"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1384

Малк доставал из сумки необходимые для ритуала предметы: пучки сухих трав, мёд в глиняном горшочке, маленький серебряный нож для жертвоприношений. Олег помогал ему, расставляя всё на положенные места.

— Старшие боги благоволят тебе, князь, — сказал жрец, когда они закончили приготовления. — Белый олень — это их благословение. Но знамения нужно ещё прочесть правильно.

Он принялся разжигать ритуальный костёр, используя кремень и трут. Вскоре языки пламени весело заплясали, поднимаясь к темнеющему небу. Малк бросил в огонь горсть сухих трав, и дым изменил цвет, став густым и белёсым.

— Смотри внимательно, — сказал жрец, вглядываясь в узоры дыма. — Боги говорят с нами через огонь.

Олег всматривался в причудливые формы, которые принимал дым. Сначала это были просто беспорядочные клубы, но постепенно в них начали проявляться образы. Ему показалось, что он видит фигуру всадника, затем очертания крепостных стен, а потом — тёмный силуэт, напоминающий ворона.

— Что ты видишь? — спросил Малк, не отрывая взгляда от огня.

— Всадника… стены… ворона, — медленно перечислил Олег.

Малк нахмурился:

— Я вижу то же самое. И ещё кровь, много крови. — Он поднял взгляд на князя. — Будь осторожен, Олег. Тень войны нависла над твоими землями.

— Войны с кем? — встревоженно спросил Олег. — С печенегами? С дреговичами?

— С братом, — тихо ответил жрец. — Дым показывает братоубийственную распрю.

Олег почувствовал, как холодок пробежал по спине. Братоубийство считалось одним из страшнейших преступлений, навлекающим проклятие богов.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Я не подниму меч на брата. И Ярополк не сделает этого. Мы клялись отцу сохранять мир между собой.

— Клятвы даются легко, а забываются ещё легче, — вздохнул Малк. — Особенно когда речь идёт о власти. — Он бросил в костёр ещё одну горсть трав. — Но, может быть, ты прав. Может, знамения предупреждают, чтобы ты был готов предотвратить беду, а не стать её частью.

Они продолжили обряд. Малк воздавал почести богам, произнося древние молитвы, принося в жертву мёд и хлеб. Олег участвовал в ритуале, повторяя за жрецом священные слова, которые помнил с детства.

Когда основная часть церемонии была завершена, старик поднял над головой серебряный нож:

— Настало время скрепить союз с богами кровью, князь.

Олег протянул руку ладонью вверх. Малк сделал небольшой надрез, и несколько капель крови упали на алтарный камень.

— Кровь князя — лучший дар богам, — произнёс жрец. — Она связывает тебя с землёй и с предками. Помни об этой связи, Олег. Она даёт силу, когда всё остальное подводит.

Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки окутали капище таинственным полумраком. Огонь костра отбрасывал причудливые тени на лица идолов, словно оживляя их.

— Теперь нужно дождаться знака, что боги приняли наши дары, — сказал Малк, усаживаясь на камень.

Они сидели молча, глядя на угасающее пламя. Звёзды одна за другой появлялись на тёмном небе, складываясь в знакомые с детства созвездия. Ночь была тихой, лишь изредка нарушаемой уханьем совы или треском веток в лесу.

— Я помню, когда твоя бабка, княгиня Ольга, отомстила древлянам за смерть твоего деда, — внезапно заговорил Малк. — Мне было тогда немногим больше, чем тебе сейчас.

Олег напрягся. История о том, как Ольга жестоко отомстила древлянам за убийство мужа, не была его любимой темой разговора. Отчасти потому, что он чувствовал себя между двух огней — как внук Ольги и как правитель древлян.

— Она сожгла Искоростень дотла, — продолжил старик. — Многие погибли. Но знаешь, что удивительно? Она никогда не пыталась искоренить нашу веру. Даже после того, как сама приняла христианство. Она понимала, что вера — это душа народа, и вырвать её — значит убить сам народ.

— А теперь её внук Ярополк, говорят, склоняется к той же вере, — заметил Олег.

— Да, — кивнул Малк. — И если он решит навязать её всей Руси, начнётся смута. Особенно здесь, в древлянских землях, где память о старых богах сильнее, чем где-либо.

— Я не допущу этого, — твёрдо сказал Олег. — Каждый должен почитать богов по обычаям своих предков.

Малк одобрительно кивнул, но не успел ответить — в этот момент раздался пронзительный крик ворона. Огромная чёрная птица тяжело опустилась на алтарный камень, где ещё не высохла кровь князя.

— Вот и знак, — прошептал жрец. — Ворон — посланник Перуна и вестник войны.

Птица склонила голову набок, словно изучая людей своим блестящим глазом. Затем она хрипло каркнула три раза, взмахнула крыльями и исчезла в ночном небе.

— Три крика — три брата, — пробормотал Малк. — Один должен пасть, чтобы двое остались. Так гласит древнее пророчество.

Олег покачал головой:

— Я не верю в неизбежность судьбы, старче. Мы сами выбираем свой путь.

— Возможно, — не стал спорить жрец. — Но помни знамения, которые были нам сегодня: белый олень, образы в дыму и ворон на алтаре. Боги предупреждают, князь. Готовься к испытаниям.

Они спустились с холма в полной темноте, освещая путь факелами. Лес казался чужим и враждебным, полным неведомых опасностей. Олег чувствовал, как напряжены его плечи, словно ожидая удара в спину.

— Что мне делать, Малк? — спросил он, когда они были уже на подходе к крепости. — Как предотвратить братоубийственную войну, если она действительно грозит нам?

Старый жрец долго молчал, словно взвешивая слова:

— Укрепляй свою землю и дружину. Заключай союзы с соседними племенами. Но главное — будь готов к компромиссу. Иногда уступить в малом — значит сохранить большее.

— Уступить Ярополку? — нахмурился Олег. — В чём?

— В том, что не затрагивает честь и благополучие твоего народа, — пояснил Малк. — Власть — не самое ценное в мире, князь. Гораздо важнее сохранить мир и жизни людей, доверившихся тебе.

Олег задумался. Слова жреца звучали разумно, но в то же время противоречили всему, чему его учил отец. Святослав никогда не отступал, никогда не шёл на компромиссы. Для него власть и честь были неразделимы.

— Я подумаю над твоими словами, — наконец сказал он. — Но надеюсь, что знамения преувеличивают опасность. Может, это просто тревога из-за отсутствия вестей от отца?

— Может быть, — кивнул Малк, хотя в его голосе не было уверенности. — Скоро узнаем. Гонцы должны прибыть со дня на день.

Утро следующего дня встретило Олега неожиданной суетой во дворе крепости. Выйдя из терема, он увидел запылённого всадника, окружённого любопытными дружинниками и слугами.

— Что случилось? — спросил князь, подходя ближе.

Гонец, увидев Олега, спешился и поклонился:

— Вести от великого князя Святослава, господин! Хазарская держава разбита, Саркел и Итиль пали! Путь до самого Каспийского моря теперь открыт для русских купцов!

По двору пронёсся радостный гул. Олег почувствовал, как гордость за отца наполняет его сердце:

— Отличные новости! Отец возвращается в Киев?

Гонец замялся:

— Не совсем, князь. Великий князь ведёт дружину на запад, к Дунаю. Говорит, что земли болгар богаты и слабо защищены.

Олег нахмурился. Значит, слухи были правдивы — отец действительно стремится на Дунай. Возможно, и разговоры о переносе столицы не лишены оснований.

— Есть ли послание лично для меня? — спросил он.

Гонец кивнул и достал из-за пазухи небольшой свиток, запечатанный княжеской печатью:

— Вот, господин.

Олег развернул свиток и пробежал глазами несколько строк, написанных твёрдой рукой отца: «Сыну моему Олегу, князю древлянскому, приветствие. Укрепляй свою дружину и держи земли в порядке. Возможно, потребуется твоя помощь в дунайском походе. Будь готов выступить по первому зову. Святослав».

Краткое, по-военному чёткое послание. Ни слова о любви, ни упоминания о матери или братьях. Но Олег не ожидал иного — его отец никогда не был склонен к проявлению тёплых чувств.

— Есть ли вести о моих братьях? — спросил он у гонца.