"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Шаравин Максим - Страница 1341

— Я тоже много путешествовал, — сказал Виктор, обращаясь не столько к хозяину и гостям, сколько к своему противнику. — Видел разные земли, разные народы. И везде замечал одну и ту же закономерность: объединение приносит силу, раздробленность — слабость. Империи процветают там, где разные племена находят общий язык, общую цель, общего правителя. И гибнут там, где каждый тянет одеяло на себя, где местные интересы ставятся выше общего блага.

— Но разве не становится такое объединение тиранией? — возразил сказитель. — Разве не теряют племена свою самобытность, свои традиции, подчиняясь единой власти?

— Не обязательно, — покачал головой Виктор. — Мудрый правитель уважает особенности каждого народа, каждой земли в своём государстве. Он не ломает традиции, а включает их в общую ткань. Так было в великих державах прошлого, так может быть и здесь, на землях славян.

Велемир наблюдал, как два бессмертных существа ведут дуэль словами, каждый продвигая свою картину мира, своё видение будущего. И видел, как слушатели разделяются — одни склоняются к аргументам сказителя, другие — к логике Виктора.

— Но есть разница, — продолжил сказитель, — между добровольным объединением и завоеванием. Согласишься ли ты, купец, что Киев взят силой, что законный правитель убит, а не свергнут волей народа?

— Согласен, что методы Олега не всегда безупречны, — дипломатично ответил Виктор. — Но цель его благородна — создать государство, способное защитить эти земли от внешних врагов, наладить торговлю, принести процветание. И сейчас не время раздоров и смуты. Сейчас время единства.

Сказитель усмехнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнули недобрые огоньки.

— Всегда так говорят завоеватели, — сказал он. — Сначала захватывают силой, потом оправдывают это высокими целями. Но нельзя построить справедливое государство на крови и обмане. Нельзя начать с предательства и ожидать верности.

В комнате повисла напряжённая тишина. Спор двух странников затронул самый болезненный вопрос для киевлян — законность новой власти. Многие из присутствующих уже присягнули Игорю, поклялись в верности. Но сомнения остались, и сказитель умело играл на них.

— Друзья, — вмешался Добрыня, чувствуя, что разговор становится опасным. — Не будем о политике. Это пир, а не совет. Давайте лучше послушаем ещё одну историю. Сказитель, расскажи нам что-нибудь о древних героях, о славных битвах прошлого.

— С удовольствием, — улыбнулся тот. — Но сначала, позволь узнать имя моего оппонента. Ты назвал его Альриком, но мне кажется, у него много имён.

Виктор слегка склонил голову.

— У странствующего купца действительно бывает много имён, — сказал он. — В разных землях меня знают по-разному. Но друзья называют меня Виктором.

— Виктор, — повторил сказитель, словно пробуя имя на вкус. — Латинское слово. Означает «победитель». Самонадеянно, не находишь?

— А как зовут тебя, сказитель? — спросил Виктор. — Если не секрет.

Тёмные глаза блеснули.

— Здесь меня знают как Велеслава, — ответил он. — Но, как и у тебя, у меня много имён. В разных землях, в разные времена.

— Велеслав, — кивнул Виктор. — Славное имя. «Слава Велесу», богу мудрости и магии. И обмана, не забудем.

Тонкая шпилька не ускользнула от внимания присутствующих. Велемир видел, как некоторые гости переглядываются, чувствуя, что за внешне вежливым разговором скрывается нечто большее.

— Что ж, Виктор, — сказал Велеслав. — Ты пришёл послушать мои истории или рассказать свои?

— Возможно, и то, и другое, — ответил Виктор. — У каждого из нас своя правда, свой взгляд на прошлое и будущее. Пусть слушатели решают, кому верить.

Велеслав кивнул, принимая вызов.

— Справедливо, — сказал он. — Тогда начну я, а ты дополнишь, если сочтёшь нужным.

Он повернулся к слушателям, и его голос изменился, стал глубже, мелодичнее, словно сама древность говорила его устами.

— Я расскажу вам о Кие, основателе Киева, и его братьях, — начал он. — О временах, когда славянские племена впервые пришли на эти холмы, увидели великую реку и решили, что нашли свой дом…

История полилась, увлекая слушателей в глубины прошлого, рисуя картины древних времён, когда первые поселения появились на киевских холмах. Велеслав говорил ярко, образно, заставляя присутствующих словно воочию видеть давно умерших героев, слышать их голоса, чувствовать биение их сердец.

Но Велемир замечал и другое — как искусно сказитель вплетал в повествование мысли о самостоятельности славянских племён, о их праве самим решать свою судьбу, о чужаках, приходящих с севера и нарушающих естественный ход истории. Не напрямую, не открыто, но через образы, сравнения, интонации.

Когда Велеслав закончил, в горнице воцарилась тишина. Все взгляды обратились к Виктору, ожидая его ответа на эту завуалированную провокацию.

Виктор молчал несколько мгновений, словно собираясь с мыслями. Затем заговорил — спокойно, негромко, но каждое его слово словно проникало прямо в сердца слушателей.

— Прекрасная история, — сказал он. — И во многом правдивая. Но не полная. Я расскажу вам то, что случилось потом, после Кия и его братьев, после первых славянских князей.

Он сделал паузу, оглядывая слушателей, убеждаясь, что завладел их вниманием.

— Шли века. Племена множились, расселялись по новым землям. Но росли и угрозы. С востока приходили хазары, с юга — византийцы, с запада — франки. Каждый хотел кусок славянских земель, каждый видел в разрозненных племенах лёгкую добычу. И происходило это потому, что не было единства. Каждое племя, каждый род заботился только о себе. Поляне воевали с древлянами, северяне с вятичами, кривичи с дреговичами.

Виктор говорил не менее увлекательно, чем Велеслав, но в его истории звучала другая нота — призыв к единству, предупреждение об опасностях раздробленности.

— И вот тогда, — продолжил он, — когда угроза стала слишком явной, когда племена устали от войн друг с другом, они решили призвать правителя со стороны. Не из своих родов, чтобы избежать новых раздоров, но того, кто сможет справедливо судить и сильно защищать. Так появился Рюрик.

Он вёл рассказ дальше, повествуя о том, как варяжский князь и его братья Синеус и Трувор принесли мир северным землям, как создали основу для будущего государства. Но в отличие от истории Велеслава, в его повествовании варяги представали не как завоеватели, а как строители, принесшие порядок и защиту.

— Прошло двадцать лет с тех пор, как умер Рюрик, — сказал Виктор, подходя к концу своей истории. — Его братья, Синеус и Трувор, ушли за ним в мир иной. Остался лишь сын, Игорь, и верный воевода Олег, поклявшийся защищать наследника. И вот теперь они пришли в Киев, чтобы завершить дело, начатое Рюриком — объединить северные и южные земли в единое государство, способное противостоять любым врагам.

Он замолчал, давая слушателям возможность осмыслить сказанное. В комнате стояла тишина — напряжённая, наэлектризованная. Две версии истории, два взгляда на прошлое и будущее столкнулись, и каждый из присутствующих должен был решить, какая ближе ему.

— Красиво говоришь, купец, — нарушил молчание Велеслав. — Но упускаешь один важный момент: выбор. Северные племена призвали Рюрика по своей воле. Киев же взят обманом и силой. Где тут единство? Где добровольное решение?

— История редко движется прямыми путями, — ответил Виктор. — Иногда требуется решительный шаг, чтобы преодолеть инерцию, изменить течение событий. Аскольд не добровольно уступил бы власть, даже зная, что объединение земель необходимо.

— Так оправдываешь убийство и предательство? — прищурился Велеслав.

— Не оправдываю, — покачал головой Виктор. — Но вижу дальше сегодняшнего дня. Вижу государство, которое может вырасти из семени, посаженного сейчас. Государство, которое даст защиту и процветание не только полянам, но и всем славянским племенам.

Добрыня, чувствуя, что спор снова заходит на опасную территорию, поднялся со своего места.