Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин - Страница 49

— Чувствуешь, как она дышит? — спрашивает, не глядя на меня.

— Кто? — не узнаю собственного голоса, ощущая боль в лопнувших сухих губах.

— Земля. Тьма. Река. Всё одно и то же. То, чем ты скоро станешь.

Дёргаюсь на топчане, но путы крепки. Дрожание комнаты и что-то движется, как будто сам пол живой.

— Я спасу тебя, но ты окажешь мне услугу, — смотрят её чёрные, как бездна, глаза в мои.

— Спасёшь? — не понимаю.

«Онила. Онила», — требует меня кто-то всё сильнее.

— Не сопротивляйся тьме, ибо она в тебе, ибо ты и есть сама тьма.

— Кто ты? — спрашиваю, смотря, как чёрная паутина течёт прямиком ко мне, будто притягивается магнитом.

Женщина поднимает голову. Улыбка холодная, насмешливая, издевательская.

— Ты меня не помнишь, — больше утверждает, нежели спрашивает. — Я так до конца не была уверена, что всё получится. Но теперь убеждена. Ты — не Эйлин. Ты не она. Тогда кто же ты?

Мир будто замирает. В висках нарастает звон. Я выдавала себя за Эзру, чтобы спрятать Фаори. Я выдавала себя за Эйлин, чтобы спрятать Татьяну.

— Я — Эйлин Фаори! — паучьи лапы тьмы щекочут запястье и колют его иголками. «Ашкай, помоги, пожалуйста».

— Это ложь! — Она смеётся. Не громко, коротко, отрывисто, будто констатирует очевидное. — Лгунья.

Слово бьёт, как пощёчина. Снова хочу сказать то же самое.

— Я …, - но не успеваю договорить. Женщина делает шаг ко мне, и воздух дрожит. Она склоняет голову чуть вбок, разглядывая меня, как диковинное насекомое.

— Больше нет смысла притворяться, теперь ты там, где должна. Теперь ты дома, и Готтард защитит тебя. Ты можешь довериться мне, — её рука ложится на мою, и я ощущаю её силу, пробегающую по венам.

На миг мне кажется, что падаю. Не физически — внутрь. В себя. В тот серый туман, где вместо мыслей — эхо чужих голосов. Среди которых один мой, призывающий Ашкая и генерала.

Она знает. Всё. И кто я. И что я совсем не Эйлин.

Тьма пульсирует и стучит громом. Но внезапно лицо женщины напрягается, и она оборачивается, смотря на дверь, а потом выходит. До моих ушей доносятся голоса: оба женских. Один бархатный и спокойный, второй на повышенных тонах.

— Где она?!

— Зачем ты пришла? Я же сказала, что разыщу тебя сама.

— Он здесь! Он найдёт её, это дело времени.

— Идиотка! Ты выдала нас! Зачем ты притащилась сюда?

Тьма подбирается ко мне, но я собираю крупицы дара, что светится белым, соединяю их воедино и в ладонях загорается пламя. Оно не синее, как прежде, с примесью тумана, но пока ещё моё.

— Нет, генерал сейчас слишком занят другим, — незнакомка. Кольфин вернулся. Он здесь, чтобы разыскать меня!

— Тогда возвращайся и позаботься о том, чтобы он не добрался сюда.

— Предлагаешь его…

Мне ли рассказывать тебе, что следует делать?

— Мне нужна плата. Я не уйду без Хлоции!

— Ты можешь всё испортить!

— Ты обещала!

— Уходи! Ещё не пришло время, она не готова. Неужели, ты желаешь всё испортить лишь тем, что устала ждать? Как только…

— Где моя дочь?!

— Её здесь нет.

Верёвки становятся не такими плотными, и я дёргаю одну и другую, освобождаясь. Подняться удаётся не с первого раза, и я, пошатываясь, утаскиваю за собой черные жилы пульсирующего знака, который то ли питает меня, то ли питается мной.

— Где моя дочь?! — испуганный крик матери, а затем второй, больше похожий на хрип.

В проёме вижу две фигуры. Черноволосая стоит ко мне спиной, обнимая вторую, что смотрит в мою сторону широко распахнутыми глазами страха и удивления, а потом обмякает и падает к ногам убийцы. А в руке стоящей — окровавленный нож.

Я не знаю, кто эта женщина, но та, что на полу, — Рудая Вольц — экономка Гоствуда.

Глава 84. Эйлин Фаори

Теперь я знаю: та, что приносила мне отвар, — опасна.

— Твоя дочь мертва уже несколько месяцев, а её тело сожрал один из эрутов, — режет голосом воздух, делая ещё больнее. — Вот, — вытаскивает, бросая что-то на грудь умирающей. Затем оглядывается, и я вовремя прячусь за косяком, а потом слышу удаляющиеся шаги. Когда выглядываю вновь, различаю лишь Рудаю. Наверное, незнакомка пошла проверять, не пришёл ли за Вольц ещё кто-то.

Подхожу к экономке, опускаясь рядом, и укладываю руки на её рану. Материя вокруг напиталась кровью, полагаю, задеты важные органы, потому что она почти чёрная. По лицу экономки катятся слёзы, а в левой руке что-то зажато.

— Я попробую вам помочь, — обещаю, но она перехватывает мою руку.

— Ты должна знать, Эйлин, — говорит так тихо, что еле различаю слова. — Это я…

— Да, я вижу, что это вы, Рудая, — пытаюсь работать дальше, хотя сама еле на ногах стою.

— Нет, — качает головой. — Я виновата в том, что в тебе тьма.

— Что?

— Пока ты была без сознания, я проникла в лазарет и поместила её в тебя.

Замираю на мгновение, осознавая, что именно она говорит. Выходит, это не Брукс. Это Рудая?! Но зачем?

Вопрос витает в воздухе, и она продолжает.

— Моя дочь, Хлоция, — говорит, и я вижу, насколько ей тяжело.

— Сейчас я помогу вам.

— Нет, — останавливает, крепко держа мою руку. — Я слишком долго боролась, слишком долго ждала и верила, что можно изменить ужасное. Что можно спасти её от заражения, хотя она уже давно потеряла человеческий облик. Но Ария не лжёт — моя дочь мертва.

Ария? Это имя мне должно быть знакомо, но нет, ничего не отзывается в памяти.

— Она могла вам солгать, — настаиваю, призывая свой дар пройти от груди к рукам. Он вязкий и холодный, неповоротливый. Совсем другой, чужой. Таким не вдыхать жизни, а забирать.

Моей руки касается что-то холодное. В ледяных пальцах экономки нечто круглое, и не сразу понимаю, что это браслет. Старый, покрывшийся грязью и чем-то ещё.

— Это Хлоции. Он был на ней, когда мы пытались её спасти. Я надеялась, что артефакты помогут. Но они настолько врослись, что не достать просто так. Лишь вырезать, лишив жизни.

Кошусь в сторону, куда ушла незнакомка. Она — чудовище!

— Послушай. Генерал пришёл за тобой, ты должна продержаться. Он найдёт. Он обязательно найдёт тебя, — слеза одна за другой срываются с ресниц и скрываются в её волосах. — Моя борьба закончилась, я устала и больше не могу. Но ты ещё в силах. Прости меня…

— Кто она такая?

— Разве ты сама не знаешь? — удивлённый взгляд.

— Скажите, моя память меня подводит.

— Это …

— Очень мило, — звучит ледяной голос, и я вздрагиваю. На пороге Ария, и её вид не предвещает ничего хорошего. — Надеюсь, она рассказала, кто на самом деле виновен в том, что теперь в тебе поселилась тьма? — пытается стать моим союзником. — Убери от неё руки, она не заслуживает жалости.

— А кто её заслуживает? Ты? — поднимаю брови, и женщина играет желваками.

— Я хочу умереть, — хрипит Рудая.

— Видишь? — победно смотрит на меня Ария. — Слово умирающего — закон. Она выпускает сгусток магии, и в то же мгновение тело Вольц принимается биться в агонии.

— Нет, — вскрикиваю, пытаясь хоть что-то исправить. Прижимаю ладони к ране, пытаюсь убрать чужой испульс. Рудая замирает, смотря на меня немигающим взглядом, а потом делает свой последний выдох и замирает.

— Я просто выполнила её последнюю просьбу, — говорит слишком обыденно незнакомка. — А теперь возвращайся обратно, пока трансформация не завершится. Мне нужна вся твоя сила.

Тьма, словно вспомнив, какая у неё роль, расползается по внутренностям, добирается до головы, оседая туманом, и становится тяжело думать.

— Для чего я тебе?

— Скоро узнаешь. Как только мы закончим, у твоих ног будет, если не весь мир, то Готтард с его бескрайними просторами.

— Для чего мне мёртвое, когда суть жизни в живом?

Ария усмехается, подходя ко мне ближе, берёт под локоть крепко, что я не могу вырваться, а потом подталкивает к комнате.

— Там где нет смерти, нет жизни, — шепчет мне на ухо, когда оказываемся в помещении. — А теперь пей, — вручает кружку, и я снова тянусь к содержимому, словно кто-то невидимый управляет моими руками.