Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден - Страница 9

На площади Конго собралось больше народу, чем летом. Уличные артисты танцевали и пели громче и дольше, чем в предыдущие дни, и я догадалась, что это из-за автобуса с янки41, прибывшего откуда-то с севера, о котором я слышала, когда Лулу рассказывала маме, пока они утром разливали готовую самогонку по чистым бутылкам.

— Янки из Бостона, — сказала Лулу, выделив последнее слово так, словно оно причиняло ей боль.

Однажды Лулу встретила мужчину из Нью-Джерси, который разбил ее сердце на кусочки, и я решила, что Джерси слишком близко к Бостону, чтобы Лулу могло это понравиться.

В толпе было много интересных белых людей: всевозможных богачей, женщин в их изящных, приталенных платьях с заниженной талией и милых маленьких туфельках с Т-образными ремешками из лакированной кожи, а также мужчин в соломенных шляпах, которыми они размахивали перед своими лицами, жалуясь, как проповедник в разгар Жирного вторника — на жару, влажность и запах города.

Но я удостоила их не более чем мимолетным взглядом. У миссис Мэтьюс был рак, и только тонизирующее средство, которое мама добывала из самогона, казалось, давало старой женщине возможность выспаться, чтобы не заставлять дочь и внуков вставать к ней в любое время суток. К моему возвращению белые янки, скорее всего, все еще будут шнырять вокруг, поэтому я поспешила сквозь толпу, не обращая внимания на пристальные взгляды, которые принадлежали ребятам Риппера. Они были такими же пытливыми, как и взгляды янки, а мне нравилась моя спина в том цвете, в каком она была сейчас. Мне не хотелось, чтобы моя мама меняла ее цвет из-за того, что я попалась на глаза этим дурным парням42.

— Сьюки. Подожди.

Сильв был медлителен, как замерзший кленовый сироп, а я, удаляясь от площади в сторону района Треме, решила, что мой брат догоняет меня лишь потому, что мама хорошенько вздрючила его.

— Чертова девчонка, ты разве не расслышала, что я сказал?

— Мне не нужен провожатый, Сильв.

Он догнал меня, хотя я зашагала быстрее, заметив внучку миссис Мэтьюс — Бобби, идущую по дорожке рядом с маленьким домиком ее бабушки. Девочка подросла за те несколько месяцев, что прошли с тех пор, как я видела ее в последний раз, и совсем не походила на ту, какой она выглядела еще год назад, когда я присматривала за ней ночью, пока ее бабушка и мама уезжали в Батон-Руж к врачу43.

— Мама убьет меня, если я не пойду с тобой.

От моего брата пахло потом — словно он гулял допоздна вчера вечером и встал слишком рано сегодня утром.

— Тебе не следовало таскаться к дому Лили Чембер так поздно вчера вечером. Вот за что маме следовало бы отхлестать тебя.

— Молчи, ты сама не понимаешь, что несешь.

— Я видела, как ты вернулся домой в два часа ночи.

Мой брат проигнорировал меня, вытащив из переднего кармана наполовину выкуренную сигарету. Он пожал плечами, словно мой хмурый взгляд ничуть не смутил его.

— Не вздумай говорить маме о том, что я курю или еще о чем-то.

— Она почует запах.

— Не почует.

— Почует… Эй, Бобби, солнышко. Как твоя бабушка?

Улыбка девочки померкла в ответ на мой вопрос, и я почувствовала себя слегка неловко из-за того, что спросила. Бобби нравился Сильв — я знала это. Но мой брат был мальчиком, а большинство мальчиков были слишком глупы, чтобы обращать внимание на то, как ведут себя девочки, находящиеся вокруг них, в особенности такие маленькие тринадцатилетние девочки, как Бобби.

Она не особенно много говорила, а просто наблюдала за дымом, вылетающим изо рта Сильва, а затем за громким, надрывным кашлем, который начался у него, потому что он был чертовым дураком, который ничего не смыслил в курении.

— Мама говорит, чтобы ты давала бабушке две столовые ложки каждые пару часов, но не больше, поняла?

— Да. Поняла.

Бобби взяла корзину, когда я протянула ее, но при этом продолжала смотреть на Сильва, как будто ожидала, что он сделает нечто большее, чем будет просто стоять, опираясь на уличный знак, ожидая, пока я вернусь с ним на Рэмпарт.

— Мы поставим свечку за ее здоровье завтра вечером на мессе.

Я сказала это на полном серьезе. Моя Басти была еще не так стара, как миссис Мэтьюс, но я полагала, что когда-нибудь она станет такой. Было бы здорово, если кто-то, кроме меня, поставит за нее свечку, когда она станет совсем старой и больной.

Сильв смотрел, как я засовываю деньги, которые вручила мне Бобби, за воротник платья, и я оттолкнула его в сторону, покачав головой, когда он посмотрел на меня слишком пристально, вероятно, пытаясь разглядеть, сколько купюр было в этой небольшой пачке.

— Это не твои деньги.

— И не твои. Дай посмотреть.

Мой брат потянулся ко мне, а я хорошенько врезала ему локтем, заставив этого высокого дурака вздрогнуть.

— Оставь деньги в покое и перестань вести себя как идиот, и тогда я не расскажу маме о сигаретах…

Он выпустил очередную порцию дыма, стряхивая пепел прямо мне под ноги, пытаясь сделать вид, что ему совершенно безразлично, знает ли мама, что он курит.

— Или что вчера вечером ты ушел из дома Лили Чембер позже, чем положено.

Сильв пристально смотрел на меня, верхняя губа скривилась, как будто ему было неприятно, и я поняла, что раскусила его.

— Ха! Ты такой грустный.

— Да, впрочем, как и ты.

— Не так как ты.

Он сделал вид, что хочет еще раз затянуться сигаретой, но я опередила его, вырвав сигарету изо рта, прежде чем он успел остановить меня, бросив ее на землю и раздавив каблуком.

— Чего ты таскаешься за мной?

— Твой парень снова прячется.

Это заставило меня остановиться и посмотреть на брата, который вытирал платком вспотевшую голову.

Дэмпси. Что он опять натворил?

— Откуда ты знаешь?

— Он спал в домике на дереве прошлой ночью. Дядя Арон рассказал мне сегодня утром.

Мне не требовалось расспрашивать Сильва о том, что именно поведал ему дядя Арон. Дэмпси всегда оказывался в домике на дереве за болотной хижиной Мими Бастьен, когда его дела шли плохо. Иногда по ночам он уходил из Манчака, где земли его отца примыкали к землям моей бабушки, и выезжал в город, потому что ему нужно было увидеть дружеские лица. По крайней мере, так всегда утверждал этот болван. Мы все вносили свою лепту в присмотр за Дэмпси, потому что его близкие этого не делали. Иногда он прятался днями напролет в крошечной маминой лавке. Иногда дядя Арон снимал для него комнату в борделе на Бурбон, потому что женщина, управляющая этим заведением, была неравнодушна к Арону. Ей нравились его светлые глаза — они казались почти зелеными.

— Что на этот раз?

Сильв тряхнул головой, кивнув в сторону конца улицы, словно хотел убраться с солнца.

— Арон сказал, что похоже на рассеченную губу и большой синяк под глазом.

— Черт бы побрал его папашу.

Мой брат согласился, кивнув. Ситуация из раза в раз повторялась — когда Дэмпси убегал из красивого дома, в котором жили его родители вместе с ним и его ненавистным братом Малкольмом. Его мама терпеть не могла, что Дэмпси предпочитал спать в домике на дереве или на раскладушке в кладовке Басти, а не в их шикарном доме с большими колоннами и крыльцом.

— Ты что-то обдумываешь в своей голове. Я вижу, как усиленно работают твои шестеренки.

У Сильва, как и у меня, были мысли, которые он не должен был озвучивать, но у моего брата, каким бы занозой он ни был, было сердце. Оно еще не было полностью испорчено городом и тем, что мы не имели папы, о котором можно было бы вспоминать, и мамы, которая так много работала, что иногда мы не видели ее по несколько дней. Мой старший брат до мозга костей переживал за свой народ, а уж буйный он кунас или нет, так или иначе, Дэмпси был из нашего народа44.