"Дампир". Компиляция цикла. Книги 1-14 (СИ) - Хенди Дж. С. - Страница 1334

"Где же ты? — позвал сновидец. — Покажись!"

Я всегда был здесь … ожидание.

Пустыня исчезла.

Сновидец стоял на краю пропасти. Через край борта не падали прямо вниз. Стены пропасти были искорежены, как будто их давным-давно разорвало что-то огромное, широко разрывающее недра земли. Посмотрев вверх, сновидец увидел то же самое, как если бы огромная рана поднималась в огромную вершину наверху.

По другую сторону пропасти была еще одна рана в камне горы. Было слишком темно, чтобы понять, была ли это просто пещера или трещина, ведущая вглубь каменной стены. На ту сторону моста не было.

Какая-то часть теней там, казалось, двигалась, и камень трескался и крошился под каким-то огромным весом.

Иди ко мне, дитя … дочь… сестра мертвых. Давай закончим то, что я начал с твоего рождения. И пусть все это закончится!

Магьер поперхнулась, широко открыла глаза и выпрямилась, сидя на каменной плите. Она даже не знала, что задремала, да и не должна была. Она начала дрожать, когда поняла, что вся ярость и огонь исчезли. И небо было слишком светлым.

Она повернулась на месте, наклонилась и посмотрела на восток. Рассвет только что пробился над другой линией далеких вершин, уходящих на юг. Она посмотрела налево, удивляясь, как горы могли сдвинуться с места, но там, над предгорьями, виднелась зубчатая стена хребта Небесных резцов. И когда она опустила глаза …

Лисил смотрел на нее через плечо.

— Что? — прошептал он. "Что случилось?"

Магьер снова посмотрела на эти вершины. Однажды, в самом начале, она услышала шипящий голос, похожий на песок, принесенный ветром. Он пришел к ней, таща ее дальше, в поисках первого шара в Щербатные пики.

И, как и тогда, сейчас ей хотелось только одного-уехать на восток.

"Пора возвращаться, — сказал Гассан, поднимаясь на ноги. — Ни один гуль, оставшийся поблизости, не выйдет, пока солнце не сядет. И нам нужно идти на запад, чтобы встретиться с остальными."

Магьер все еще смотрела на эти вершины, когда кто-то грубо схватил ее за воротник кольчуги. Она вздрогнула, прежде чем посмотреть в яркие янтарные глаза Лисила.

И эти глаза сузились.

Он знал, и все же все, чего она хотела, это уйти … восток.

— Нет! — прошептал он ей. "Еще нет."

ГЛАВА 12

Хотя Малец имел представление о расстоянии от А'Грэйхлонна до северной стороны хребта Небесного резца, он уже довольно давно не видел карты этого региона. Расстояние оказалось больше, чем он ожидал. Как только фургон свернул с восточной дороги и въехал на перевал, он с трудом разглядел вдалеке высокий хребет.

И повозка покатилась дальше.

Они путешествовали в основном по ночам ради Чейна, хотя время от времени некоторые предпочитали торопиться и днем. В это время Чейн был вынужден лежать в своем спящем состоянии в фургоне под брезентом.

По пути земля вокруг них становилась все более пустынной.

Они прошли через предгорья, и наконец однажды утром, когда взошло солнце и Чейн заснул в палатке, Малец поднялся на самый высокий холм и увидел, что горы уже почти над ними.

"Не далеко " — кто то сказал глубоким голосом.

Малец оглянулся и увидел, что Красная Руда последовал за ним, но тут же снова уставился на горы, которые, казалось, простирались до самого горизонта. Казалось невероятным — и пугающим, — что они пройдут под ними, чтобы подняться над бескрайней пустыней Суман.

— У Странницы есть горшок с травяной чечевицей, — сказал Красная Руда и, помолчав, добавил: — Когда мы в последний раз проходили здесь, мы потратили столько времени на поиски входа, что у нас почти закончилась еда.

И снова Малец вытянул шею, изучая странствующего ходящего сквозь камень.

Какой смысл был в этом последнем замечании? Может быть, Красная Руда напомнил мальчику, что у него была история с Тенью и Чейном, или, возможно, у этих двух естественных врагов тоже были такие?

Они с ходящим никогда не были разговорчивы, но теперь, когда Странница снова была с ним, он говорил в основном с ней … на их пути.

Малец повернулся, пробежал мимо Красной Руды и направился к лагерю. В течение долгих дней и ночей с тех пор, как он покинул единственный город Лхоинна, он не переставал думать о Странннице и Оше, задаваясь вопросом об их будущем, а также о будущем его дочери. Очевидно, и Странница, и Оша чувствовали, что их время в восточных эльфийских землях было сокращено, один, возможно, молча разочарован, а другой, возможно, немного облегчен.

Хотя Малец и не мог объяснить почему, его терзали сомнения. Правильно ли было вытащить Странницу и Ошу из Лхоинна? Для этих двоих что-то казалось незаконченным. Он не знал, что именно, но не мог избавиться от этого чувства, и оно становилось все сильнее, вместо того чтобы исчезнуть. Он держал эти мысли при себе, не зная, следует ли ему действовать в соответствии с ними. Винн обещала, что Тень вернется с Чейном и Мальцом. Магьер обещала, что Странница тоже вернется. Как можно нарушать такие обещания?

После легкой трапезы все отдыхали до конца дня. Они упаковали вещи с наступлением сумерек, чтобы быть готовыми, как только Чейн встанет.

Вскоре Чейн уже держал вожжи, и повозка покатилась вперед. В середине ночи они добрались до конца перевала скользких зубов. Это не было постепенным. Они подъехали почти к самому подножию горы, и фургон уже не мог двигаться дальше.

— Начинай распаковывать вещи, — приказал Чейн, спрыгивая со скамьи фургона. "Нам придется нести то, что нам нужно, в нескольких поездках. Но у входа в перевал имеется только одна тележка с насосом, и нам придется тщательно ее упаковать.

Не зная, что означают последние слова, Малец спрыгнул с телеги и растерянно огляделся. Он не увидел ничего, что напоминало бы вход. Тень подошла к нему, и он вздрогнул от удивления, когда она коснулась носом его плеча. У него не было времени для шока от этого физического контакта с ней, когда он увидел то, что она разделяла.

Образ за образом проносились в его сознании, Странница в лесу Лхоинна с маджай-хи и Вервилией, а затем Оша с учениками Ше'ифов. Образы заканчивались тремя словами памяти, произнесенными голосом Винн.

— Что-то … не… законченно…

Малец закрыл глаза, понимая, что Тень боролась с теми же проблемами, что и он сам.

Вместе с чувством печали и страха в ней возникли новые образы.

На этот раз Малец видел образ за образом Тени с Винн, Винн ласкающей Тень и произносящей губами слово "сестра". За ними последовали воспоминания о Тени, идущей рядом с путником в глубине леса Лхоинна.

Парень понял.

Тень — так же как Странница и Оша — не должна идти дальше. Они вообще не должны были уезжать и должны были вернуться и закончить то, что было начато для обоих молодых людей, для Оши, чтобы узнать свою связь с Ше'ифом и для Странницы, чтобы понять ее связь с путями Фоирфеахкан. Оба, вероятно, будут сопротивляться; сама Тень уже страдала из-за того, что знала, что она должна вернуться, а не воссоединиться с Винн.

Малец мог придумать только одну причину, по которой Тень ждала так долго: она ожидала, что он, ее отец, поймет все это и начнет действовать. Он должен был сделать это раньше, но, как и она, он сопротивлялся. Теперь, когда они достигли гор, ни один из них не мог откладывать то, что должно было быть сделано.

Обещания придется нарушать.

Оша было бы труднее всего убедить, поэтому Малец решил начать с путника. Он подошел к ней, пока она пыталась вытащить из фургона запасной свернутый холст.

— Опусти это … и слушай…

Она опустилась перед ним на одно колено. "В чем дело?"

Как можно мягче он вызвал в ней слова памяти, чтобы объяснить, что должно произойти. Их время среди Лхоинна еще не закончилось. Как бы мало он ни понимал почему, он полагался на суждения дочери, а также на собственную интуицию в этом вопросе. Он понятия не имел, какой реакции ожидать.