Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден - Страница 1

Автор: Иден Батлер

Название: «Бесконечные мы»

Серия: Вне серии

Перевод: Ольга Андреевна, Akemi Xiao

Редактура: Kniginya_Vi

Вычитка: Kniginya_Vi

Обложка: Ленчик Лисичка

Предисловие от автора

В этом романе не будет политических дебатов. В нем не содержится требований поддержать того или иного человека, или необходимости анализа и обсуждения незначительных событий, которыми пестрят средства массовой информации, а еще чрезмерных забот, с которыми многие из нас сталкиваются ежедневно. В книге отсутствуют какие бы то ни было умозаключения.

Эта история и ее герои занимаются тем, чем, на мой взгляд, должны заниматься все мы — они исследуют любовь. Она проста и одновременно сложна. Для всех этих пар не будет существовать границ в конечном счете, и я надеюсь, что вы правильно поймете природу их историй — они жизненно важны. Все они. Потому что реальны, честны, а порой и жестоки. Но они чрезвычайно необходимы.

Нельзя называть себя толерантным, сострадательным человеком и воспринимать отличительные особенности других людей как угрозу собственному благополучию. Вы не можете испытывать любовь ко всем, как того требует ваша вера или убеждения, и при этом считать себя лучше их, достойнее, или ставить ваши права во главу угла. Это неправильно.

Эти пары понимают, что любовь, искренняя и настоящая — выходит за рамки привычного. Она не осуждает, не ставит ограничений и не видит различий. Любовь поддерживает, дарит силы и является жизненно необходимой. Она дает надежду на лучшее, за наступление которого мы возносим молитвы.

«Любовь долготерпит и милосердствует. Она не завидует и не превозносится. Не надмевается любовь и не бесчинствует, она не ищет своего, не раздражается и не помнит зла. Ее не радует неправда — она ликует вместе с истиной. Любовь всё покрывает, всему верит, на всё надеется и всё переносит1».

Без любви мы лишены смысла.

С ней мы бесконечны.

«Мы всего лишь люди и боги создали нас для любви. В этом наша великая слава и наша великая трагедия». Мейстер Эймон — Джордж Р.Р. Мартин, Игра престолов.

Для всех, кто научился слепо любить.

Пусть весь мир последует вашему примеру.

#StayWoke 2.

Эпиграф

Жила-была обычная девушка, которая лелеяла необыкновенные надежды. Она не желала ничего, что выходило бы за рамки аптекарского ремесла — работы ее отца в их небольшой деревне. Но живя своей приземленной жизнью, она не переставала верить в то, что любовь — это великое чудо. А еще это могучая сила, зарождающаяся в каждом бьющемся сердце, созданном заботливыми руками Всевышнего. Старейшины проповедовали это, а девушка знала, что сказанное старейшинами всегда является истиной. Благодаря этой же силе и этому же божественному благу, она появилась на свет. Тот же Мастер преобразовал клетки в конечности, кости и мышцы и даже в собранный на ее голове пучок волос. Он же создавал жизнь королей и правителей, дипломатов и нищих.

По ее мнению, все заслуживали того, чтобы их любили горячо и пылко, и чтобы это чувство со временем только усиливалось и укреплялось. И эта обычная девушка непременно обретала свою великую любовь. Она крепко держалась за нее, брала от нее все, что могла, лелеяла и созерцала как драгоценность — вечную, любимую и принадлежащую только ей.

Но для этой девушки, как и для всех мужчин и женщин до нее, любовь не являлась легко укрощаемым зверем. Иногда она являлась к ней, и та заключала ее в свои тиски, потому что была жадной, и не прочь была стать желанной для кого-то. Но после, ее муж или любовник бросали вызов Всевышнему, навлекали на себя Его гнев, и любовь рассыпалась между ее пальцами, как хрупкие лепестки увядшего подсолнуха.

Но память о ней оставалась и проходила сквозь нее, сплетаясь с ее предсмертными вздохами и уходя в пространство.

Иногда любовь приходила, когда ее тело менялось, расширялись плечи и расправлялась грудь. Она приходила, когда та становилась мужчиной. Это происходило, когда он пытался всего лишь добыть себе еду, а вместо этого находил любовь, которая питала его душу, насыщая ее так же, как и его пустой желудок. И все же, как и все предыдущие жизни, и формы, в которых пребывала эта великая любовь, и все люди, в которых когда-либо воплощалась душа, любовь неизменно умирала, иногда постепенно, а порой по причине трудностей и невзгод.

В иных случаях, любовь являлась к мужчине в виде желанных прикосновений к девушке, которая никогда не могла стать его. Сладких и запретных прикосновений, от которых сердце этого скитальца разрывалось, когда все прекращалось, и приходила смерть и разрушала все его надежды, которые успевали зародиться и укорениться в его груди.

Но оставалось воспоминание, переходящее из одной жизни в другую, через кости, кровь и клетки, которые составляли жизни одну за другой.

И все же любовь текла в венах, в крови, которая циркулировала в телах — во всех воплощениях. В течение длительного времени и, вероятно, для множества таких же, как он или она, любовь продолжала существовать. Тогда. Сейчас. Всегда.

И память о ней тоже жила.

«Наши с тобой чувства

Должны соединиться

Как море и река,

Слиться и смешаться,

Будучи разными, но едиными,

Навеки и навсегда».

Человек другому человеку, Каунти Каллен, 1934 г.

Глава 1

Нэш

Полночь. Вокруг царила темнота, и я, помимо воли, слышал биение своего сердца, когда начались боли. Бруклин3 в ту ночь был особенно шумным и полным хаоса, что только усугубляло мои бессонные страдания. Но шум был не единственным, что не давало мне спать. Голова была забита цифрами и алгоритмами, которые застилали мое зрение, подобно картине Поллока4, изображенной рукой ребенка. А мое тело? Оно было скованно сильнейшим напряжением — таким, которое скручивает позвоночник и снимает с плеч любую тяжесть, кроме болевых ощущений.

Цифры, темнота, хаос детского творчества — все боролось за место в моей голове, приглушенное шумом, который я слышал над собой. Этот адский грохот — высокочастотный звук барабанного ритма из колонок какого-то невежественного мудака в квартире на верхнем этаже, заглушал джаз, льющийся из моих наушников. Колтрейн5 был великолепен, плавное скольжение его саксофона было подобно Гласу Божьему — пьянящая смесь порицания и восхваления, боли, которая одновременно причиняла вред и исцеляла в каждой ноте. Но даже протяжная, сладкозвучная мелодия саксофона не могла перебить стук вторгающихся в мой дом барабанов или заглушить пение сумасшедшей суки, этажом выше, которая не попадала в такт. Это наверняка была именно баба. Ни один мужской голос не мог быть таким звонким и скулящим.

Уже четвертую ночь подряд, черт бы ее побрал.

Бессонница впервые посетила меня еще во время учебы в колледже. Каждую ночь на протяжении четырех лет, шум от ребят из студенческого братства, выстраивающихся в очередь на площади под DMX6 и его тягучий голос в песне «Get It On the Floor», являющимися представителями Альфа Фи Альфа и Омега Пси Фи 7и борющимися за право доказать, кто из них самый ловкий в исполнении танцевальных финтов. Этот всеобщий гвалт новоиспеченных подростков не давал мне уснуть. Омеги, кстати, всегда побеждали.

Тогда я тренировал свой разум, позволяя бессоннице задержаться, пока между нами не установились натянутые отношения — я мирюсь с ускользающим от меня сном, а недуг не мешает мне в этом. Я выкраивал четыре часа сна — достаточно для специалиста по компьютерным технологиям и вполне удовлетворительно для успешной учебы. Этого хватало, чтобы не выглядеть стариком, когда я отправился в Массачусетский технологический институт. К тому времени бессонница стала чем-то вроде «жены декабриста8», которая отказывалась покидать меня. Я привязался к этой стерве. Но теперь я хотел развода.