"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1482

Батый честно признал:

— У тебя. Но как добиться такого повиновения без кнута?

— Пряником. Дай человеку надежду на лучшую жизнь — и он горы свернёт.

Вечером, когда гости расположились в отведённых покоях, Батый попросил о частной беседе. Они остались вдвоём в княжеском кабинете, при свете свечей.

— Есть разговор, который нужно вести без свидетелей, — сказал хан.

— Слушаю.

Батый встал и прошёлся по комнате:

— Я приехал не только поздравить с победой. Есть предложение.

— Какое?

— Союз. Не тот формальный мир, что заключили мы четыре года назад. Настоящий союз двух великих держав.

Виктор поднял брови:

— И что даст нам такой союз?

— Тебе — спокойствие на восточных границах. Мне — надёжного союзника против врагов на западе и юге.

— Каких врагов?

Батый сел напротив:

— Хорезм поднимает голову. Халиф багдадский плетёт интриги. Китайцы не оставляют надежд вернуть потерянные земли. А тут ещё твоя победа над франками показала всем: есть сила, равная Орде.

— И ты хочешь эту силу использовать?

— Я хочу с ней сотрудничать. Разница большая.

Виктор задумался. Предложение было заманчивым, но и рискованным. Союз с Ордой мог обезопасить восток, но вызвать новые проблемы на западе.

— А что конкретно предлагаешь?

— Раздел сфер влияния. Ты — север и запад, я — восток и юг. Взаимная поддержка против внешних врагов. Торговое сотрудничество.

— И обмен опытом?

— И обмен опытом, — согласился Батый. — Твои мастера могли бы поучить моих строить такие города. А мои — научить твоих секретам степной войны.

Виктор встал и подошёл к окну. За стеклом виднелся мирный Смоленск, где спали его подданные. Решение, которое он примет сейчас, коснётся каждого из них.

— Есть одно условие, — сказал он наконец.

— Какое?

— Никакого вмешательства во внутренние дела. Ты не учишь меня, как управлять моими землями. Я не учу тебя, как управлять твоими.

— Согласен. Но и ты не проповедуешь среди моих подданных свои порядки.

— Договорились.

Они пожали руки — крепко, по-мужски. В этом рукопожатии рождался новый порядок в Евразии.

— Теперь о титулах, — сказал Батый. — Ты равен мне по силе и власти. Но в Орде нет понятия «князь». Есть понятие «хан».

— И что предлагаешь?

— Я — хан степняков и всадников. Ты — хан чародеев и северян. Равные правители равных народов.

Виктор усмехнулся:

— Хан чародеев? Звучит… необычно.

— Но справедливо. Твоя магия не уступает нашей силе. А может, и превосходит.

— Принимаю. Хан Виктор… да, можно привыкнуть.

Они ещё долго говорили о деталях союза, о торговых путях, о совместных походах. А под утро составили документ, который должен был изменить карту мира.

На следующий день состоялась торжественная церемония. В присутствии бояр и нойонов, духовенства и шаманов, Батый официально провозгласил Виктора ханом северных земель и назвал его своим братом по духу.

— Отныне, — сказал он, — есть два великих хана в мире. Хан Восточный и Хан Северный. Пусть враги дрожат, а друзья радуются!

Войска кричали «Ура!» и «Угурлук!», бубны гремели, трубы пели. А два правителя стояли рядом, символизируя новую эпоху в отношениях между Востоком и Западом.

Через неделю Батый отправился обратно в Сарай, увозя с собой дары и договор о союзе. А Виктор остался в Смоленске, обдумывая новые возможности, которые открывались перед его державой.

Хан чародеев… Да, это звучало правильно. И страшно для врагов, и почётно для друзей. Теперь у него были союзники на востоке, подданные на севере и западе, а впереди лежали новые земли для завоевания.

Мир менялся, и Виктор Крид был одним из главных творцов этих перемен.

Весна 1242 года пришла в Смоленск вместе с невиданными переменами. По улицам города ходили странные люди — мастера из дальних стран, учёные мужи, купцы с диковинными товарами. Все они спешили ко двору Виктора Крида, который после победы над крестоносцами решил заняться мирным строительством.

В княжеском тереме с утра до вечера шли совещания. Виктор сидел за большим дубовым столом, вокруг которого расположились самые разные люди — от седых бояр до молодых ремесленников, от православных священников до заезжих алхимиков.

— Слушаю доклад о состоянии земледелия, — сказал князь, обращаясь к Семёну Лазаревичу, который теперь заведовал сельским хозяйством всей державы.

— Господарь, — начал боярин, разворачивая свитки, — урожаи растут третий год подряд. Новые способы пахоты, что привезли немецкие мастера, дают прибавку в четверть. А семена, что прислал византийский кесарь, прижились и дают урожай вдвое больший.

— Хорошо. А что с голодными годами?

— Создаём запасы зерна в каждом городе. По вашему указу, господарь. Если год будет неурожайным — люди не умрут с голоду.

Виктор кивнул. Голод был проклятием средневековья, но разумное планирование могло его предотвратить.

— А что с новыми культурами?

За стол встал человек в заморском платье — Якопо де Фиренце, итальянский купец, который привёз семена из дальних стран.

— Синьор князь, — сказал он на ломаном русском, — картофель хорошо растёт на севере ваших земель. Кукуруза — на юге. А помидоры… — он развёл руками, — пока только в теплицах, но урожай отменный.

— Отлично. Пусть крестьяне изучают новые растения. А вы, Семён, следите, чтобы семена распространялись по всем областям.

Следующим был доклад о ремёслах. Мстислав Храбрый, теперь отвечавший за промышленность, встал и указал на карту:

— Господарь, у нас теперь работают мастерские во всех больших городах. В Смоленске — оружейные и ткацкие. В Новгороде — кожевенные и меховые. В Кракове — стеклодувные и ювелирные.

— А что нового?

— Водяные мельницы строим везде, где есть реки. Мука стала дешевле и лучше. А ещё… — он понизил голос, — тот греческий мастер, что прислал кесарь, научил наших делать порох.

Виктор поднял брови:

— Порох? Интересно. Где опытные работы?

— За городом, в секретной мастерской. Пока изучаем, как применить. Для горного дела хорошо подходит — камень взрывать.

— А для военных нужд?

— Тоже изучаем. Но осторожно — вещь опасная.

Князь задумался. Порох мог изменить характер войны, но его изготовление требовало особой осторожности.

— Продолжайте работы, но под строгим контролем. И никому ни слова — пока это наш секрет.

Дальше шли доклады о торговле. Данциг и Рига превратились в процветающие порты, куда приходили корабли из всех концов Европы. Товары из державы Виктора — меха, воск, мёд, льняные ткани — высоко ценились на западных рынках.

— А что с дорогами? — спросил князь.

— Строим новые и чиним старые, — ответил Твердислав Псковский. — От Смоленска до Данцига — прямая дорога, мощённая камнем. От Кракова до Киева — тоже. Товары ходят быстро и безопасно.

— А разбойники?

— Истребили почти всех. Кто не ушёл в наши дружины — пошёл на плаху. Теперь купец может ехать один с мешком золота — никто не тронет.

Это была одна из главных заслуг новой власти. При прежних порядках дороги кишели разбойниками, каждый переезд был риском. Теперь же железная дисциплина и справедливые законы сделали путешествия безопасными.

Особое внимание Виктор уделял образованию. В каждом городе его державы открывались школы, где учили не только грамоте, но и счёту, основам ремёсел, даже начаткам наук.

— Как дела в школах? — спросил он у Климента Смолятича, теперь возглавлявшего все учебные заведения.

— Хорошо, господарь. Дети учатся охотно. Особенно нравится им изучение языков — многие уже говорят по-немецки и по-латыни.

— А что с высшими науками?

— Создаём училище в Смоленске. Будем учить медицине, праву, инженерному делу. Уже набрали первых студентов.

— Отлично. А учителя?

— Приглашаем из Византии, Италии, даже из Парижа. Платим хорошо, условия создаём достойные.