Лилька - Сысоров Лев - Страница 6

В посёлке поговорили и перестали.

Женщины в общежитии – офицерские жены, – сначала пытались молодую жену не замечать, опускали колкие замечания за спиной. Лилька быстро поставила их на место.

– Поел, Витя? Давай спать ложится. В три часа машина придёт.

Им не было тесно вдвоем на узкой панцирной кровати. Виктор положил загорелую ладонь на Лилькин выпуклый живот.

– Ну как, шевелится?

– Шевелится, – обняла его жена.

Уже засыпая, Виктор повернулся к Лиле.

Приказ сегодня из округа пришёл. Все, подписали. Оформляем проездные документы, и – прости, прощай Дальний Восток! Здравствуй, родная Одесса!

– Как, так быстро! – обмерла Лилька, – мне же рожать скоро…

– Вот там и родишь.

Лильке очень не хотелось уезжать. Из родных, любимых мест в неведомую Одессу…

– Вить, может, погодим немного. Вот рожу мальчика и поедем…

– Ты что? – Виктор даже приподнялся на локте. – Приказ подписан. А на ребёнка ещё один «литер» надо выписывать. Спи. – Он решительно повернулся к стене.

Лилька молча обняла мужа, прижалась к его широкой, тёплой спине. Глаза её повлажнели.

МОСКВА

Провожать Лильку пришёл весь посёлок, Тамару Петровну в Козьмино уважали. Подружки, завидуя смертельно, просили писать почаще, а подвыпившая «заполошная» Зойка даже рыдала навзрыд. Отбывали на «Изумруде» – быстроходном «логгере», одним из полученных по репарациям после войны с Японией судов, обеспечивших надежное сообщение прибрежных, раньше труднодоступных посёлков с Находкой. Отец, судовой радист Леонид Бойко, самолично разместил приёмную дочь с зятем в лучшей (и единственной) пассажирской каюте.

– Никаких денег не надо! – решительно выставил ладонь вперёд.

Виктор денег платить и не собирался, У него, как военнослужащего, был бесплатный проезд до самого места назначения. Но «папу» огорчать не стал и согласно кивнул. Остальные пассажиры уютно расположились на палубе, на деревянных скамеечках под парусиновым тентом.

В Находку пришли вечером, уже темнело и вид освещённых яркими прожекторами портальных кранов навсегда врезался в Лилькину память. Поезд на Владивосток уходил поздно ночью, и Лиля с Виктором, сдав чемоданы (огромный Лилькин, с зимним пальто на ватине и валенками, и совсем небольшой «мужнин») в камеру хранения, отправились в ресторан «Белогвардеец» на морском вокзале. Морской и железнодорожный вокзалы в Находке располагались совсем рядом. Почему ресторан называется так странно, Виктор объяснить не мог. Впрочем, никакой вывески у входа не имелось. В ресторане Лилькин рот, и так не закрывавшийся с начала поездки, раскрылся ещё шире. В просторном зале, полном народа, меж клубов папиросного дыма и столов, покрытых когда-то белыми скатертями, сновали официанты в когда-то белых куртках и подносами на весу.

– Горячее два раза за пятый столик! Официант, ну сколько можно ждать! Несу, уже несу! – раздавались крики.

Подскочивший к столику молодой официант, учуяв поживу, бодал головой ресторанный воздух.

– Что ты будешь, дорогая? – обратился Виктор к жене.

– Борщ и котлету, – ответила проголодавшаяся Лилька. Официант усмехнулся. – Бифштекс, бефстроганов, лангет, отбивную?

– Котлет мне! – насупилась молодая жена.

– Возьми бифштекс. Это все равно что котлета, а первого вечером не бывает, – сказал Виктор жене и продолжил официанту. – А мне шашлык и, – тут он вопросительно-ви-новато посмотрел на жену, – коньяку триста грамм. Лилька сделала строгие глаза, но возражать не стала.

– Девушка что будет пить? Вина бутылочку – мукузани или цинандали?

Девушка укоризненно показала глазами на свой живот.

– Кофе нам потом принесешь. Гляссе! – скомандовал Виктор и махнул рукой.

Лильку все удивляло. Неведомый «бифштекс» оказался круглой котлеткой в луже коричневой подливы, с влажной пирамидкой натёртой свёклы и чудным образом зажаренной картошкой.

– Картошка «фри», – важно сказал Витя и поднял брови. Картошка «фри» Лильке не понравилась, свёклу она с детства не любила, и бифштекс по вкусу ничем не отличался от обыкновенной котлеты. Вот шашлык попробовала и почти весь съела, тем более что Витька встретил знакомых лейтенантов, весело выпивал с ними и почти не закусывал. В результате к закрытию ресторана так навеселился, что Лильке пришлось тащить его на себе. Любящую жену это не смутило – она часто видела, как в поселковые женщины сопровождают подгулявших мужей домой. У камеры хранения расторопный татарин-носильщик погрузил их чемоданы на тележку и отвёз на перрон, к отходящему поезду. Хотел отвести заодно и Витьку, но лейтенант гордо отказался.

В дымном, прокуренном плацкартной вагоне все полки оказались заняты, но юркий проводник в сильно потёртом кителе согнал с нижних полок двух подвыпивших морячков, принёс матрасы, чистое сырое белье постелил.

– Чаю! – сказал старший лейтенант, дал проводнику пять рублей, упал на полку и моментально заснул. Лилька сняла с него сапоги, китель трогать не стала.

Всю ночь она не спала, стерегла мужнины сапоги и поглядывала на верхнюю полку, где лежали чемоданы. В вагонное окно бил яркий свет проходящих поездов, звучали незнакомые названия неведомых станций. Один раз встрепенулась, услышав:

«Станция Владимиро-Александровское, поезд стоит три минуты». Во Владимиро-Александровском жила Лёнькина мама.

Только под утро забылась Лилька тревожным сном, а когда проснулась, в окна вагона светило солнце, поезд никуда не ехал, колеса не стучали, напротив сидел свежий, чисто выбритый Витенька. Лилька посмотрела – сапоги на месте. Чемоданы тоже.

– Приехали? – сладко потянулась она.

– Станция Угольная, через час мы во Владике. Вставай, одевайся, умывайся, будем чай пить.

Лилька быстро привела себя в порядок, с удовольствием выпила чаю с удивительно вкусным печеньем «Юбилейное». За окном уже тянулась гладкая вода Амурского залива, мелькали разноцветные домики.

Из игрушечного, с теремами и пузатыми колоннами здания железнодорожного вокзала они вышли на привокзальную площадь. Лильку оглушил звон трамваев, автомобильные гудки и людские громкие голоса. Огромный Ленин на гранитном постаменте встречал её, протянув правую руку в сторону моря.

– На трамвае поедем, Витя? – с надеждой спросила Лиля. Она видела трамвай впервые в жизни.

– Нет, здесь рядом. – Виктор легко (оправдывался за вчерашнее) подхватил оба чемодана. Они обогнули мрачное, красного кирпича здание штаба Владивостокской крепости и очутились возле двухэтажного строения жёлтого цвета.

Согнутый вахтер тщательно проверил Витькины документы и махнул рукой, – тебе туда, а тебе, – посмотрел на Лилю, – тебе налево, в пятую.

– А вместе нельзя? – жалобно попросила Лилька.

– Это военное учреждение, дочка! – покачал вахтер скрюченным пальцем.

Через два часа они вышли из гостиницы. Лилька надела новое, ни разу не надёванное, купленное мамой в Находке платье, а Виктор в своём, в поезде слегка помятом и вновь тщательно отглаженном Лилей мундире.

– Подожди здесь, на площади, я в штаб, быстро, документы отмечу.

– Хорошо, – Лильке не терпелось попробовать городского мороженого и выпить газировки.

Тележка мороженщика и киоск «Соки-Воды» с разноцветными сифонами стояли рядом.

Действительно, в штабе получилось быстро, но в железнодорожной военной кассе клубилась очередь их самых разных родов войск. Но сообразительная девчонка из приморского посёлка выпятила живот и их пропустили без очереди.

– Ну, Лилечка, поезд номер два уходит вечером, надо по городу прогуляться. Да и пообедать не мешает.

– Ты вчера хорошо поужинал! – сурово посмотрела на него Лилечка.

– Да я сегодня так, пивка бутылочку… – покраснел Витечка.

Действительно, хорошо прогулялись. По Ленинской прошлись, на городской пляж, полный, несмотря на разгар рабочего дня, народу, заглянули, в знаменитом ресторане «Золотой Рог» пообедали. Хороший город Владивосток, все в самом центре, все рядом.