Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин - Страница 31

— Не говори ерунды!

Только он в чём-то прав. Я и сама начинаю думать, что между мной и всадником что-то общее. И если бы он пожелал — давно добрался до меня и убил.

— Уходи!

— Нет! — качаю головой, отказываясь принимать его слова. — Мы прибыли сюда вместе, вместе и уйдём.

Поднимаюсь с места, выбираясь наружу. И возвращаюсь с ветками, которые складываю недалеко от Кольфина.

— Мне нужна твоя рука, — протягиваю одну из палок, и он понимает, о чём я. Медленно стягивает перчатку и касается сухого хвороста, который тут же занимается пламенем. А я смотрю в глаза Торна: совсем другие, нежели вчера.

Возвращаюсь к груде палок, зажигая их. И тут же костёр окрашивает оранжевыми отблесками стены пещеры. Снимаю дублет, вещая его так, чтобы закрыть вход от посторонних глаз.

Хозяйка, сейчас или никогда. Ты пробудишь своего дракона и исцелишь его.

Поворачиваюсь к генералу, сглатывая подступивший к горлу ком, и развязываю тесьму рубахи, сбрасывая её с себя. По коже тут же пробегает холодный воздух, покрывая её мурашками.

Генерал не отводит взгляда, смотря мне в глаза.

— Эзра, что ты делаешь?

— Не нужно слов, генерал, — на этот раз штаны падают к моим ногам, оставляя меня без укрытия. — Это единственный шанс выбраться отсюда.

Глава 54

«Ашкай», — зову змейку.

Да, хозяйка.

«Только скажешь одно слово, и ничего не будет, ясно?

Тишина.

«Я спросила, тебе всё понятно?»

Ты же сказала молчать!

Усмешка скользит по моим губам, и я делаю несколько шагов к генералу, который не мигает.

— Хочешь, чтобы я умер счастливым? — пытается шутить, усаживаясь удобнее, но тут же его лицо искажает гримаса боли.

Опускаюсь перед ним на колени, и Кольфин не отводит глаз. Его взгляд горячее костра. В нём нет похоти — лишь безмолвная жажда жизни, силы, доверия, как будто этим взглядом он отдаёт себя в мои руки.

Между нами ни одного лишнего движения, только тёплый воздух и дыхание друг друга. Он медленно поднимает левую руку и касается моего лица, большого пальца хватает, чтобы смахнуть дрожь с губ.

— Помнишь, что это значит? — говорит, и от его голоса по телу разбегаются мурашки. — Я могу забрать твою силу.

— Если не сделаем этого, оба погибнем, — шепчу в ответ. И в этот момент костёр словно вздрагивает вместе с нами, освещая каждый миг, каждую эмоцию. Где-то вдалеке гремит гром. Снова, напоминая нам о событиях.

Мы смотрим друг на друга, и мир за пределами пещеры перестаёт существовать. Только он, я, дыхание и пламя, что отражается на нашей коже, соединяя без слов.

Ощущаю, как его ладонь ложится на мою спину: горячая, почти обжигающая, пока вторую он прячет за спиной, боясь причинить ею боль. Рука в перчатке, но генерал осторожен, располагает меня этим ещё больше. Кожа под его пальцами горячая, и это тепло растекается всё глубже, проникает под рёбра, в самую сердцевину.

Он чертит пальцами линии сверху вниз, добираясь по спине до копчика, оставляя мне возможность передумать, но я не сбегу. Подаюсь вперёд, касаясь ладонью его щеки, и целую. Нежно, робко, будто спрашивая дозволения. И он отвечает, притягивая меня к себе, пытаясь забыть про рану.

— Тише, генерал, — отстраняюсь, потому что последнее, что намерена сделать, — убить его во время близости, — мы должны быть осторожны.

Его спина вдавливается в стену пещеры, он сидит неудобно, и я решаю, что лучше лечь.

Перемещаюсь на мох, такой мягкий для обнажённой кожи, и зову Кольфина к себе. Он оказывается рядом, и я помогаю ему избавиться сперва от дублета, а затем от рубашки. Рана притягивает взгляд, и мне становится не по себе.

Мой подбородок взмывает вверх под влиянием пальцев генерала.

— Не отвлекайся, — его фирменная улыбка. — Ты же раздела меня не для того, чтобы рассматривать мои внутренности.

Он дёргает свою рубаху, наматывая на правую руку, чтобы зафиксировать перчатку, а я развязываю шнуровку на его штанах.

— Стой, — вновь его голос. — Я не хочу, чтобы это закончилось быстро.

Его рука накрывает мою грудь, и по телу проходят сотни маленьких молний. В груди что-то шевелится, словно дракон пытается расправить неокрепшие крылья.

Оказываюсь верхом на генерале, и он целует мою шею, перемещаясь дальше по коже. До ушей доносится какой-то шум.

— Нет времени, — укладываю его на мох, стягивая последнюю ткань, что разъединяет нас. Всё, как всегда: я — женщина, он — мужчина. Тот, кто пришёлся по вкусу, и наслаждение заполняет внутренности, когда ощущаю что-то ещё, чего прежде никогда не было.

Между нами нет границ: его дыхание, моё пламя, магия рода, древняя и сильная, переплетаются, и я позволяю ей пройти сквозь меня, к нему.

Мир сжимается до треска костра, до биения двух сердец, до разгорячённых тел на прохладном мхе. Чувствую, как его боль отступает, как тяжесть уползает, а взамен ко мне приходит его сила, его присутствие. И где-то глубоко внутри раздаётся рык — мой собственный.

Открываю глаза, и в отражении его взгляда вижу отблеск золотых зрачков дракона.

Он не спешит, просто держит в своих руках, позволяя мне самой решать, сколько требуется этой близости. Его дыхание тихо касается моей щеки. Оно неровное, чуть сбивчивое, словно он сам удивлён тому, что сейчас происходит. Между нами нет привычных границ — есть лишь тонкое пространство, наполненное моей магией и его силой. Я чувствую, как энергия рода поднимается во мне, мягким, но настойчивым потоком, и как только она встречает его присутствие, внутри что-то отзывается.

Мой дракон.

Позволяю этому свету пройти сквозь меня. Сначала тонкой струйкой, как первый луч солнца сквозь утренний туман, потом всё сильнее и теплее. Вижу, как генерал закрывает глаза, будто пытается запомнить каждое мгновение, каждый вздох, каждый импульс, что я ему отдаю. Теперь настал мой черёд.

Магия переплетается, становится общей, и в этот момент понимаю — я не просто лечу его раны. Я оставляю в нём часть себя, а он принимает её без слов, без сомнений. Это сродни доверчивому жесту, когда даёшь руку в темноте и позволяешь вести себя туда, куда не знаешь дороги.

На его предплечье начинают проявляться мягкие линии — символы, древние, незнакомые, но такие родные, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как подобные узоры загораются и на моей коже. Они тёплые, как будто живые, и пульсируют в такт нашему дыханию. Откуда они мне знакомы?

Генерал медленно открывает глаза. Взгляд цепляет мой, в нём нет приказа, нет холодного расчёта — только тихая, почти трепетная благодарность. Он проводит пальцами чуть выше моей талии, не как мужчина, жаждущий власти, а как человек, который боится потерять это хрупкое мгновение.

И в этот момент мне кажется, что мир вокруг замер. Нет войны, нет крови, нет врагов. Есть только мы, наши ладони, и свет, который мы делим пополам.

Лицо генерала становится напряжённым, искажается злобой, и он делает то, чего я не ожидала — отталкивает меня в сторону.

Глава 55

Впервые после близости мужчина ведёт со мной себя так.

Падаю назад от резкого толчка, чувствуя боль в спине, всё же под нами не мягкая постель, и разочарование от того, насколько я могла ошибаться в человеке.

Генерал чертит магическую огненную стену перед собой, отгораживаясь от входа. Едва успеваю вдохнуть, как из темноты в пещеру кто-то врывается. Всплеск ледяного воздуха ударяет в лицо, пробегает по коже мурашками. Чёрная масса, окутанная рваными клочьями сизого дыма, выбирается из мрака. Голова напоминает волчью, с изломанными, слишком длинными зубами. Глаза — два раскалённых угля, в которых отражается мой страх.

«Ашкай, кто это?»

Групер. Чёрная тень Готтарда. Он активен на полную луну и безжалостен. Чует кровь за сотни лигов.

Нечто клокочет горлом, поворачивая голову набок, и рассматривает генерала, который, как щит, расположился между нами. Вижу, как за спиной Кольфин пытается снять рубашку с руки, потому что сражаться с раной в боку в небольшой пространстве, не имея оружия и даже одежды, — верная смерть. Когти чудовища, длинные и изогнутые, проходятся по каменному полу, оставляя в нём глубокие борозды. Звук такой, будто раздирают металл.