Старик и талисман - Скрипель Александр - Страница 15

Глава шестая

Помощь Советской России

Слушая старика, у меня самого в голове вертелись страницы истории, о чём я интересовался давно. В те времена Третья англо-афганская война вполне могла повторить сценарий первых двух, когда, несмотря на мужество афганцев, страна продолжала оставаться по сути английской колонией. Войска колониальной администрации Британии, обладая почти десятикратным численным и абсолютным техническим превосходством, вынуждены были отказаться от продолжения военных действий и признать независимость Афганистана.

Тогда в мире царила уже совсем другая международная обстановка. Во многих странах после революции в России началось национально-освободительное движение от колониальной зависимости. В то время ряд народных восстаний охватил и саму Британскую Индию.

Особо важную роль в этом сыграла Советская Россия. В Закавказье и Средней Азии английские интервенты в ходе гражданской войны потерпели под напором Красной Армии поражение. В Афганистане установились тесные дружеские отношения с Российской Республикой Советов. Страна больше уже не была в изоляции. Советская Россия стала оказывать Афганистану не только политическую, но и экономическую помощь, заключив договор, согласно которому предоставляла право транзитных перевозок. А вот чтобы британские войска не смогли выйти из Индии в Туркестан, начали оказывать Аманулле-хану и военную помощь…

Отвлекшись от своих мыслей и стараясь сосредоточиться на рассказе старика, я задал ему вопрос:

– А как сложились дальнейшие события в вашей жизни?

– Ну вот через год, после окончания военной школы, я начал службу во дворце Зарафшан в центре Кабула, который размещался в парке Зарнегар. Там до переезда в новый дворец находился и сам Аманулла-хан, поэтому правителя Афганистана я видел часто. Мне удалось даже сопровождать короля в составе его охраны, когда впервые за всю историю Афганистана принимали Основной закон – Конституцию страны. Это происходило в Джелалабаде, и джирга, созданная специально для этой цели, шла под председательством самого короля.

В дальнейшем, года через полтора, я был переведён на службу по охране первой в стране радиостанции, подаренной советской Россией Афганистану. Однако снова события развивались против нас. Англия не хотела сдавать своё бывшее влияние над Афганистаном и в неофициальной форме предъявила ультиматум прервать дипломатические отношения с Советской Россией, угрожая начать новую войну. В 1924 году с помощью англичан удалось организовать мятеж, снабжая восставших оружием и деньгами.

И вот тогда король Аманулла-хан лично сам обратился за военной помощью к советской России. В критический момент, когда мятежники грозили взятием Кабула, на помощь пришли советские летчики. Нанеся авиационный удар по ним, они оказали существенную помощь афганской армии в разгроме мятежников. В этом же году создаются военно-воздушные силы Афганистана как отдельный вид войск. Группа афганцев, в том числе и несколько моих сослуживцев, уехали на учёбу в авиационные училища в Советский Союз, а мне предложили учёбу в авиационной школе в Кабуле по специальности техника аэродромного обслуживания. Мне посчастливилось освоить ещё одну специальность. Когда же были установлены авиарейсы между Кабулом и Ташкентом, я удостоился права в составе одной из делегаций посетить вашу страну.

– Ну и как понравился Вам тогда Ташкент? – спросил узбек рядовой Абдуллаев. Я родился и вырос в этом городе.

Старик заулыбался, глядя на Абдуллаева. Видно было, что ему по душе пришлось, что тот родом из Ташкента. На лице Муатабара появилась искорка чего-то таинственного, известного только ему.

Он, перебирая пальцами цепочку висящего на шее медальона, с тоской в голосе высказался:

– Сам Ташкент на меня ни тогда, ни через несколько лет, когда я вновь оказался там, не произвёл особого впечатления, но, когда я побывал там третий раз спустя тридцать лет, то был просто восхищён теми преобразованиями, которые произошли не только в Ташкенте, но и во всей Вашей многонациональной стране. Мы все завидовали Вам и старались брать пример.

– А как оказалось, что Вы совместно с нашими красноармейцами с басмачами воевали? – задал вопрос сержант Раздеваев.

Старик Муатабар задумался на пару минут, потёр руки и снова начал с длинной быстротой пальцами рук перебирать чётки, собираясь с мыслями. Пауза затянулась, но никто не решался её прервать. Я и сидевшие вокруг костра понимали, что пережитые им события уже потеряли чёткость и связность, многое улетучилось из памяти, как это обычно бывает. Умное, сосредоточенное лицо старика было чрезвычайно серьёзным.

Я заметил, что он что-то перебирал в памяти, анализируя давние, прошедшие события. Губы его были крепко сжаты, ноздри трепетали, а тяжёлые седые брови собрались в одну линию. Наконец он разорвал затянувшуюся паузу и продолжил рассказ:

– В середине двадцатых годов с помощью советских технических специалистов стала работать линия телефонной и телеграфной связи на железных опорах, соединявших Кушку, Герат, Кандагар и Кабул. Шло строительство телеграфной линии от Кабула на Мазари-Шариф. В это время, согласно военному сотрудничеству между Советским Союзом и Афганистаном, проходила реорганизация афганской армии при посредстве вооружения, припасов и военного имущества, поставляемого советской военной промышленностью. На севере Афганистана планировалось создание авиаотряда и строительство военного аэродрома. В связи с чем осенью 1926 года меня с группой технических специалистов связи и авиамехаников направили для службы на север Афганистана в город Мазари-Шариф. Там мне пришлось неоднократно принимать и сопровождать военные и гражданские грузы, поставляемые из Советского Союза, а также в охране строящихся объектов. Наш король хотел создать небольшую, но сильную и лояльную ему армию. Однако все замыслы Амануллы-хана, к сожалению, не пришлось претворить в жизнь.

В то время обстановка в стране становилась всё более взрывоопасной. Под руководством определённых сил, поддерживаемых британскими колонизаторами извне, а также большой части духовенства, выступавшей против Амануллы-хана и его реформ, по стране вновь прокатились волнения. Они особо накалились после возвращения короля из заграничной поездки, когда он приступил к различным нововведениям в стране, которые нарушали устои шариата, что оскорбляло многих афганцев.

Аманулле-хану при содействии советских военных летчиков удалось подавить ряд выступлений против королевской власти на юге и на востоке, но в то же время север Афганистана захлестнула волна басмаческих банд, бежавших из Советской Средней Азии.

– Значит, уважаемый Муатабар-ока, сыграло известное из истории правило: за тем, кто против кого-то выступает или действует против законной власти в стране, всегда есть направляющая рука? – задал я вопрос старику.

– Вот-вот. Конечно, это так, – подтвердил старик. – Их движение, как и восстания против короля в самом Афганистане, поддерживали англичане.

Когда поздней осенью 1928 года на востоке страны вспыхнуло новое восстание, его возглавил один из лидеров афганских таджиков, бывший басмач, а впоследствии дезертир афганской армии, сбежавший из-под ареста, – Бачаи Сакао. Он обвинил короля Амануллу-хана в нарушении шариата, обещал народу отменить налоги на землю и аннулировать все задолженности. Этим самым он, с помощью своих покровителей, привлек на свою сторону часть религиозных лидеров и большие массы афганцев. Кроме того, он установил тесные контакты с лидерами басмачей Ибрагим-бека и бывшим бухарским эмиром Сейид Алим-ханом, – старик машинально рукавом халата вытер пот со лба, тяжело вздохнул, а затем выдохнул весь воздух из своих легких. Костёр начал было затухать, медленно тлея, только пестрели красноватым пеплом угли.

Глава седьмая

Повествование о государственном перевороте в Афганистане

Стояла глухая ночная тишина. Старик взял снова железный штырь и, помешивая угли, кивнул сидящему справа от него Турсунову и что-то сказал ему на своем языке. Тот быстро вскочил и через пару минут принёс еще связку дров. Дрова быстро разгорелись ярким пламенем и вновь стали тихо потрескивать, выплёвывая во тьму свои золотые искорки.