"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 996

Тюр Однорукий, бог войны и справедливости, вошел молча. Его правая рука была отрублена волком Фенриром много лет назад, но левой он по-прежнему мог владеть мечом лучше большинства богов.

— Как воин оценивает этого смертного? — спросил у него Один.

Тюр задумался:

— Его мастерство действительно выдающееся. Семь противников в одиночку — подвиг, достойный скальдов. Но мастерство и мудрость — разные вещи.

Последним появился Локи Хитроумный. Красивый, изящный, с насмешливой улыбкой на губах, он словно скользнул в зал незамеченным.

— Ах, какой интересный случай, — произнес он с притворным восхищением. — Смертный, который считает себя равным нам. Как… освежающе.

Один окинул взглядом собравшихся богов:

— Асы Асгарда! Вы слышали о дерзости смертного по имени Виктор. Он публично заявил о своем равенстве с нами. Что мы должны делать?

Тор первым ударил кулаком по столу:

— Сокрушить его немедленно! Один удар Мьёльнира — и от его гордыни не останется следа! Пусть все смертные знают — боги не терпят насмешек!

— Осторожно, Громовержец, — предостерегла Фрейя. — Этот смертный может оказаться не так прост. Грубая сила не всегда лучшее решение.

— Согласен с Фрейей, — поддержал Тюр. — Если мы просто убьем его, это будет выглядеть как страх перед смертным. Воин должен быть побежден как воин, в честном бою.

Фригг вздохнула:

— Может ли простой человек действительно стать угрозой божественному порядку? Или мы преувеличиваем опасность?

— Опасность не в его силе, — задумчиво произнес Хеймдалль. — Опасность в примере. Если один смертный безнаказанно бросает вызов богам, другие могут последовать за ним.

Локи усмехнулся:

— А что если дать ему шанс доказать свою «равность»? Пусть сам выберет свою участь. Это будет… поучительно.

Один долго молчал, обдумывая слова советников. Наконец он заговорил:

— Каждый из вас прав по-своему. Да, этот смертный зашел слишком далеко. Но простое уничтожение не решит проблему. Нужно преподать урок — не только ему, но и всем смертным.

— Какой урок, отец? — спросил Тор.

— Урок о том, что истинная сила не в мощи руки, а в мудрости сердца. Что гордыня — путь к падению. Что место смертного — среди смертных, как бы велики ни были его подвиги.

Всеотец поднялся и начал ходить по залу:

— Я спущусь в Мидгард в образе простого странника. Встречусь с этим воином. Дам ему возможность продемонстрировать свою «равность» с богами.

— А если он действительно окажется сильнее, чем мы думаем? — осторожно спросила Фригг.

Один усмехнулся — звук получился не слишком приятным:

— Тогда он получит то, о чем просил. Но я сомневаюсь, что ему понравится цена.

Локи наклонил голову:

— Позволь и мне поучаствовать в этом… эксперименте, Всеотец. Я мог бы появиться перед ним в образе мудреца, который подтолкнет его к еще большей гордыне.

— Нет, Локи, — резко ответил Один. — Этот смертный уже достаточно горд. Ему нужен урок смирения, а не дополнительные искушения. Ты останешься в Асгарде.

Хитрец поклонился, но в глазах его мелькнуло нечто, что не понравилось Всеотцу.

— Остальные тоже не вмешиваются, — продолжал Один. — Тор, какой бы гнев ты ни чувствовал, не вмешивайся. Это испытание требует тонкости, а не грубой силы.

Громовержец недовольно буркнул что-то под нос, но кивнул.

— Фрейя, наблюдай за реакциями смертного, особенно за тем, как он относится к слабым и нуждающимся, — продолжал Всеотец. — Хеймдалль, следи за всем происходящим. Если план пойдет не так, будь готов вмешаться.

— Слушаю, Всеотец, — ответил страж Бифроста.

— Фригг, приготовь целебные снадобья. Возможно, они понадобятся после испытания.

Когда все получили свои инструкции, совет разошелся. Один остался один в просторном зале, обдумывая детали плана.

А в это время в далеком Мидгарде Виктор со своим отрядом продвигался все дальше на север. Уже неделю они шли по диким землям, где обычные люди не селились. Пейзаж становился все более суровым и неприветливым.

Каменистые равнины тянулись до горизонта, кое-где поросшие искривленными деревьями. Холодный ветер нес с собой запах снега и что-то еще — древнее, первобытное, что заставляло лошадей беспокойно фыркать.

— Ярл, — обратился к Виктору Олаф Медвежий Коготь, подъезжая ближе. — Люди начинают роптать. Говорят, что мы зашли слишком далеко от человеческих земель.

Виктор оглянулся на свой отряд. Десять хускарлов следовали за ним — все, кто решился сопровождать изгнанного героя. Лица их были мрачными, в глазах читалась тревога.

— Пусть! — ответил Виктор. — Слава не дается трусам. Мы идем туда, где можем встретить достойных противников.

— Но что если противники окажутся слишком достойными? — осторожно спросил Эрик Быстрый.

— Тогда мы умрем как герои, — сказал Виктор с такой уверенностью, что дальнейшие вопросы отпали сами собой.

В первый же день пути им пришлось сразиться с опасностью. Стая волков напала на отряд у переправы через ледяную речку. Но это были не обычные волки — они были крупнее лошадей, с глазами, светящимися неестественным красным светом.

Виктор принял бой первым. Кровопийца засвистел в его руке, рассекая воздух серебряными молниями. Предводитель стаи — чудовищный зверь с шерстью черной как ночь — бросился на молодого воина.

Поединок длился недолго. Виктор уклонился от прыжка, развернулся и одним ударом снес волку голову. Остальная стая отступила, воя и скуля.

— Видите? — сказал Виктор хускарлам, вытирая кровь с меча. — Даже здешние чудовища признают мою силу.

Воины восхищенно загудели, но один из них — молодой Торгейр — получил глубокие раны от волчьих когтей. Отряд вынужден был замедлить движение, ухаживая за раненым.

На третий день в густом лесу они встретили отшельника. Одинокая хижина стояла в самой чаще, окруженная странными камнями с рунами. Из трубы поднимался дым, у двери лежали кости неизвестных животных.

— Кто идет? — раздался из хижины хриплый голос.

— Путники, ищущие приюта на ночь, — ответил Виктор.

Дверь отворилась, и на пороге появился древний старец. Седая борода спускалась ему до пояса, глаза были мутными от старости, но взгляд — пронзительным.

— Виктор, сын Эйнара, — произнес старец, и воины удивленно переглянулись. — Давно тебя жду.

— Откуда ты знаешь мое имя? — настороженно спросил Виктор.

— Рагнвальд мое имя, — ответил отшельник. — Волхв и провидец. Вижу прошлое и будущее, как ты видишь день и ночь.

Он пригласил путников в хижину. Внутри было тепло, в очаге потрескивал огонь. Стены увешаны травами, черепами животных и странными амулетами.

— Угощайтесь, — предложил Рагнвальд, указывая на стол с едой. — Но прежде послушайте предупреждение старого человека.

— Говори, — кивнул Виктор, наливая себе эля из кувшина.

— Поворачивай назад, молодой воин, — серьезно сказал отшельник. — Дорога, по которой ты идешь, ведет к проклятию.

Виктор рассмеялся:

— Проклятию? От кого? От троллей? От великанов? Пусть попробуют проклясть мой меч.

— Не от троллей, — покачал головой Рагнвальд. — От тех, кто старше гор и мудрее ветров. Твои слова на пиру дошли до небес, Семиубийца. Боги заметили тебя.

— И пусть заметили, — дерзко ответил Виктор. — Я не боюсь их внимания.

Старый волхв вздохнул:

— Гордыня ослепила тебя, сын человеческий. Ты не понимаешь, с кем играешь.

— Я не играю, — возразил Виктор. — Я просто говорю правду. Мои подвиги говорят сами за себя.

— Подвиги против смертных, — напомнил Рагнвальд. — А что ты знаешь о силе бессмертных?

— Увижу — узнаю, — самоуверенно ответил молодой воин.

Отшельник покачал головой и больше не пытался переубеждать гостя. Но перед расставанием он подозвал Виктора к себе:

— Раз уж ты не послушаешь моего совета, возьми хотя бы это, — он протянул небольшой амулет в виде молота. — Может быть, поможет в трудную минуту.

Виктор хотел отказаться, но что-то в глазах старца заставило его принять дар.