"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1478

Иоанн нахмурился. Действительно, православный правитель должен был покровительствовать истинной вере, а не потворствовать еретикам.

— С другой стороны, — продолжал Михаил, — его военные успехи поразительны. Он разгромил Ливонский орден, уничтожил тевтонцев, покорил Польшу. Католический мир в ужасе.

— И это хорошо для нас, — заметил император. — Чем слабее католики, тем сильнее православие.

— Совершенно верно, государь. Но есть одна проблема…

— Какая?

Михаил подошёл к карте, висевшей на стене:

— Смотрите. Если этот Виктор продолжит экспансию, то рано или поздно его интересы столкнутся с нашими. Дунайские княжества, Болгария, даже северные области самой империи…

Иоанн внимательно изучил карту. Действительно, между новой северной державой и Византией лежали обширные, но слабо контролируемые территории. Если русский князь решит двинуться на юг…

— Кроме того, — добавил логофет, — он может претендовать на роль освободителя Константинополя от латинян.

Это была самая болезненная тема для любого византийского императора. Уже сорок лет священный город находился в руках крестоносцев, а законные наследники римских кесарей правили из Никеи. Отвоевать Константинополь было главной мечтой и главной целью Иоанна.

— Думаешь, он может попытаться? — спросил император.

— А почему бы и нет? Для православного правителя это была бы священная война. К тому же, латинские императоры слабы, их армия невелика…

Иоанн прошёлся по кабинету, обдумывая ситуацию. С одной стороны, усиление православия на севере было безусловным благом. С другой — появление соперника в борьбе за лидерство в православном мире создавало новые проблемы.

— А что, если мы сами предложим ему союз? — внезапно сказал император.

— В каком смысле, государь?

— Совместные действия против католиков. Он ударяет с севера, мы — с юга. Он отвлекает силы папы и императора, мы отвоёвываем Константинополь.

Михаил задумался:

— Идея интересная. Но что нам предложить взамен?

— Признание его титулов. Торговые привилегии. Поддержку Константинопольского патриарха. А главное — невмешательство в его дела.

— А если он потребует большего? Скажем, признания себя равным василевсу?

Лицо Иоанна потемнело:

— Равным? Василевсу ромеев? Наследнику Константина и Юстиниана? Никогда!

— Но тогда как убедить его в нашей искренности?

Император вернулся к столу и взял третье письмо — от митрополита Киевского Петра, бежавшего в Константинополь после монгольского нашествия:

— Слушай, что пишет митрополит Петр: *«Сей князь Виктор воистину послан Богом для защиты православных. Он восстановил Киев из руин, построил новые храмы, призвал беженцев вернуться в родные места. Народ видит в нём не завоевателя, а освободителя»*.

— Значит, он действительно благочестив?

— Похоже на то. А значит, можно попробовать найти общий язык.

Михаил достал из-за пояса восковые дощечки:

— Какие инструкции дать послу, государь?

Иоанн задумался, формулируя свою позицию:

— Первое — поздравления с победами и пожелания дальнейших успехов в борьбе с врагами православия.

— Второе — предложение о торговом сотрудничестве. Наши купцы получают привилегии в его портах, его — в наших.

— Третье — обмен информацией о планах общих врагов. Папа готовит крестовый поход — пусть знает об этом заранее.

— А о Константинополе что говорить?

Император долго молчал, взвешивая слова:

— Скажи так: Константинополь — древняя столица православия, и освобождение её от латинян — священный долг всех православных правителей. Но действовать нужно согласованно, чтобы не мешать друг другу.

— Понятно. А если он прямо спросит о ваших планах?

— Тогда скажи: василевс готовится к освобождению столицы, но точные сроки зависят от международной обстановки.

Михаил записывал каждое слово:

— А кого послать с таким деликатным поручением?

— Никифора Григора. Он умён, образован, говорит по-славянски. К тому же не слишком известен при дворе — если что-то пойдёт не так, всегда можно отречься от его слов.

Логофет кивнул, но выражение его лица оставалось озабоченным:

— Государь, позволю себе заметить: мы играем с огнём. Этот Виктор может оказаться слишком сильным союзником.

— Что ты имеешь в виду?

— А что, если он действительно освободит Константинополь? И провозгласит себя императором ромеев? Тогда нам останется только Никея и воспоминания о былом величии.

Иоанн встал и подошёл к императорскому трону, стоявшему в углу кабинета. Это была копия древнего трона константинопольских василевсов — настоящий находился во дворце Буколеон, в руках латинских узурпаторов.

— Знаешь, Михаил, о чём я думаю каждый день? О том, что уже сорок лет Константинополь в чужих руках. Сорок лет! Целое поколение выросло, не видя настоящей столицы империи.

— Но ведь мы готовимся к возвращению, государь. Армия усиливается, флот строится…

— Готовимся, да. Но когда это случится? Через пять лет? Через десять? А этот русский князь может взять город уже завтра. И тогда что? Будем спорить с ним в судах?

Михаил понял мысль императора:

— Вы хотите сказать, что лучше православный Константинополь под властью русского князя, чем католический под властью латинян?

— Именно это и хочу сказать. Если мы не можем вернуть город сами, пусть это сделает кто-то другой. Главное — чтобы снова зазвучала православная литургия в Святой Софии.

— Но тогда наши претензии на императорский титул…

— Найдём компромисс, — твёрдо сказал Иоанн. — Два императора, две части империи. Он — на севере, я — на юге. Восток и запад, как при Феодосии.

Логофет записал и эту идею:

— Рискованно, государь. Но может быть, единственно возможно в нынешних обстоятельствах.

— Главное — действовать быстро. Пока католики готовят крестовый поход, у нас есть время для переговоров.

В кабинет вошёл евнух-секретарь и доложил о прибытии венецианского посла. Иоанн поморщился — венецианцы были союзниками латинских императоров Константинополя.

— Приму через час. А пока закончим с нашими планами.

Он сел за стол и взял перо:

— Итак, наша стратегия ясна. Союз с русским князем против общих врагов. Совместные действия по освобождению православных земель. И… готовность к компромиссу по вопросу о Константинополе.

— А если переговоры не удадутся?

— Тогда будем действовать самостоятельно. Но шансов на успех будет меньше.

Михаил собрал свои записи:

— Когда отправлять посольство, государь?

— Немедленно. С первым же кораблём, идущим в Херсон. Оттуда сухим путём до Киева, а из Киева — до Смоленска.

— А что, если по дороге послов перехватят латиняне?

— Поэтому и посылаю Никифора под видом купца. Пусть везёт товары — шёлк, пряности, книги. А дипломатические документы спрячет в тайниках.

Император встал, давая понять, что аудиенция окончена:

— Помни, Михаил: от этих переговоров может зависеть судьба империи. Либо мы найдём сильного союзника, либо… либо получим опасного соперника.

— Да поможет нам Бог, государь.

— Да поможет. И да просветит ум этого русского князя, чтобы он понял: два православных орла сильнее одного.

Когда логофет удалился, Иоанн остался один. Он подошёл к мозаичной иконе Христа Пантократора и долго молился — о мудрости в переговорах, о силе для грядущих испытаний, о возвращении святого города.

А где-то на севере, в далёком Смоленске, другой православный правитель тоже принимал важные решения. И от того, найдут ли общий язык эти две православные державы, зависело будущее всего восточного христианства.

Игра престолов продолжалась, но теперь в ней появились новые, неожиданные фигуры.

Март 1241 года принёс в пограничные земли державы Виктора Крида первых вестников большой войны. По дорогам, ведущим с запада, потянулись беженцы — чешские крестьяне, немецкие ремесленники, польские купцы. Все они несли одни и те же вести: собирается великая армия, идёт священная война против «русского антихриста».