальцы на ручке чемодана белеют от напряжения, а к горлу подкатывает тошнота, и хочется блевать желчью.