"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1377

В толпе скорбящих стоял высокий человек в простой, но добротной одежде купца. Ничем не примечательное лицо, которое забываешь, едва отвернувшись, но глаза… Глаза цвета застывшего льда, древние и мудрые, словно видевшие падение Трои и восхождение Рима. Они не выражали скорби — лишь внимательное наблюдение, подобно тому, как учёный муж изучает движение небесных тел.

Взгляды их встретились, и Феофан ощутил странное чувство, будто его душу перевернули и внимательно изучили, а затем аккуратно вернули на место. Человек чуть склонил голову в едва заметном поклоне и отвернулся.

— Кто это? — тихо спросил дипломат у стоявшего рядом киевского боярина.

— Мирослав, — пожал плечами тот. — Купец из восточных земель. Прибыл недавно, привёз дорогие ткани и пряности. Говорят, хорошо знает языки и обычаи многих народов.

После погребальной церемонии, когда пламя погребального костра взметнулось к небу, Феофан заметил, как Мирослав отделился от толпы и направился к торговым рядам. Любопытство, эта опасная для дипломата черта, взяло верх, и византиец последовал за ним, стараясь держаться на расстоянии.

В сумраке между торговыми рядами Мирослав встретился с каким-то человеком. Они говорили на языке, которого Феофан не знал, — а он знал многие. Звуки были гортанными, древними, словно шёпот из глубины веков. Мирослав протянул собеседнику какой-то свиток, тот кивнул и быстро скрылся в тени.

Феофан понял, что наблюдает за чем-то большим, чем простая торговая сделка. Он развернулся, чтобы уйти, но обнаружил Мирослава прямо перед собой.

— Любопытство — достойная черта для дипломата, — произнёс купец на безупречном греческом, с лёгким акцентом, который Феофан не мог определить. — Но иногда оно может завести слишком далеко.

— Я не… — начал было Феофан, но Мирослав поднял руку, останавливая его.

— Ваш император будет доволен вашим отчётом о смерти княгини, — сказал он, словно читая мысли дипломата. — Но будьте осторожны с выводами. То, что кажется концом одной истории, часто бывает началом другой, гораздо более значительной.

— Кто вы? — спросил Феофан, чувствуя, как по спине пробегает холодок, несмотря на летнюю жару.

Мирослав улыбнулся, и в его холодных глазах на мгновение вспыхнул и погас странный огонь.

— Всего лишь наблюдатель, — ответил он. — Как и вы. Разница лишь в том, что я наблюдаю немного дольше.

Он достал из кармана что-то блестящее и протянул Феофану:

— Возьмите. Когда-нибудь это поможет вам понять.

На ладони дипломата лежала золотая монета удивительной работы. Одна сторона изображала профиль мужчины в лавровом венке, другая — двуглавого орла. Ни надписи, ни годы чеканки не были знакомы Феофану.

— Что это? — спросил он, поднимая глаза.

Но Мирослава уже не было. Он словно растворился между рядами, оставив дипломата в одиночестве с древней монетой в руке.

В эту ночь Феофан долго не мог уснуть. В его покоях было душно, несмотря на открытые окна. Образ человека с ледяными глазами не покидал его. Он думал о сказках, которые слышал в детстве от своей няньки — о бессмертных существах, наблюдающих за людьми, о хранителях знаний, живущих среди смертных.

«Глупости, — упрекнул он себя. — Я слишком долго пробыл среди этих суеверных северян».

Но когда он наконец погрузился в беспокойный сон, ему привиделись странные картины: огромный город, подобный Константинополю, но больше и величественнее, горящий в огне; всадники в странных доспехах, скачущие по бескрайней степи; корабли невиданной конструкции, рассекающие морские волны; и над всем этим — человек с насыщенно синими глазами, наблюдающий, записывающий, хранящий память веков.

Утром, готовясь к отъезду, Феофан обнаружил под подушкой ещё одну монету — такую же древнюю, но совершенно иной чеканки. На ней был изображён воин в шлеме с гребнем, держащий копьё и щит. Монета была тёплой, словно её только что держали в руке.

Дипломат понял послание: есть силы, наблюдающие за ходом истории дольше, чем существуют самые древние империи. И сейчас, когда умерла княгиня Ольга, что-то изменилось в судьбе этих северных земель, что-то значительное, что привлекло внимание существ, подобных Мирославу.

Покидая Киев, Феофан бросил последний взгляд на величественные холмы над Днепром. «В этом месте решается судьба не только Руси, но и империй, которые придут после неё», — подумал он, сжимая в ладони две древние монеты — немых свидетелей того, что история движется по кругу, но никогда не повторяется в точности.

# Глава 1: ВОЕННЫЙ СОВЕТ

Утренний туман стелился над широким Днепром, окутывая княжеский стан белесой пеленой. Святослав стоял на холме, глядя, как первые лучи солнца прорезают дымку. Его светлые волосы, выбритые на висках по обычаю воинов, трепал утренний ветер. Длинный ус подрагивал в такт дыханию.

— Великий князь, — раздался голос за спиной. — Воеводы собрались.

Святослав обернулся. Перед ним стоял Свенельд — старый воин, служивший ещё его отцу. Годы оставили свой след на его лице, избороздив его глубокими морщинами, но глаза остались такими же острыми, а рука — твёрдой.

— Хорошо, — кивнул Святослав. — Идём.

В большом шатре, расставленном у самого берега, собрались лучшие воеводы и дружинники. Кто-то сидел на деревянных скамьях, кто-то стоял, опираясь на копья. Разговоры стихли, когда полог откинулся и вошёл князь. Святослав окинул соратников внимательным взглядом и прошёл к своему месту — деревянному креслу, покрытому медвежьей шкурой.

— Рассказывайте, — коротко бросил он, опускаясь на сиденье.

Вперёд выступил Претич, командир передового отряда:

— На рассвете наши дозорные заметили хазарский разъезд. Десять всадников, хорошо вооружены. Мы не стали нападать, чтобы не выдать наше присутствие.

Святослав кивнул:

— Правильно. Что с переправой?

— Будет готова к полудню, — ответил один из младших воевод. — Мы собрали достаточно лодок. Передовой отряд может переправиться сразу после заката.

Князь поднялся и подошёл к грубо начерченной карте, разложенной на столе из трёх досок. Его палец проследил линию реки, остановился на отмеченной крепости.

— Саркел, — произнёс он, словно пробуя слово на вкус. — Главная преграда на нашем пути. Если возьмём её — путь к столице хазар открыт.

— Крепость сильна, — задумчиво протянул Свенельд. — Стены высокие, гарнизон многочисленный. Они будут ждать нас.

Святослав усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый всем огонь:

— Враг всегда ждёт. В том наше преимущество — мы знаем, что он ждёт, а он не знает, как мы ударим.

Он склонился над картой, указывая на изгиб реки выше крепости:

— Основные силы подойдут здесь, демонстративно, с шумом и кострами. Пусть думают, что мы готовимся к осаде. А тем временем отборная дружина проникнет ночью с этой стороны, — палец князя переместился к слабо укреплённой западной стене. — Разведчики докладывают, что там склон пологий и почти без охраны. Они считают его непроходимым из-за болот.

— А болота там действительно есть? — спросил кто-то из молодых дружинников.

— Есть, — кивнул Святослав. — Но мы пройдём. Я сам поведу отряд.

В шатре воцарилось напряжённое молчание. Никто не сомневался в отваге князя, но рисковать его жизнью в такой вылазке…

— Великий князь, — осторожно начал Свенельд. — Твоя матушка, княгиня Ольга, не одобрила бы такого риска.

Тень промелькнула по лицу Святослава. Упоминание о недавно умершей матери задело его, хотя он никогда не признался бы в этом.

— Матушка правила мудро, — произнёс он после паузы. — Но не мечом, а словом. Я же говорю врагам: «Иду на вы!» — и иду, а не прячусь за чужими спинами.

В этот момент полог шатра снова откинулся, и внутрь вошёл незнакомец в дорожной одежде. Стража, пропустившая его, осталась у входа.

— Прости, великий князь, — сказал начальник стражи. — Этот человек настаивал, что у него важные сведения о хазарской крепости.