Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин - Страница 21

Он откашливается, стыдливо пряча глаза, а потом выходит, плотно закрывая дверь, а я кошусь на неприлично дорогую кровать. Таких в Гоствуде несколько: здесь, у экономки и в комнате, предназначенной для высокопоставленных гостей. Вряд ли император прибудет сюда, но это может быть и его заместитель. Например, главный советник. И я точно знаю, в какой из комнат обоснуется ненавистный Ардос.

Глава 37

Из зеркала на меня смотрит что-то страшное, и я моргаю, чтобы осознать — это я. Хмурю брови, вытягиваю губы гузкой, скалю зубы, когда вижу за спиной генерала. Он смотрит на мои кривляния, и я испуганно оборачиваюсь, встречая его во всей красе.

— Простите, — тут же произношу, а он подходит ближе, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Мне приказали прийти сюда.

— Эзра? — наконец, он узнаёт меня и усмехается. — Кто-то настолько ненавидит тебя, что решился на подобное?

— Нет, это…, - не нахожусь с ответом. Не скажу ведь я ему, что сделала это нарочно из-за Ардоса. — Случайность. Я просто перепутала вёдра.

По его лицу вижу, что он не верит мне. Я тоже бы не поверила. Но генерал больше ничего не спрашивает, а неторопливо расстёгивает дублет. Бросаю взгляд на кровать. Неужели, он передумал? Или у него фетиш на странных женщин?

Ну не стой же истуканом! Приказано в кровать — марш! И будь тигрицей. Драконы любят бойких женщин. — вопит Ашкай.

— Раздеваться? — решаю уточнить, потому что Кольфин смотрит на меня очень странно, будто чего-то ждёт.

— Тебе настолько жарко? — пытается подавить улыбку, а потом разражается хохотом, прикрывая ладонью глаза. — Прости, — выставляет руку вперёд спустя пару мгновений, — у тебя такой странный вид.

— Понимаю, — спокойно отвечаю ему, а он усаживается на кровать и хлопает по ней пару раз ладонью, приглашая к себе. По его выражению лица невозможно узнать, что он задумал.

Он приглашает нас к себе! Наконец-то! Виляй бёдрами, соблазни его, чтобы не передумал.

Есть ли функция отключения змея? Он помогает несомненно, но в такие минуты начинаю его ненавидеть. Конечно, его стремление состоит в том, чтобы разбудить мою магическую силу. Но это не значит, что у меня нет чувств! И я не готова делить постель с первым попавшимся мужчиной.

Это генерал, хозяйка! Он не первый попавшийся. Разве он тебе не нравится?

Это слишком разные вещи, и я никогда не была в рядах тех, у кого беспорядочные половые связи. Конечно, говорить о конфетах и букетах — это не про Готтард, и ухаживать за мной такой человек не будет, но… Сломать систему, заложенную в голове, так просто не получится.

Ступаю к нему, осторожно присаживаясь на край. В поле зрения попадают мои синие руки, и я стыдливо прячу их за спиной.

— Хочешь, я накажу тех, кто это сделал? — интересуется Торн, но лишь качаю головой. И хорошо, что он больше не настаивает. — Вот. Как обещал, — протягивает мне какой-то светлый шнурок с пятью бусинами разного цвета. А я не могу оторвать взгляда от его перчатки. Там скрыт огонь, сжигающий дотла.

Он перекладывает вещь в другую руку, и ощущаю повисшее напряжение в воздухе. С моей стороны это было бестактно.

— Простите, — поднимаю на него глаза, но он не меняется в лице, продолжая.

— Главное, чтобы артефакт касался тела. И не показывай его никому. Здесь разовая защита у каждого камня, на большее просто не хватило времени. Его заряжали быстро, а потому вещь недолговечная. Но на какое-то время хватит. Каждый камень отвечает за что-то своё: тёмная магия, — касается чёрного, как ночь шарика, — защитный купол от атаки, — указывает на зелёный, — взрывная волна нападения, — синий, — драконье пламя, — оранжевый, — сокрытие от чужих глаз, — трогает белый. — Он поймёт, когда следует спрятаться. Вдруг ты случайно окажешься за пределами замка. Тогда он спасёт тебе жизнь.

Трогаю вслед за ним белый, запоминая его. Он может пригодиться в ближайшее время. Но не от аргиллов или крапфов. Самое главное чудовище расхаживает на территории Гоствуда, и имя ему — Ардос Фаори.

— А это для твоей сестры, — протягивает мне похожий артефакт, в котором всего лишь три камня. — Всё, что успели сделать, но и этого должно хватить. Надеюсь, у неё куда меньше врагов, чем у тебя.

Здесь не хватает чёрного и оранжевого камней, но и на том спасибо. Генерал бы мог ничего не делать, но решил защитить двух незнакомок.

Артефакты в моей ладони, и я благодарю, а затем быстро прячу их в карман, который нарочно пришила себе, потому что иметь платье без карманов — неудобно.

— Мне нечего вам рассказать, за эти несколько дней я не нашла информации.

— Ошибаешься, — не соглашается он со мной, и внутренности стягивает жгутом. — Только что я узнал одну интересную вещь о тебе, а потому нам есть о чём поговорить!

Глава 38

Голос генерала звучит спокойно, но его взгляд такой пронзительный, что внутри всё напрягается. Наверное, он ждёт, что я сама начну рассказ, только не тороплюсь. Сжимаюсь в комок, ожидая, когда он продолжит про Ардоса, и пытаюсь подготовить защитную речь. Только он говорит иное.

— Ты видела всадника. — Не спрашивает, а утверждает.

Мы станем говорить об этом? Перенастраиваюсь, потому что от моего ответа зависит, что будет со мной.

Пауза тянется, как струна, и я, наконец, осторожно уточняю.

— Вы о рисунке?

— Каком рисунке? — настораживается, и я замолкаю, потому что следует двигаться осторожно. Кто такой генерал: враг или друг? Что следует говорить ему, а что нет? Только сейчас уже я сама припёрла себя к стене. Только был ли у меня выбор?

Наверное, слишком долго молчу, взирая на него.

— Ты успела его зарисовать? — уточняет. — В сумке ничего не было.

— Тогда откуда вы знаете?

Ответ слишком очевиден: меня сдал Кайриан.

С тех пор как генерал забрал меня из его комнаты, он держится на расстоянии. Наверное, потому что получил ценные указания. Потому что Торн поставил на мне метку любовницы, за которую не велено никому заступать, и Страж соблюдает пиетет. Он боится Кольфина, хоть и пытался показать обратное. Но как только появилась возможность, выдал мою тайну.

Надо быть идиоткой, чтобы полагать: он сохранит её. Сейчас ещё мне выдвинут обвинения касательно аргиллов, а так же того, что я инфицирована. Только генерал играет по своим правилам. Он подходит к ящику стола, доставая оттуда лист и карандаш, и протягивает мне.

Отпираться бесполезно, единственное, что говорю.

— Я плохо помню, вам лучше взять рисунок у Стража.

— Кайриана? — уточняет, словно речь может быть о ком-то другом. — Когда мы нашли тебя, в сумке ничего не было. Он сразу передал её мне.

Выходит, кто-то в ней копался до того, как меня обнаружили? Но почему изъяли портрет всадника и не забрали план? И кто это был? Вопросов больше, чем ответов, и я пялюсь на чистый лист, не зная с чего начать.

— Нарисуй по памяти, как можно точнее.

Смотрю на бумагу, на графитный стержень и на мгновение закрываю глаза, пытаясь вызвать из воспоминаний всадника. Почему он так важен? Кем стану я для генерала и других солдат?

Рука неуверенно делает первый штрих и замирает, пока я собираюсь с мыслями. Кладу лист на колени и медленно начинаю чертить. Высокая фигура, широкие плечи, лицо под капюшоном скрыто в тени. Я не знаю, кто он и как выглядит, может даже не человек, но продолжаю штриховать, переходя к коню. С животными у меня не всегда удачно получалось, и сейчас ноги выходят неравномерными. Такой обязательно будет хромать, но, думаю, генералу не важны пропорции, как таковые. Потом плащ всадника: длинный, с рваными краями. Он будто шевелился сам по себе, как дым. Замираю, рука повисает в воздухе.

— А лицо? — генерал сидит рядом, следя за тем, как я рисую.

— У него нет лица, — задумчиво отвечаю, пытаясь вспомнить. Не лгу, потому что в памяти именно так: чернота под капюшоном. — Оно, как пустота. Наверное, это не человек.